Опасная игра - Миллз Анита - Страница 19

— Достаточно, — настаивал паренек. — Я еще не все продул.

— В таком случае покрепче держись за то, что осталось.

Отвернувшись от юнца, он собрался идти дальше, но тут же услышал за спиной характерный щелчок взводимого курка, и у него на затылке зашевелились волосы. Первым его побуждением было выхватить свой армейский «кольт», но это могло бы спровоцировать парня на беспорядочную стрельбу, и кто знает, чем бы это окончилось для окружающих. Кроме того, убив этого юнца, он совершил бы большую глупость — интерес к нему со стороны закона стал бы намного более пристальным, чем ему этого хотелось. Так что оставалось одно — уповать на свою звезду и надеяться, что малый не станет стрелять ему в спину.

— Если каждый будет мне говорить, что его не устраивают мои денежки… — В ровном голосе паренька слышалась нескрываемая угроза.

Маккриди ничего не ответил и намеренно сделал еще один шаг вперед.

— А ты, я погляжу, ко всему еще и заячья душонка, мистер, — раздался за его спиной голос юнца.

Маккриди и на этот раз промолчал.

— Убери-ка свою пушку, сынок, ненароком еще угодишь в кого-нибудь, — вмешался ковбой, сидевший позади парня.

— Не бывало такого, чтоб кто-то давал от меня деру и оставался живым, — произнес юнец и наставил револьвер на удаляющегося Маккриди: — Ну, мистер, тебе теперь в самый раз молиться.

Все кругом затаили дыхание, а Маккриди продолжал двигаться.

Наступившая тишина невольно привлекла внимание Верены. Она села и, вытянув шею, посмотрела в другой конец вагона, туда, где находился Маккриди. Ей было интересно узнать, что там происходит. Она заметила, что все как-то неестественно замерли на месте. А потом, привстав с сиденья, чтобы лучше было видно, она рассмотрела за спинами ковбоев какого-то мальчишку, целящегося в Мака Маккриди. В ужасе она кинулась в проход и, пытаясь отвлечь внимание юного бандита, крикнула во весь голос:

— Не стреляй!

Все разом повернулись к ней, а она крепко зажмурила глаза, задержала дыхание и, делая вид, что лишилась чувств, упала на пол. В тот же миг в ноздри ей ударил острый запах табачной жвачки, грязи и опилок. Ее чуть не вырвало от такой смеси ароматов, и страшно подумать, во что, должно быть, превратилось ее платье.

Юнец от неожиданности вскочил с места и, увидев лежащую Верену, досадливо чертыхнулся. Воспользовавшись его замешательством, Маккриди резко повернулся кругом, нагнул голову и бросился на него. Выставив плечо вперед, он сильно толкнул юнца в грудь, и тот повалился назад. Револьвер при этом выстрелил, и пуля, просвистев, ударилась о металлический потолок вагона. Ковбой постарше — тот, что пытался урезонить своего юного соседа, — быстро сориентировался и, прежде чем юнец успел подняться, саданул его по голове рукояткой своего старого шестизарядного револьвера. Тело паренька обмякло, и ставший уже не опасным револьвер выпал из его руки на пол.

— Никто нынче не учит молокососов приличным манерам, — заметил матерый ковбой, пряча оружие в кобуру.

Не совсем еще понимая, чем вызван такой неожиданный поворот событий, Маккриди пробился сквозь толпу зевак, собравшихся в проходе, к Вере-не, опустился на колени возле нее и приподнял ее голову.

— Расступитесь! — обратился он к сгрудившимся вокруг них ковбоям. — Ей не хватает воздуха. Она без сознания.

Произнося эти слова, он почувствовал, как она вся напряглась. Близко наклонившись над ней, чтобы заслонить от взглядов любопытных, он тихонько проговорил ей на ухо:

— Пока что не двигайтесь — и спасибо вам.

— Мое платье… оно погибло, — сокрушенно отозвалась она.

— Я куплю вам новое.

— Не сможете.

Подставив для опоры согнутое колено и одной рукой поддерживая Верену в полуприподнятом положении, другой рукой он быстро расстегнул верхние пуговицы на ее платье и продел пальцы под ткань. Ее тело еще больше напряглось, и, схватив его за руку, она выдохнула:

— Нет!

— Тссс! — прошептал он ей в самое ухо. — Все будет выглядеть правдоподобнее, если я слегка расслаблю вам корсет.

