Звоночек 2 (СИ) - Маришин Михаил - Страница 72

Странно. По порядку, заведённому ещё Берией в ГУБД для координации двух КБ, а потом распространённому на всю отрасль моторостроения Орджоникидзе, нам регулярно присылали журнал, куда вносились все новинки отечественного моторостроения даже по мелким техническим решениям. Так с Московского Авиамоторного завода, после отъезда оттуда Чаромского, вообще никаких вестей не поступало! Как значился за ними М-34, так всё и осталось! Я был полностью уверен, что завод просто внедряет мотор в серию.

Чтобы разрешить для себя этот вопрос, я стал наводить справки окольными путями, благо этому, отчасти, способствовал сам Микулин, раздавая обещания. Выручили железнодорожники, которым я тоже должен был движок для тепловоза и мы уже прорабатывали вопрос его размещения на локомотиве. Оказалось, что Микулин, которому "в наследство" осталась чуть ли не треть старого "дизельного" КБ, трезво оценил ситуацию в отношении своего М-34 и новейших разработок Чаромского. Если последний всё-таки запустит свой мотор в серию — оргвыводы неизбежны. А то и срок схлопотать можно. АЧ намного превосходил М-34 по всем показателям и бороться с ним было чрезвычайно трудно. Вот тут-то Александр Александрович и сделал "финт ушами", забросив свой мотор и принялся делать дизельную "вертикалку" Чаромского, но в 130-м "калибре", от которого Алексей Дмитриевич отказался из-за показавшегося ему большим "лба". Ну и что, что высота мотора на 30 сантиметров больше? Вон, "звёзды"-воздушники М-25, он же "Райт-Циклон", такой диаметр имеют! Зато из-за вдвое меньшего количества деталей, чем у Чаромского, при той же мощности, мотор будет гораздо дешевле. И, что немаловажно, по времени быстрее. В Харькове производство авиадизелей нужно начинать с нуля, а Московский завод всё ещё выпускает АЧ-130-4 для ТБ-3, от которого можно многие детали позаимствовать. Серийная технология тоже отработана. В итоге, к марту месяцу дизель АМД-35 уже в металле и вовсю проходит испытания, вот его-то упрощённая версия с односкоростным компрессором и предлагается для торпедных катеров и, кстати, тепловозов. Я, фактически, делаю тот же самый мотор, только чугунный, а точнее, пока бумажный.

Собрав своих, я коротко обрисовал ситуацию и объявил, что распорядок дня меняется. Работаем круглосуточно. "Учебная" группа включается в работу немедленно, хотя бы как "вычислительный центр". Если, конечно, нет желающих, уехать обратно на север. Вот такие пироги.

Дополнительные сложности возникли с руководством МССЗ, который должен был стать нашим опытным производством. Косвенно в этом был виноват я, укомплектовав моторный цех завода "под завязку" самыми разнообразными станками. Потом пришло ещё и купленное ранее, но арестованное за кордоном оборудование, которое уже просто негде было размещать. Под станки заняли даже зал заводской столовой, оставив рабочей только саму кухню, а питание организовали непосредственно в цехах. Дополнительные же помещения пока были не достроены и, в связи с сезоном, было неясно, когда они вообще заработают.

Вместе с тем, в НКТП, думая что имеют в распоряжении внушительные мощности по восстановлению моторов, стали отправлять на МССЗ нуждающиеся в капремонте М-5 и М-17. Немало было и родных американских "Либерти", которые закупили в своё время на танки БТ, но не установили, так как в серию пошёл БТ-5. Эти бензиновые движки стали для НКТП как чемодан без ручки — тащить тяжело, бросить жалко. Ставить их было просто некуда, а сдать на металлолом рабочие, в принципе, моторы — нельзя. Вот кто-то мудрый и решил сплавить их на суда речфлота. Тут уж встали на дыбы водоходы — им-то хотелось дизеля! А бензин, что? Тем более авиационный? Его ж нигде не достать, а расход такой, что на каждой пристани надо заправку организовывать.

