Тринадцатый отдел, книга первая (СИ) - Рогозин Олег - Страница 55

— Тогда вы, вероятно, понимаете, что это вовсе не будет метафорой, если я скажу, что люди, по сути — сосуды с энергией. И эту энергию можно перераспределять.

— Людям, как правило, не очень нравится, когда из них… вытягивают энергию, — нейтральным тоном заметил Саша.

— Люди, как правило, этого не замечают, — отмахнулся Крыс. — Если только не обладают аналогичными… способностями к перераспределению. Как вы или я.

«Я не вампир!» — мысленно возмутился Саша. Но вслух произносить этот термин не стал — вдруг преподаватель сочтет слово «вампир» обидным? А ему еще экзамен сдавать этому… упырю.

— Я очень редко встречаю подобных людей, — вдохновенно продолжал «упырь», не замечая скептицизма на лице собеседника. — Но в вашем случае у меня прямо-таки возникает невольное желание… помочь. Научить, так сказать, азам перераспределения…

«Да откуда ж вас столько на мою голову, учителей-то» — Саша едва не рассмеялся.

— Спасибо, — сказал он, стараясь звучать вежливо. — Мне не нужна чужая энергия, мне своей хватает.

Крыс поморщился.

— Но зачем довольствоваться «сухим пайком», если можно питаться досыта? Да и люди… не всегда достойны того, что носят в себе.

С каждой минутой разговор нравился Саше все меньше и меньше. Он бросил нервный взгляд в окно, и почувствовал себя еще хуже — машина ехала по какой-то незнакомой местности.

— Не нам решать, кто чего достоин, — сказал он, украдкой поглядывая на ручку дверцы. А если открыть на полном ходу и выпрыгнуть? В фильмах у людей нередко получается…

— Почему же, — сказал преподаватель, глядя перед собой. — Кому, как не нам? Я чувствую, мы с вами одной породы. Я тоже был таким, в ваши годы… одиноким и замкнутым, без друзей и личной жизни. И некому было подсказать… научить. Я сам прошел этот путь. Сам вышел на новый уровень…

«С чего это он взял, что у меня нет друзей, что я одинок?» — возмущенно подумал Саша. Слова цепляли его тем сильнее, учитывая, что доля правды в них была. Но следующая реплика зацепила его еще сильней. Новый уровень… что-то сквозило очень знакомое в этих словах.

Память услужливо подкинула картинку — темный зал заброшенного завода, деревянный амулет в руке… Воспоминания маньяка, разделывающего жертву. Тот тоже думал о выходе на новый уровень… И теми же словами говорила Лена. Почему-то до сих пор все связывали это понятие с втыканием ножа в живого человека…

«Нарушение первичного табу, например, на убийство и поедание себе подобных, в первобытных культурах часто связывается с переходом на качественно иной уровень существования…» — пробормотал в его голове голос лектора, имя которого уже, впрочем, подзабылось.Убивая себе подобных, первобытные люди ставят себя на ступеньку выше прочих. Только ли первобытные?

«Например, для юного воина первый убитый в бою враг — священный символ инициации, поднимающий его до уровня полноправного члена племени, доказывающий его мужественность…»

— Объясните, пожалуйста, — сказал Саша, невольно вжимаясь в кресло. — Я не понимаю. Что за уровень еще?

— Это лучше один раз увидеть, — сказал Крыс. Саша видел, что преподаватель тоже нервничает — у него слегка подрагивало веко, и пальцы стискивали рулевое колесо, пожалуй, слишком сильно. — Лучше один раз почувствовать…

Машина резко свернула, и остановилась. Саша с ужасом осознал, что они заехали на какой-то пустырь, мало напоминающий городской пейзаж. Может быть, и вовсе выехали из города.

— Я чувствую… чувствую, что вы меня поймете, — бормотал Крыс, почти вытаскивая парня из машины. — Мы же одной породы, я не могу ошибиться…

Он резво понесся куда-то вглубь пустыря, смешно спотыкаясь на кочках — «городские» ботинки преподавателя явно не подходили для прогулок по пересеченной местности. Саша растерянно огляделся. Автомобиль оставался незакрытым… запрыгнуть бы, да уехать, и пусть этот псих тут дальше скачет себе… Но от поступающих подобным образом героев боевиков парня отличало одно важное обстоятельство — он не умел водить машину.

