Опасная игра - Миллз Анита - Страница 27

— Я бы на вашем месте не стал этого делать.

— Но почему?

— Прежде всего потому, что вам и сообщать-то ему толком нечего. Вы сами признаете, что во всей этой истории не видите ни малейшего смысла.

— А что, в таком случае, вы делали бы на моем месте? — спросила она язвительно. — Спокойно бы ждали, пока вас прикончат в постели?

Он не сразу ответил, а когда наконец заговорил, его слова удивили ее:

— Дайте мне все-таки завершить одевание и бритье, а потом мы с вами совершим прогулку на свежем воздухе. Если нам повезет, мы постараемся хорошенько рассмотреть наших приятелей, надеюсь, они не будут подозревать об этом. И учтите, пока что у вас перед ними есть несомненные преимущества.

— Например?

— Во-первых, они не знают, как вы выглядите, а во-вторых, они ищут Верену Хауард, а не Элизабет Маккриди. Кроме того, у вас есть я — по крайней мере, до Колумбуса.

Почему-то последнее обстоятельство не показалось ей таким уж большим преимуществом.

Беглый осмотр дома и прилегающей к нему территории ранчо не дал никаких результатов: таинственные преследователи Верены бесследно исчезли. И тогда Мэтт с Вереной присоединились к остальным пассажирам, чтобы под темнеющим небом поужинать бутербродами с холодной говядиной, домашними соленьями и сушеными абрикосами; все это запивалось довольно крепким, хорошо выдержанным сидром из собственных запасов шерифа. Разомлевшая от сытной еды и обильного питья публика собралась затем под старым дубом послушать старого музыканта, лихо наигрывающего на скрипке быстрые шотландские рилы[14], и посмотреть, как фермерские работницы танцуют с подвыпившими, но не утратившими прыти ковбоями.

Верена сидела на земле, охватив руками колени, с закрытыми глазами, и с тоской думала о доме, от которого была так далеко. Ей казалось, будто он где-то совсем в другом мире. И то, что это было узкое, безликое строение, втиснутое между двумя точно такими же домами, не имело сейчас никакого значения. Пусть ее дом ничем не примечателен, может быть, даже не очень красив, но он для нее родной, и в нем она чувствовала себя в безопасности. Не то что в Техасе.

И ее мысли невольно — в который уже раз — возвращались к странному разговору, случайно подслушанному в коридоре. Зачем, спрашивается, совершенно незнакомым людям понадобилось ее разыскивать и почему какой-то человек по имени Гиб желает ей зла? Она ведь даже никого не знает в Техасе, за исключением Мэтью Маккриди, да и его вряд ли можно отнести к знакомым. К тому же у нее нет ничего такого, что могло бы кому-нибудь столь уж сильно понадобиться. Все, чем она владеет, едва ли стоит больше полусотни долларов. Впрочем, нужно еще учесть ферму отца, но и та, если судить по тону письма мистера Хеймера, почти ничего не стоит. Он, в общем-то, даже не советовал ей ехать так далеко для оформления прав на собственность, берясь продать ферму от ее имени, если она его на это уполномочит. С учетом налогов, затрат на оформление прав по завещанию, а также расходов на объявления о продаже ей останется каких-нибудь две-три сотни долларов, а может быть, и того меньше.

Насколько она знала своего отца, такому положению дел вряд ли стоило удивляться. За сорок шесть лет своей жизни он умудрился разбазарить все, что имел, утратив семью, профессию, доброе имя. Этот человек, обладавший такой красивой внешностью и всегда питавший слабость к женскому полу, был в конце концов убит, и ни одна живая душа его не оплакивала, в том числе и она, его дочь. Уж кто угодно, но только не она!

