Масть пиковая - Мир-Хайдаров Рауль Мирсаидович - Страница 94

Когда Камалов через полчаса спустился во двор, все, что он просил, находилось в машине.

– Куда? – спросил шофер, не задавая вопросов ни об ав­томатах, ни о бронежилете, ни о манекенах.

– В гостиницу, чертовски устал, завтра нам предстоит трудный день, – ответил Камалов.

Минут через десять прокурор обратил внимание, что они едут не в ту сторону, и сказал об этом водителю, на что Нортухта ответил:

– Да, мы едем не в гостиницу. У меня здесь есть родня, я им звонил, что сегодня ближе к полуночи приеду к ним в гос­ти. Так что нас ждут. – И после паузы добавил: – Я думаю, после утреннего происшествия гостиница не самое безопасное место, второй раз в окно они уже не промахнутся.

Днем Нортухта связался с Джураевым в Ташкенте и доло­жил и про выстрел в окно, и про странную пулю, а тот сказал, что стреляли не случайно и следует сменить место ночевки.

Прокурор не стал возражать, только устало спросил:

– Ты не заметил ничего подозрительного вечером на трассе?

– Вы имеете в виду белые «Жигули», что крутились возле нас, ФЕР 36-12?

– Да, я это имел в виду, и потому в машине оружие и бро­нежилет для тебя.

– Почему бы вам не попросить сопровождение из спецна­за, как случайно вышло сегодня? – спросил Нортухта, и про­курор понял, что полковник Джураев прикрепил к нему надеж­ного парня.

– Это вспугнет их, – ответил прокурор. Видя удивление на лице водителя, он добавил: – Разъяснять всю ситуацию нет времени, слишком долгая история. У военных есть термин – вызвать огонь на себя, вот и я должен так поступить, я не имею права упустить этих людей. Слишком опасные преступ­ники, и они могут прояснить многие тайны для Прокуратуры. Поэтому ни о каком сопровождении и даже о том, что мы до­гадались, что за нами идет охота, не может быть и речи. Все должно решиться в какие-то мгновения, но мы должны быть начеку, особенно если в поле зрения появится белая «семерка» с мощным мотором, номера на ней завтра могут быть другие.

Предостережение полковника Джураева не оказалось из­лишним, опытный оперативник чувствовал ситуацию даже на расстоянии, и как только Нортухта доложил ему о странной пуле, он, как и прокурор Камалов, сразу вспомнил о смерти Айдына, там тоже фигурировала необычная пуля, и становилось ясным, что за Хуршидом Азизовичем охотились те же люди, что убили человека из Аксая.

В ту ночь Ариф долго просидел на крыше дома напротив гостиницы, держа наготове «Франчи» с прибором ночного ви­дения, только в четвертом часу ему стало ясно, что прокурор в гостинице вряд ли появится. Оставалось загадкой одно: то ли он почувствовал охоту за собой, то ли обстоятельства вынуди­ли его вновь выехать из Ферганы.

Ариф больше склонялся ко второму варианту, по его све­дениям, очаг напряженности в долине разрастался, он точно знал, что появились люди, подвозившие толпе ящиками водку и одаривавшие молодежь, идущую на штурм административ­ных зданий, пятидесятирублевыми купюрами. Шел мощный слух, что хан Акмаль бежал из московской тюрьмы и что он стоит за стихийным народным бунтом. Чтобы молодежь не разбредалась на ночь по домам, к вечеру к местам их скопле­ния доставлялись бараны и устраивались пиршества, водка лилась рекой, не до сна, конечно, было в эти дни прокурору Камалову, и Ариф понимал это.

Наступил новый день, и охота на прокурора Камалова продолжилась. С утра Ариф на мотоцикле проехал мимо Прокуратуры и милиции, но знакомой белой «Волги» с таш­кентскими номерами не было видно, то ли еще не приезжал, то ли уже уехал. Затем он объехал базары Ферганы, потолкался в людных чайханах и по слухам уяснил для себя, где сегодня, вероятнее всего, может появиться человек, за которым они охотились. При любом раскладе маршрут выстраивался один – дорога на Коканд, сегодня прокурор Камалов будет мо­таться по этой трассе целый день, центр событий переместил­ся из Ферганы и Маргилана в эту зону. Ариф быстро выстроил новую тактику. Трасса Фергана – Коканд их вполне устраива­ла, из-за беспорядков она почти не контролировалась властя­ми, так что, выполнив задание Миршаба, они могли двигаться в сторону Таджикистана, на Ленинабад, а оттуда до Ташкента рукой подать, на всякий случай могли схоронить оружие где-нибудь по дороге до лучших времен. Следовало не суетиться и, выбрав на трассе придорожную чайхану, наблюдать за прохо­дящими машинами, и если «Волга» появится без сопровожде­ния автоматчиков из спецназа, то ей далеко не уйти, мощный гоночный мотор достанет ее, и на первом же крутом повороте, когда поблизости не будет машин, они расстреляют ее в упор. План был прост и ясен, и никто из участников не стал возра­жать, через два часа, отыскав посередине трассы подходящую чайхану, они остановились там.