Рассудив, что больше ему ничего не остается, Саша последовал за мужчиной. «Ни хрена себе отработка занятий у меня, однако…»

Крыс в конце концов остановился посреди поля, глядя себе под ноги.

— Вот оно! — Торжествующе сказал он, и едва ли не силком подтащил Сашу туда же. — Вы чувствуете? Это здесь…

Саша чувствовал. Место было… нехорошее. Вроде того, на заброшенном заводе, где были убиты две девочки.

— Они пульсируют, — сказал Крыс странным, нехарактерным для него торжественным тоном. — Точно открытые раны. Раньше я их не чувствовал так сильно, теперь же… с начала ноября… повсюду, их все больше и больше…

— Зоны, что ли? Эти… геопатогенные? — Саша честно попытался нащупать некую систему в бредовых изъяснениях внезапно спятившего препода.

— Я не знаю, как вы их называете… Но для меня… это все знакомые места, где мне приходилось… — тут он осекся, словно боясь сказать лишнее. И снова спросил, тревожно заглядывая в лицо Саши: — Вы же их чувствуете? Мне… не кажется?

«Он хочет подтверждения» — понял Саша. «Хочет убедиться, что он не сошел с ума, что другие видят то же самое…»

Саша не мог не признать, что в чем-то понимает мужчину. Неприятное это ощущение — когда сомневаешься в реальности происходящего. Ему и самому в последнее время то и дело приходилось сражаться с подобными чувствами.

Он глубоко вдохнул, прикрыл глаза и постарался сосредоточиться — как тогда, на заводе. Пропустить через себя энергетическое завихрение, что образовалось на месте… чего? Может, здесь тоже какие-нибудь детишки кошку замучили?

Но вспыхнувшие в мозгу картинки были гораздо страшнее.

Земля под ногами оживает, распахивает страшный, алый, беззубый окровавленный рот, жаждет поглотить его целиком… Чтобы спастись, он должен накормить эту бездну, заполнить ее кровью… Раньше было не так, раньше он сам пил, жадно припадая к открытой ране на теле жертвы… нет, не кровь — ту невидимую, но явственно ощущаемую субстанцию, что наполняет каждого, точно сосуд, пульсирует в нем, жаждая вырваться наружу, хлещет буйным потоком, когда он откупоривает сосуд острым медицинским скальпелем… Поток слишком силен, всего не поглотить, но ему хватало… а на земле оставался холодный, вибрирующий отпечаток — его след, его метка. Он любил возвращаться в старые места — на заброшенный завод, на этот пустырь, на окраину городского парка, где полузасыпанные землей руины старого бассейна позволяют так удачно прятать тела… Они будто звали его, земля, разбуженная свежей кровью, просила добавки… Но со временем метки стали появляться даже там, где он никогда не бывал. Земля покрывалась ими, точно гнойными нарывами, под каждым таился распахнутый в безмолвном крике рот...

… девочка, слишком взрослая для него — уже студентка, он предпочитал жертв помладше, но нет времени выбирать — на тропинке, ведущей через парк к остановке, уже притаился вибрирующий сгусток пустоты, подстерегающий его…

… тело упаковано в пластиковый мешок, по частям, чтоб плотнее легло…

…новая зона возникает прямо на полу квартиры…

-… не боитесь одна ходить в такой поздний час, Волгина? Тут маньяки бродят, говорят. Учтите, неявку на занятие из-за нападения маньяка я засчитаю за прогул… Давайте-ка я вас провожу до остановки…

Саша чудом устоял на ногах после обрушившегося на него потока чужих ощущений.

Это место. Он привез очередную жертву сюда, пока она была еще жива…

Маньяк. Преподаватель английского в его родном университете. Конечно, он подрабатывал репетитором, готовил школьников… и школьниц. Удобно присматривать себе жертв…

Саша и хотел бы ошибиться, но на какой-то краткий омерзительный миг он почувствовал себя « в шкуре» этого человека… и сомнений больше не оставалось.

— Ну? Вы чувствуете это, Саша?

Крыс по-прежнему смотрел на него с надеждой. Он, видимо, не подозревал, сколь многое можно «почувствовать» в местах его деяний. Увидел человека со способностями, принял его за собрата… видимо, он просто не подозревал о существовании иных скрытых возможностей человека, кроме его излюбленного «перераспределения энергии». Кажется, он искренне надеялся, что Саша сможет чем-то ему помочь. Например, подпитывать энергией жертв возникающие «зоны»… очень странно он их воспринимает, конечно…