— Но на мне нет корсета, — прошипела она сквозь стиснутые зубы. — И если вы хоть раз еще ко мне прикоснетесь, я закричу.

— Каким же я выглядел бы супругом, если бы не сделал этого? — парировал он ее вспышку, а затем, обернувшись, сообщил для всеобщего сведения: — Мне нужно вынести ее из вагона — она здесь задыхается.

В этот момент через дверь с надписью «НЕТ ВЫХОДА» ворвался проводник и требовательно вопросил:

— Что тут за шум? Кто стрелял?

В этот момент он увидел лежащую на полу женщину и подумал худшее:

— Бог ты мой! Что случилось?

— Малыш хотел пристрелить ее мужа, ну и она, понятно, сомлела, — ответил кто-то из пассажиров.

— Ты, приятель, лучше-ка побеспокойся о его супружнице, — обратился к проводнику другой, — а о мальце за тебя уже позаботился Том. Стукнул его по башке своей пушкой, и теперь малыш до самой ночи не оклемается.

— С ней все в порядке? — спросил проводник у Маккриди. — Ее не ранило?

— Виновато это проклятое пекло, — вступил в разговор еще один пассажир. — Она перегрелась, вот и все дела. Потому и сомлела — чего уж удивляться.

— Бьюсь об заклад, что и в аду не бывает такой жарищи, — поддержал его третий ковбой.

— Если даже и так, меня один черт туда не заманишь, — ввернул его сосед.

— Нужно найти для нее какое-нибудь место, где она могла бы немного отдохнуть, — сказал Маккриди, глядя снизу вверх на проводника, — и тогда, я уверен, ей стало бы лучше. Но здесь ее оставлять нельзя ни в коем случае. И ей понадобится вода.

У бедняги проводника было такое ощущение, будто все считают виновником жары его одного. Он поднял руки, призывая всех к молчанию, и, как бы оправдываясь, сказал:

— Я делаю все, что могу, граждане. Я знал, что ей плохо, и потому договорился, что ее отвезут к миссис Гуд. С минуты на минуту сюда прибывает повозка с рабочими.

— На кой черт сдалась твоя повозка, если дамочка может помереть еще до ее появления! — решительно заявил какой-то дюжий парень. — Джейк верно сказал — уж больно сильно она подогрелась в этом пекле.

— Перегрелась, — слабым голосом поправила его Верена.

— Ну да, а я чего говорю?

Какой-то человек, видимо, отнесся к просьбе достать где-нибудь воды вполне серьезно, потому что как раз в тот момент, как она собиралась приподняться, он вылил ей на голову целую флягу воды, отчего волосы у нее стали мокрыми. Вода попала ей в рот и нос, и она, отфыркиваясь и чуть не задыхаясь, стала отчаянно вырываться из плена удерживавших ее в лежачем положении рук.

— Ты гляди — да у нее, никак, настоящий припадок!

— Ну, ну, любимая, — успокаивал ее Маккриди, — лежи тихонько, и тебе станет лучше.

Опасаясь, что по ее милости может обнаружиться их маленькая хитрость, он закрыл ей ладонью рот и нос и, подняв голову, снова сообщил для всеобщего сведения:

— Она вся горит — должно быть, высокая температура.

Верена представила, как ужасно она выглядит в перепачканном платье, да еще с мокрыми волосами, и от стыда закрыла глаза.

— Говорил я вам — дамочка сжарилась в этом пекле. Ее хватил этот — как его — тепловой удар, — продолжат настаивать здоровяк с победоносным видом.

А в другом конце вагона несколько ковбоев, не переставая чертыхаться, с ожесточением колотили по чему-то металлическому, производя страшный грохот. Затем раздался торжествующий вопль:

— Черт возьми, получилось! А ну-ка, Тад, подсоби мне маленько.

И над головами пассажиров поплыл передаваемый из рук в руки и провожаемый крепкими словечками плоский кусок металла, еще несколько минут назад служивший дверью в туалете. Когда он достиг той части вагона, где лежала Верена, кто-то из стоявших рядом ковбоев опустил его на пол возле нее.

— Так, ребята, а теперь давайте положим ее на эту штуку и вынесем на открытый воздух.

Ее ухватили за ноги и плечи, и глаза ее непроизвольно открылись. Она заметила, что Маккриди стоит несколько в стороне и, всем своим видом выражая озабоченность, прячет в уголках глаз сдерживаемую улыбку. Не было сомнений, что этот наглец внутренне потешается над ней.