Слишком молоды для смерти - Кризи Джон - Страница 37

— Они считают, мы должны стать превентивной силой, — сказал Коппелл. — В его тоне сквозило неудовольствие. — Я знаю одно, Красавчик, мы никогда не согласимся с таким вздором. Мы вступаем в действие только тогда, когда совершается преступление. Мы не благотворительное общество.

— Я понимаю, что вы хотите сказать, — отозвался Роджер.

Отчасти он был согласен с Коппеллом, отчасти — нет. Но была вещь, которую он знал точно. Он и придуманная им анкета использовались Коппеллом и важными персонами Ярда в качестве попытки удовлетворить Министерство внутренних дел, показать, что полиция делает все практически возможное для того, чтобы найти мотивы преступлений и определить средства для их предотвращения. Но успеха это не принесло. Министерство требует от Ярда большего, и теперь Ярду придется доказывать, что в его обязанности не входят благотворительность и решение социальных проблем. Этот спор может растянуться на недели, даже на месяцы. Ему нужно продолжать начатое, ведь Коппелл на совещании дал ясно понять:

— Когда происходят такие преступления, как те, в которых использовалась серная кислота, расследованию их надо отдать предпочтение над всякой другой работой. Вот что важно.

Никто не возразил.

— Ведь вы понимаете гуманный аспект этой работы, не так ли? — продолжил Коппелл с неожиданной проницательностью.

Но самым удивительным было то, что именно он, Коппелл, этого не понимал.

Они расстались на верху главной лестницы, когда Роджер повернул в свой пустой кабинет. На столе лежала записка от Мориарти, но копии разосланного приказа не было. Роджер поискал среди бумаг, убедился, что копии действительно нет, и прочитал записку:

10.15 утра. Констебль Хилари Рид пропала. Не была дома со вчерашнего (воскресенье) утра. Успокоил ее мать. Жду ваших указаний на этот счет.

Это был удар. Должно быть, они раскрыли ее, подумал Роджер. И тут же горько отметил: наконец-то Мориарти потребовался мой совет.

Прошло уже семь часов с тех пор, как была написана записка. Он позвонил Мориарти, перебирая другие бумаги, в основном анкеты. Старые друзья и коллеги по работе, делая пометки на анкетах, изощрялись в колкостях: «Стал заниматься благотворительностью, Красавчик?» «Тебе, кажется, у нас мало работы?» «Занялся политикой!» «Чего удивляться, если ребятишки балуются кислотой?» В другое время эти приписки позабавили бы его, но сегодня… Куда, черт возьми, подевался Мориарти?!

В это время в дверь постучали, и Мориарти явился собственной персоной. Лицо его было пунцово-красным, глаза налились кровью. Он пьян, решил Роджер и тут же подумал: быть не может. Просто испуган, напряжен, поскольку мы на пороге событий. Стараясь смягчить резко звучащий голос, Роджер спросил:

— Что вы предприняли в отношении констебля Рид?

— Ничего.

— Ничего? — поразился Роджер. — Бог ты мой, да вы…

— Если б я что-то сделал, Белл… мистер Белл приказал бы сделать обыск в Понт-клубе. Но они вряд ли держат ее там, и обыск ничего не дал бы. Поэтому я ждал вас, чтобы принять решение.

Здесь есть все основания для тревоги, подумал Роджер. Но время подходило к шести, он еще ничего не ел, кроме того, нужно проверить, все ли готово, чтобы встретить вечер. С Мориарти он разберется завтра.

— Отправьте двух человек в Понт-клуб, пусть скажут, что мы ищем мисс Хилари Рид, которая может оказать нам помощь, — Роджер замолчал, потом тон его изменился. — Я сам этим займусь, а вы отправляйтесь в штаб операции. Все готово?

— Все готово, — ответил Мориарти.

— Будьте на месте! — приказал Роджер.

Он слабак! Мориарти облегченно перевел дух за дверью. Из него веревки вить можно. Завтра он еще будет благодарить меня. Ну, кто из них должен быть начальником?

К семи часам сообщили, что Хилари Рид была в Понт-клубе в воскресенье утром и перед обедом ушла. Это подтвердили сам Понт и его управляющий.

Неужели она решила действовать самостоятельно, на свой страх и риск? — спрашивал себя Роджер. Я вообще перестаю понимать этих молодых, признался он себе. Он отправился в буфет перекусить. Знакомый следователь похлопал его по плечу и спросил:

— Все готово к грандиозной ночи, Красавчик?