Бюрократическая машина скрипнула шестерёнками, провернулась и, как арифмометр, выдала простое и естественное решение — переделать М-5 и М-17 при капремонте в дизеля. Тут уж схватился за голову директор МССЗ Белобородов. Специалистов-инженеров по силовым установкам на заводе было, ровным счётом, двое. Причём оба на практике имели дело только с паровыми машинами, а всё остальное — знали теоретически. Когда я прибежал к Александру Михайловичу с согласованным НКВД и НКТП приказом о том, что его завод становится нашей опытной базой, он только плюнул в сердцах и однообразно, но многоэтажно, выругался, помянув обоих наркомов без всякого стеснения. И рассказал, в ответ на мой вопросительный взгляд, историю с бензомоторами. Я откровенно заржал.

— Что смеёшься? Смеёшься чего!? — директор так расстроился, что "дал петуха", но выправился. — Смешно ему, видите ли! А у меня навигация на носу!! Все суда из ремонта должны выйти!!! Они тоже не на вёслах ходят! Лезете тут со всякой ерундой!

— Эй, Михалыч, потише на поворотах! — всё ещё посмеиваясь, но уже чуя недоброе, попытался урезонить я директора. — У меня первостепенная оборонная задача, а не крохоборская реставрация металлолома.

— А сейчас разве война?! Или не ты говорил всегда, что проблемы надо решать по мере их поступления? — упёрся Белобородов. — Вот, считай, твоя проблема — последняя. Приходите потом.

— Слушай, дружба — дружбой, а работа — работой. Будешь меня тормозить — не обижайся. Или ты думаешь, что статью за саботаж отменили?

— А ты мне не грози! Не грози мне! Нашёл чем пугать! Пуганый уже! Мне даже за завал этой дури уже ничего не будет! — Александр Михайлович в сердцах потряс бумагой с приказом по М-5 и М-17 и бросил её на стол. — Мне эта статья уже за срыв навигации светит! Вообще сейчас плюну на всё и пойду домой сухари сушить!

— Давай без паники! Сделаем мотор для катера — сто грехов с тебя снимется, — попытался успокоить я директора.

— Эти сказки можешь у себя, в милиции, рассказывать… — махнул рукой Белобородов. — Давай-ка вот так — ты поможешь мне, а я помогу тебе.

— В смысле? — насторожился я.

— Возьмёшь переделку на себя. В порядке шефской помощи. У тебя же там, наверняка, целое КБ! Иначе как ты свой-то движок конструируешь? Или, думаешь, поверю, что одни землекопы за колючкой сидят?

Я крякнул. Предоставленный выбор мне совсем не нравился. Сразу по двум причинам. Даже трём. Как переделать М-5 в дизель я просто не представлял, это раз. Заниматься этим вплотную у меня вообще было некому, это два. И, наконец, отказаться было невозможно. Без доброй воли директора, даже если удастся его принудить сотрудничать с нами, на это потребуется время и я проиграю гонку с Микулиным однозначно.

— Редиска ты, Белобородов.

— Что?

— Это я ругаюсь так. Культурно. Вся документация по бензиновому барахлу с тебя. Но чтобы моё, — я ткнул пальцем в принесённую мной бумагу. — Моё чтобы сразу в работу шло! И всё чтоб в лучшем виде и в кратчайший срок! Хоть сам ночами отливай и обтачивай!

— Слов на ветер не бросаю, — буркнул Белобородов. — Всё зависящее от меня сделаю, но и ты не подведи.

— Договорились! — мы пожали руки. — Кстати, что там по корпусам катеров?

— Взглянуть не желаешь? — удивил меня директор и встал из-за стола. Я-то думал, что МССЗ ещё даже задание не получил и хотел по-дружески попросить Александра Михайловича чуть-чуть, совсем немного, попридержать постройку, чтобы выгадать для себя время. Непреодолимых объективных причин, чтобы не работать, при нужде, можно изобрести великое множество, что я только что и видел на наглядном примере. Увы и ах, пройдя с Белобородовым в корпусной цех, я убедился, что два катера уже готовы и только лёд в затоне не даёт спустить их на воду.

— Вот, полюбуйся на творение ЦАГИ! Эти институтские нам крови изрядно попортили, с осени с ними мучаемся. Вот скажи, что у этих общего с "Люрссеном"? Только то, что обшивка деревянная! Да и то, у одного только. У второго корпус целиком стальной. Твой сосед-то, небось, рассказывал?

— Петра Милова давно уже не видел, — догадавшись о ком идёт речь, ответил я. — С самого съезда. Домой только днём захожу, детей проведать, пока жена на работе. А Пётр на заводе допоздна всегда задерживается.