Опасная игра - Миллз Анита - Страница 3

За девять с половиной дней, прошедших с той минуты, как Верена отправилась из родного дома в путь, ей пришлось пересечь целых шесть штатов — Пенсильванию, Огайо, Кентукки, Теннесси, Миссисипи и Луизиану. Поезд останавливался на убогих, грязных станциях в самое неподходящее время суток, и она была вынуждена выходить и через силу глотать непривлекательную на вид и крайне невкусную пищу. Прошла без малого неделя, прежде чем она добралась до Нового Орлеана и смогла купить что-то по-настоящему съедобное. Во время своего почти двухдневного пребывания в этом городе Верена приобрела большую плетеную корзинку и, предвкушая приятную морскую прогулку через Мексиканский залив, набила ее кондитерскими изделиями, фруктами и бутербродами, о чем теперь вспоминала с горько-иронической улыбкой.

После того как корабль вышел в открытое море, она удобно расположилась на палубе и завороженно смотрела на бескрайние просторы сверкающей на солнце зелено-голубой океанской воды. На завтрак она с удовольствием полакомилась восхитительными французскими пирожными, и у нее создалось впечатление, что эта часть путешествия действительно окажется самой приятной. Ей в тот момент и в голову не приходило, что через каких-нибудь пять часов небо почернеет и ветер начнет гонять по океану бесконечные гряды увенчанных белыми гребешками волн.

При первых ударах шторма всеми овладела паника. А когда он разразился не на шутку, от непрерывной качки почти всех одолела морская болезнь. На корабле не осталось ни одной раковины, над которой бы не стоял наклонившись кто-нибудь из пассажиров или членов команды. Поначалу Верена, стараясь не поддаваться панике, помогала как могла соседям по каюте — обезумевшей от страха молодой матери и двум ее плачущим детям, но, когда почувствовала, что ей самой становится плохо, бросила их и ползком выбралась на палубу, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Вцепившись в поручни и чувствуя себя жалкой и беспомощной среди ревущей вокруг стихии, она в паузах между очередными приступами рвоты, когда казалось, что внутренности выворачивает наизнанку, молила Бога о том, чтобы этому кромешному аду поскорее пришел конец. К тому времени, когда шторм начал стихать и ее перестало тошнить, Верена успела несколько раз дать себе клятву не покидать сушу до конца своих дней.

Теперь, когда мысль о еде больше не внушала ей отвращения, она впервые после шторма ощутила пустоту в желудке и решила, что самым первым из вереницы ждущих ее в Техасе дел будет забота о сытном обеде. Но прежде чем она сойдет на берег, ей нужно подумать кое о чем другом — например, о том, до чего глупо она поступила, приехав сюда вообще.

Сейчас у нее уже не оставалось сомнений, что следовало ограничиться лишь письмом к мистеру Хеймеру с инструкциями сделать от ее имени все, что в таких случаях необходимо. Она же, сама толком не зная почему, отправилась на край света хоронить человека, которого так презирала. Она ведь даже не имела теперь возможности посмотреть ему в глаза и спросить, как он мог бросить на произвол судьбы свою жену и дочь, вынудив их обращаться за помощью к не слишком щедрым родственникам. До сих пор, несмотря на то что прошло столько лет, в ней кипело желание высказать этому человеку все свое возмущение. Но обнаружился он только сейчас, после смерти, и Верена скорее всего никогда так и не узнает, почему он был столь жесток.

Наверное, она должна испытывать хоть какое-то чувство благодарности за то, что о ней наконец вспомнили, но ничего подобного она не испытывала. Доставшаяся ей в наследство маленькая заброшенная ферма в Техасе вряд ли могла компенсировать мучительные годы ожиданий и надежд на нечто несбыточное. Как невыносимо больно было наблюдать за медленным угасанием матери, увядавшей с каждым днем, словно сорванный цветок! Врачи называли это «изнуряющей болезнью», но Верена была уверена, что все началось с того дня, как мама поняла, что ее «дорогой Джек» навсегда покинул не только родные места, но и свою семью.

— Вы, как я посмотрю, уже полностью пришли в себя, — раздался за ее спиной мужской голос, — а еще несколько часов назад вы страдали, свесившись с этого борта с таким видом, будто вас только что с креста сняли.