С раннего утра Камалов находился в лагере для беженцев, что организовали для потерявших кров близких турок-месхетинцев, он позаботился о тройном кольце охраны пострадав­ших, располагал сведениями, что обезумевшая от крови толпа готова двинуться и сюда, где собрались беззащитные старики, женщины, дети.

Для себя прокурор решил, что если жаждущие крови фа­натики прорвут кольца обороны, то третьему заслону он даст команду открыть огонь, пока такой команды из центра не по­ступало, а орда от этого только больше наглела и распоясыва­лась. Люди, руководившие беспорядками, открыто кричали в толпу – не бойтесь ни армии, ни милиции, не слушайте мулл, они не будут стрелять!

Пока Хуршид Азизович разбирался в лагере со старейши­нами турок-месхетинцев, в машине то и дело раздавались те­лефонные звонки. Нортухта успевал только записывать сведе­ния для прокурора, поступавшие отовсюду. Самой горячей точкой по-прежнему оставался Коканд и прилегающие к нему районы. Вернувшись в машину, Камалов торопливо пробежал сообщения, записанные водителем, и они двинулись на Ко­канд, где их уже давно ждали.

Как только выехали за город, прокурор попросил Нортухту надеть облегченный бронежилет, полученный от майора, а автомат находился у каждого под рукой еще с вечера.

С самого утра они не говорили о преследователях, с кото­рыми наверняка сегодня столкнутся где-нибудь на дороге, ибо для охотников маршрут прокурора не представлял особого секрета. Оба невольно обращали внимание на белые «Жигули» седьмой модели, но та, с мощным мотором, пока не появля­лась. Опять добирались до Коканда с остановками, и вновь по­всюду требовалось вмешательство прокурора.

Камалов, возвращаясь в машину после вынужденных ос­тановок, на время забыл о террористах, но зато шофер все вре­мя был начеку. Он и заметил у придорожной чайханы пустые белые «Жигули» седьмой модели.

– Вот эта машина, ФЕР 36-12, и номер, наглецы, не стали менять.

Камалов моментально очнулся от тяжелых дум и сказал бесстрастно:

– Спокойно, Нортухта. Это хорошо, что они не стали ме­нять номер, их самоуверенность нам только на руку. Не сбав­ляй скорость, пусть продолжают думать, что мы ничего не за­метили. А остановились они тут не случайно, верно рассчита­ли, я все равно не миную их пост.

Как только отъехали подальше, прокурор достал бинокль и через заднее стекло увидел, как трое мужчин без суеты, с до­стоинством садились в машину.

Камалов, сидевший рядом с шофером, быстро поднял из-за сиденья один из манекенов и усадил позади себя, потом, глянув назад еще раз в бинокль, сказал:

– Прибавь насколько можешь, они показались вдалеке, чертовски мощная у них машина. Видишь, впереди затяжной поворот за высоким холмом, если не будет встречного транс­порта, идеальное место для нападения. Как только скроемся у них с глаз за холмом, выскакиваем с автоматами в придорож­ный кювет, но прежде на твое место усадим второй манекен, наклоним его в мою сторону, поднимем капот, он в первую очередь отвлечет внимание. Уверен, что они догоняют нас с расчехленным оружием и при обгоне попытаются расстрелять нашу машину в упор, известный гангстерский прием, а мы с тобой будем действовать по обстоятельствам.

Как только они вписались в кривую, впереди у дороги за­метили валуны, возле них и тормознул Нортухта. В считанные секунды они покинули машину и, пока бежали за камни, спи­ной ощущали приближавшуюся опасность. Едва они залегли, как услышали мощный, нарастающий рев сильного мотора, шедшего на пределе, и в поворот, визжа шинами, влетела зна­комая «семерка».