Тринадцатый отдел, книга первая (СИ) - Рогозин Олег - Страница 50

Майор поднял глаза, взглянул наконец на Сашу, и на мгновение тому показалось, что он готов улыбнуться — как прежде… как улыбался ему еще совсем недавно.

— Надо же, какой послушный, — сказал он, и в голосе его явственно послышалась ирония. — Иди, конечно.

Едва за Сашей захлопнулась дверь кабинета, на него накинулись едва ли не все сотрудники отдела.

— Ну? — Алиса требовательным тоном озвучила волнующий всех вопрос. — Чего они там?

— Спорят, — сказал Саша рассеянно. Его больше занимал иной вопрос — сердится на него начальник или нет? Вроде бы ему сейчас просто не до того было, не до разборок с особенно чувствительными сотрудниками. Но все же? Игорь вел себя непонятно. Может, это все-таки влияние Руслана?

— Но не ругаются? — уточнила Оля.

— Да как-то… непонятно, — Саша пожал плечами. — Они всегда так разговаривают, что ли? Как будто вот-вот накинутся?

— Понятно, — вздохнул Тим. — Ладно… будем подождать, как говорится.

Но ждать пришлось долго — Рогозин и его гость не покидали кабинет до глубокого вечера. Саша успел обсудить все мыслимые и немыслимые новости с сотрудниками, миллион раз обозвать себя идиотом за то, что хотел сбежать из такого замечательного коллектива, слопать пиццу на пару с Аликом, довести Олю на пару с Тимом — они уселись у нее за спиной и стали бурно комментировать раскладываемый пасьянс, подсказывая, куда передвинуть карту; естественно, через десять минут в них полетели карандаши и скрепки вперемешку с полушутливыми ругательствами. Аркадий заварил чай, крепкий до черноты густого дегтя, уселся в углу с кружкой и неожиданно стал рассказывать, как продвигаются дела с поиском маньяка — на помощь милиции были направлены едва ли не лучшие сенсы отдела, но пока что дело не сдвигалось с мертвой точки. Жертв находили, точнее, их останки, а вот след убийцы взять не могли. Оля выдвинула предложение — надо искать его в сновидениях. Алиса вдруг вспомнила прочитанную статью о патологических изменениях в мозгу маньяков. Саша подключился к разговору, обрадовавшись, что в кои-то веки может вставить хоть пару реплик на профессиональную тему. Завязалась дискуссия… Домой, кажется, никто не собирался.

— А вы чего тут расселись? — удивленно спросил Игорь, выходя из кабинета. Руслан следовал за ним, кутая шею в пижонский белый шарф.

— Тебя стерегут, не видишь, что ли, — хмыкнул он, оглядывая притихших сотрудников. — Боятся, как бы я тебя не съел.

— Да мы тут… у нас тут… совещание... маньяки… — вразнобой заговорили все, спешно делая серьезные и озабоченные лица.

Рогозин улыбнулся, отводя глаза.

— Дети! Спать! — сказал он с выражением, точно пародируя интонации строгой детсадовской нянечки. — Ночь на дворе, брысь по домам уже.

— А вы домой? — довольно бесцеремонно спросила вдруг Света. Майор глянул на нее удивленно, но ответил:

— Разумеется. Вот гостя в аэропорт отвезу, и спать, как приличный человек. Ну-ка давайте, чтоб через пятнадцать минут здесь никого не было!

И через пятнадцать минут народ действительно разбежался. Только Алиса завозилась, собирая какие-то вещи в боковой комнате. «Интересно, она что, весь гардероб с собой возит?» — иронически подумал Саша. Он тоже задержался в офисе — сидел, гипнотизируя взглядом экран с разложенным пасьянсом, и высчитывал, сколько времени нужно, чтобы доехать на машине в аэропорт, и вернуться… Выходило часа полтора. Идея поехать к Игорю, чтоб поговорить в спокойной обстановке, не отпускала его весь вечер. Кажется, Саше это было просто жизненно необходимо — поговорить и все выяснить. Увидеть наконец взгляд, обращенный на него, напрямую. Прочесть в этом взгляде… обиду, злость или самое страшное — равнодушие. Но лучше так, лучше знать точно…

— Чего? — сказала Алиса, неслышно возникнув у него за спиной. — Не сходится?

— Пасьянс, что ли? — вздохнул Саша. — Да это не мой.

— А я и не про него, — улыбнулась женщина, присела на край стола, потянула к себе пепельницу, вытащив ее из-под груды бумаг. Саша не решился попросить ее не курить, но инстинктивно отодвинулся — сигаретный дым в закрытом помещении он не любил.