— Готово.

— Желаю удачи.

— Она мне очень нужна.

Роджер вернулся в кабинет и справился о делах в четырех основных отделениях: Централ-Лондон, Уимблдон, Далидж и Хампстед. Каждый раз он задавал обычные вопросы, не догадываясь, как много скрытого остается за ними: «Все готово к ночи?… Строго следуйте пунктам приказа, не так ли?… Резервы в боевой готовности?… Хорошо, спасибо».

В половине девятого, когда до сигнала тревоги оставался только час времени, он направился в командный пункт, где его ждали Мориарти и два сержанта.

— Вы оба, сержанты, поедете в Хампстед, — распорядился он, — а вы, Мориарти, сейчас же отправитесь в Уимблдон.

— Есть! — Мориарти явно был доволен, хотя Роджер ожидал, что он захочет остаться здесь, в центре событий, в Ярде, куда будут отовсюду поступать сообщения. Мориарти отбыл только после того, как Роджер вышел из штаба. Он забрал с собой все документы. По-прежнему не замечая реального состояния дел, Роджер спустился в информационный отдел. Уже начали поступать донесения.

— Передовые части занимают свои позиции! — докладывало одно отделение за другим.

— Вот так фокус выйдет, если сегодня кто-то решится на большое ограбление в городе, — покачал головой инспектор отдела информации.

— Это как раз то, к чему я готов, — ответил Роджер.

— Это то, к чему ты… что?

Инспектор — высокий, тощий, имел привычку проглатывать слова. Роджер плохо слышал его. Он удостоверился, что и Понт-клуб, и «Уэбб, Сан и Кинг» окружены полицией. Инспектор прошел к нему вдоль ряда людей в форме, принимающих донесения по телетайпу и по телефонам, сквозь весь этот неумолчный и никогда не стихающий шум:

В Гайд-Парке все в норме.

Кенсингтон-Гарденс — обычное число парочек.

Уимблдон-Коммон — кажется, никто не слышал о серной кислоте.

Хампстед-Хит — здесь устроилось по меньшей мере сотни две влюбленных.

— Мистер Уэст, — перебивая шум, сказал инспектор.

— Да?

— А вы что скажете?

— О чем?

— А вдруг в центре города начнутся налеты, ограбления?

— Мы к этому готовы. Для чего, вы думаете, у меня резерв?

— Что? — непонимающе смотрел на него инспектор.

— Не понимаете, для чего резерв? — нетерпеливо проговорил Роджер.

— Но… но ведь все силы в парках!

— Что вы такое говорите?

— Они… Смотрите сами, если мне не верите. Они сейчас движутся на подмогу. Вы сами так приказали, — инспектор вынул одну из копий приказа Мориарти. — Что может быть яснее.

Роджер взглянул, стал читать. Что-то туго сдавило ему грудь, кровь застыла в жилах. Несколько секунд он не мог прийти в себя, наконец, заметил озадаченный взгляд инспектора. Горло пересохло, губы не слушались, когда Роджер заговорил:

— Вызовите Мориарти! Давайте его сюда немедленно и…

Он замолчал, поскольку к ним подходил констебль с полоской телетайпного сообщения в руках:

Совершено нападение на ювелирный магазин «Коллинсонс» на Хаттон-Гарден. Охрана облита серной кислотой. Потери пока неизвестны.

— Видите! — изумленно выдохнул инспектор информационного отдела.

Налеты и ограбления шли по всему Лондону. И центр, и окраины оказались совершенно беззащитны, там практически не было полиции, за исключением нескольких полисменов на обычных постах, да автоинспекции в театральном районе. Патрульные машины и машины «Летучего отряда»[5] были сосредоточены в открытой местности. Быстро, безжалостно и по-деловому очищались ювелирные магазины, банковские сейфы и хранилища, лавки торговцев алмазами; на Хаттон-Гарден по какой-то счастливой случайности этой участи избежали всего лишь две фирмы. Методично опустошались огромные магазины, пустели их ювелирные отделы. Взяли даже те драгоценности, которые годами хранились в специальных сейфах. С бесстыдной наглостью взламывались двери музеев и галерей; нисколько не опасаясь шума, преступники открыто пользовались динамитом и нитроглицерином.