Она с удивлением обернулась и увидела рядом с собой незнакомого человека с красивым мужественным лицом. В отличие от всех других мужчин, выстроившихся у борта в ожидании высадки на берег, этот человек был без головного убора, и непокорные пряди его черных как смоль волос спадали на лоб, придавая лицу беспечно-дерзкое выражение. Безукоризненно прямой нос мог стать предметом гордости любого из римских богов, а уголки чувственных губ были приподняты в слегка ироничной улыбке. И ей сразу же вспомнились исполненные горечи слова, которые так часто повторяла мама:

Никогда не забывай: чем привлекательнее мужчина, тем он опаснее — он мгновенно обретает власть над женщиной, и, поверь мне, уж он-то знает, как этой властью воспользоваться. Он привык завоевывать женские сердца легко, ничего или почти ничего не предлагая взамен. Остерегайся красивых мужчин!

Судя по какому-то особенному блеску темных, почти черных глаз и непринужденной, уверенной манере держаться, стоявший рядом с ней красивый незнакомец определенно представлял собой опасность. И то, что он заговорил с единственной здесь представительницей женского пола, путешествующей без сопровождения, явно выдавало его сомнительные намерения.

— Вы говорите со мной так, сэр, будто близко меня знаете, — ответила она сухо, — но я что-то не припомню, чтобы нас с вами знакомили.

— Мы и в самом деле незнакомы — по крайней мере пока что, — согласился он, широко улыбаясь, — но, поскольку мы с вами сегодня утром занимали место у одного и того же борта, я подумал, что кое-что нас с вами все-таки сближает.

— Неужели? — с деланным удивлением произнесла она, приподняв бровь и одарив незнакомца ледяным взглядом. — Боюсь, вы заблуждаетесь на сей счет. В тех местах, откуда я родом, ни один джентльмен не позволил бы себе заговорить с незнакомой женщиной.

Нисколько не смутившись, он продолжал взирать на нее лениво-дерзким взглядом:

— Могу только заметить, что заблуждаться в чем-то одном — это лучше, чем заблуждаться во всем.

Этого невежу, кажется, было трудно чем-либо прошибить.

— Что вы хотите этим сказать? — вырвалось у нее, прежде чем она успела себя остановить.

— А то, что я вовсе не считаю себя джентльменом.

— Оно и видно, — бросила она и, чтобы положить конец нежелательной беседе, отвернулась от незнакомца и сосредоточила свое внимание на том, что происходило на пристани.

— На мой взгляд, вы очень необычная девушка, — не унимался он. — В тех местах, откуда я родом, женщина воспринимает интерес мужчины к ней как комплимент.

— Сомневаюсь, что даже в тех местах, откуда вы родом, женщине могло понравиться, если бы о ней сказали, что ее «только что сняли с креста», — отрезала Верена.

— Представьте, в Теннесси это могло бы понравиться.

— Ну так я не из Теннесси, — заверила она его и, подойдя ближе к поручням, вполголоса пробормотала: — Не могу понять, почему мы так долго ждем.

— Корабль переполнен, — ответил незнакомец, будто вопрос был обращен к нему. — Нынче, когда команчи и шайенны вступили на тропу войны, почти все и вся доставляется в Техас морем. Даже люди.

На этот раз она ему ничего не ответила, но он продолжал неторопливо рассматривать ее волнистые, необычайно красивого оттенка каштановые волосы, изящный профиль, ясные глаза, фарфоровую матово-белую с розоватым оттенком кожу. Затем его взгляд опустился на ее высокую округлую грудь, стройный стан, облаченный в отороченный тесьмой, плотно облегающий жакет. Когда несколько часов назад он обратил на нее внимание в первый раз, она показалась ему довольно хорошенькой, но теперь он должен был признать, что недооценил ее. Она была не просто хорошенькая — она, по всей видимости, была самой красивой женщиной к западу от Миссисипи.

Все в ее поведении — от слов до манеры держаться — говорило, что ее не интересует флирт, и следовало бы оставить ее в покое, но она успела заинтриговать его. У него был темперамент прирожденного азартного игрока, и что-то в глубине души — какой-то вредный и озорной чертенок — нашептывал ему: «Чем меньше шансов, тем дороже успех».