— Не сходится, — признался он. — Ничего не сходится. То есть, когда я его не вижу, я могу злиться, обижаться, придумывать кучу всего, хотеть уйти из отдела и все такое. А как только увижу… начинаю думать, что я идиот. Как только он заговорит, я ему верю, а потом остаюсь один и думаю — а вдруг это все игра? Вот что это такое?

— Есть у меня, конечно, предположение, — хихикнула Алиса, выпуская клубы дыма в потолок. — Но мне, небось, опять скажут, что я старая извращенка… Так что, значит, Игорек у нас больше не бездушный монстр, в твоей версии мироздания? Ну еще бы, ты ж с Русланом пообщался… все познается в сравнении.

— Не в этом дело, — Саша помотал головой. — Просто… я тут послушал, краем уха, в каких масштабах он мыслит… Я ему про девочку Катю, а он — про будущее человечества…

— Ну да, ну да. О чем я тебе и говорила пару часов назад. Будущее человечества! — Алиса коротко, но звучно рассмеялась. Сейчас она казалась гораздо более расслабленной, чем днем — видимо, перестала, наконец, беспокоиться за Игоря. — А вообще, есть мнение, что люди, заботящиеся о будущем человечества, таким вот образом изящно избегают необходимости возиться с проблемами поменьше. Оно, конечно, полезно, куда ж оно без них, человечество-то? Они-то на страницах учебников здорово смотрятся, эти спасители человечества да двигатели прогресса. А ты попробуй жить с таким рядом, каждый день, носки ему стирать…

— Я ему носки стирать не собираюсь, — неизвестно зачем брякнул Саша. И сам смутился — можно подумать, кто-то предлагал, ха.

— Это правильно, — иронически сказала Алиса. — Долой кухонное рабство! А то, знаешь, нашлась одна такая. Долго не выдержала, конечно.

Она затянулась, длинно и жадно, ткнула сигаретой в пепельницу.

— Он, конечно, временами сука та еще, твой Рогозин, — сказала она вдруг доверительно. — Но он действительно дохрена на себя берет. В том числе и ответственность за будущее человечества, ага. Или это я тебе тоже говорила сегодня? В связи с этой ответственностью, он искренне считает, что обязан всегда побеждать. А то как же мир-то без него устоит вниз тормашками. Вот отсюда все и вытекает.

— Знаешь, какая у меня специальность? — продолжила она неожиданно, после небольшой паузы. — Киллер я.

— В смысле… в прямом значении? — осторожно переспросил Саша. Женщина фыркнула.

— Ну да. Убиваю людей на расстоянии. Я тут у Игорька так, на полставки тусуюсь, по старой дружбе. Чуть что — меня дергают в командировки… раз, и молодой еще политический лидер одной дальней страны слег с недомоганием. А к нему — думаешь, врачи? Ага, счас… знахари да травники… Операторы похлеще наших. Средневековье у нас тотальное, по всей планете, так-то. Чье колдунство сильнее, того и тапки. Не выходит — меня тут же в круг усиления, десяток молодых ребят в соседней комнате объединяются в цепочку, качают энергию… С другой стороны щиты ставят, нас вычисляют, на нас насылают хвори всякие… ладно б головную боль, а то как нашлют понос — ха! Это высший пилотаж, конечно. Но это редкость, чаще выходит без сложностей. Вот такой херней я занимаюсь. Тоже мир спасаю, наверное. Ну, тот мир, знаешь, который с другой стороны пиндосовские миротворцы творят. Клевый каламбур, правда?

Саша не нашелся, что сказать. Он во все глаза смотрел на Алису, словно впервые ее увидел.

— Меня ж боятся, всю мою сознательную жизнь, — тихо сказала женщина. — Угораздило меня родиться в семье спеца из закрытого НИИ, который родную дочку готов на опыты сдать! Всё на благо страны и партии… Как сейчас помню, сижу я, девочка такая, в гольфиках и с бантиками. Бантики смешные, один красный, другой белый… А вокруг дядьки с погонами, большие, усатые, важные… И все боятся меня до усрачки. Я эти бантики, наверное, до сих пор ношу… все хочу, чтоб не боялись меня, понимаешь.

На коротко стриженых волосах Алисы бантиков, конечно, не наблюдалось, но Саша понял, что она хотела сказать. И понял вдруг ее серьги с бегемотами, и платья кислотные, и нарочито простецкую временами речь. И, вместо того, чтобы испугаться, обозвать ее мысленно «нелюдью» и так далее — просто пожалел.