И вот теперь, в довершение всего, она сталкивается с новым испытанием. С чем-то очень странным и внушающим ужас. Она была бы уже рада все бросить и возвратиться домой, но если эти люди в поисках ее готовы прочесывать буквально каждую железнодорожную станцию, то что им помешает отправиться искать ее в Филадельфию? Правда, в Филадельфии легче спрятаться. А здесь она выделяется среди других, как пресловутая белая ворона. И здесь она совершенно одна…

Рядом с ней, прислонившись к пню, сидел Мэтью Маккриди и, попивая сидр, смотрел на танцующих. Теплый ночной ветерок растрепал его волосы, но он этого не замечал; в мыслях он был далеко отсюда — в декадентски элегантном Новом Орлеане. Ему виделись толстые ковры, игорные столы, покрытые зеленым сукном, завсегдатаи, делающие крупные ставки под сверкающими тысячами огней люстрами, изысканные салоны, в которых царили светлокожие мулатки, окруженные, словно принцессы придворными, свитой богатых, готовых сорить деньгами обожателей, величественные, из красного кирпича, особняки, огражденные заборами с коваными чугунными решетками и всегда запертыми в вычурных узорах воротами. Атмосфера этого мира легко опьянила мальчишку из Теннесси, наделенного привлекательной внешностью, отличной памятью и талантом удачливого игрока. И ему поразительно везло до той самой ночи, когда он убил Филиппа Жиру. А теперь вот его разыскивает полиция, и он вынужден скрываться.

Будь он не таким легкомысленным, он бы не отступил от своего первоначального плана и направился бы прямо в Хелену. Но вместо этого он позволил себе отвлечься на маленькое любовное приключение с бесподобной Вереной Хауард. Что касается приключения, то он его получил даже в большей мере, чем нужно, но вся ирония заключается в том, что любовным его никак не назовешь. Другое же его намерение — попытаться с помощью Верены замести следы — тоже оказалось не очень удачным. Он думал, что в роли сопровождающего жену супруга будет привлекать меньше внимания, а оказалось, что он связался с девушкой, имеющей каких-то таинственных и очень опасных врагов. Ему еще чертовски повезет, если она не обратится к Гуду за помощью. А она не из тех, кто станет лгать шерифу; так что после того как она расскажет Гуду все, что с ней приключилось, им обоим придется отвечать на несколько не очень приятных вопросов. И как бы правдоподобно он ни строил свои ответы, все равно он вызовет у шерифа подозрения.

Что ж, самое время выходить из игры и уносить ноги, решительно подумал он. Конечно, это не по-джентльменски, но он ведь и не джентльмен. Если ему удастся без всяких дальнейших неприятностей доставить Верену из Орлиного Озера в Колумбус, то там он с ней и распрощается. А после этого, если она даже и пойдет к какому-нибудь стражу закона, его, Мэтью, уже и след простынет. Для большей надежности он даст ей понять, что дальше направляется в Остин, но, посадив ее в дилижанс, идущий в Сан-Антонио, он сразу же купит себе лошадь и двинет, уже в одиночестве, прямо в Хелену.

В таком месте, как Хелена, где почти каждый или прячется от закона, или бежит от сомнительного прошлого, ему никто не будет задавать ненужных вопросов. Насколько он слышал, любопытные в этом городе долго не живут, и, когда такой человек вдруг отправляется на тот свет, никто ничего об этом не знает. Даже в смерти там сохраняется анонимность, и он слышал, что на городском кладбище Хелены покоится немало сорвиголов, похороненных под чужими именами или под всяческими, порой весьма живописными, кличками. Хотя он там не бывал и этого не видел, у него не было сомнений в правдивости подобных историй.

Итак, решено — туда он и отправится, но это вовсе не означает, что он там собирается задерживаться. Нет, в таком месте ищут лишь временного прибежища. Там он снова сменит имя, изменит внешность, отрастив бороду, и затаится на достаточно долгое время, чтобы о нем успели забыть. Да, это город, где нет ни законов, ни порядка, куда может приехать кто угодно, где прачки, по слухам, освоили и другую, менее респектабельную профессию, где мужчины в грязных фланелевых рубахах и пестрых платках на шее предаются самым разнообразным грехам. Чтобы не выделяться среди других, ему придется отказаться от ежедневных ванн и от красивой, модной одежды; он позволит себе сохранить только свой нож, армейский «кольт» и шелковое нижнее белье — и то лишь потому, что его не видно под одеждой.