Декларация независимости или чувства без названия (ЛП, фанфик Сумерки) - "Kharizzmatik" - Страница 55

Потом, вздохнув, заговорил.

– Человек действительно поступает этически, когда повинуется принуждению, чтобы помогать на протяжении всей жизни, когда он в состоянии помочь, и не стремиться сломать или уничтожить жизнь, – произнес я цитату Альберта Швейтзера, которую я знал.

Я посмотрел на нее и увидел, что она улыбается. Она поняла мои слова.

Да, она, определенно знала больше, чем казалось на первый взгляд.

-

Глава 16. Наказание

Изабелла Свон

Вздохнув, я перевернулась и посмотрела на будильник. От ярко-желтых цифр я почувствовала боль в глазах. Часы показывали почти шесть часов утра. В горле пересохло, очень хотелось пить. Я не спала практически всю ночь, потому что меня одолевало беспокойство. А что было тому причиной, я не знала. Я никак не могла прогнать это удушающее чувство тревоги.

Еще раз вздохнув, я села и откинула одеяло в сторону. Посидев немного, я пошла в ванную. Ходить по дому в коротких шортах, в которых я спала, было неудобно. Слишком уж откровенными они были. Я никогда раньше не носила такую одежду. Даже, живя в солнечном и жарком Фениксе. Жена Чарли сошла бы с ума, если бы кто-то из рабов позволил себе надеть что-то короткое, открывающее тело.

Сняв шорты, я оставила их на полу, а сама надела черные штаны, в которых обычно и ходила по дому.

Открыв дверь, я прислушалась. На этаже было тихо. Из комнаты Эдварда тоже не доносилось никаких звуков. Было еще слишком рано. Эдвард обычно вставал на полчаса позже. Я спустилась вниз, на второй этаж. В одной из комнат слышался шум льющейся воды, и если я не ошибаюсь, это была комната доктора Каллена. Значит, он уже встал и готовился к предстоящему дню. Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить всех, кто еще спал, я спустилась дальше, на первый этаж.

Спустившись, я замерла на месте. От увиденного мои глаза расширились.

Было темно и тихо. Только тоненький луч света пробивался из кухни. Но и его хватило, чтобы осветить платформу, на которой стояло фортепиано. Мне удалось разглядеть Эдварда. Он сидел за инструментом, слегка наклонившись вперед, его голова была наклонена вниз. С того места, где я стояла, его лица было не разглядеть. Но я предположила, что он пристально что-то рассматривал внутри фортепиано.

Я была немного потрясена. Джаспер говорил, что Эдвард очень трепетно относится к своему инструменту. Но сейчас был первый раз, когда я видела его за ним. Я никогда не слышала и не видела, как он играет. Но, судя по всему, он неплохо разбирался в его устройстве. А разве люди покупают фортепиано, чтобы его рассматривать?

Я не знала, что делать дальше. Что-то подсказывало мне, что сейчас я видела то, что не должна была видеть. Что-то тайное, запретное. Вдобавок, Эдвард не слышал, как я спустилась, потому что не повернулся на звук моих шагов. Я не хотел снова испугать его. Из прошлого опыта я знала, что ему это очень не нравиться. Поэтому я просто стояла на месте и не шевелилась.

Я услышала, как он громко выдохнул. Его дыхание стало прерывистым. Он провел руками по голове. Потом он резко схватил себя за волосы и опустил голову вниз. Его тело начало дрожать. Мое сердце учащенно забилось, потому что я услышала… На меня нахлынули разные чувства. Я была поражена, потрясена и смущена. Эдвард ПЛАКАЛ…

Я немедленно развернулась и очень тихо, насколько это было возможно, начала быстро подниматься по лестнице. То, что я увидела, несомненно, было очень личным. Я чувствовала себя мерзко оттого, что шпионила за ним. Поднимаясь по лестнице, я не дышала, мне не хотелось привлекать внимание. Уже поднявшись на второй этаж, я попыталась отдышаться, стараясь не производить лишнего шума.

Поднявшись на третий этаж, я зашла в свою комнату и села на кровать. Я не могла перестать думать о нем. Совершенно точно, то, что я сейчас видела, говорило лишь об одном – Эдвард очень сильно страдает. Но из-за чего, я могла только догадываться.

Я еще точно не знала, что это были за чувства, которые пробуждал во мне Эдвард. Я никогда не чувствовала себя так прежде. Но, по тому, что со мной происходило, по тому, как учащенно билось мое сердце, как мурашки покрывали мою кожу, я подозревала, что это ТЕ САМЫЕ РОМАНТИЧЕСКИЕ ЧУВСТВА. Это очень пугало меня. Потому что я не думала, что когда-нибудь испытаю их, и еще, я знала, что нет никакого способа их контролировать. Я даже не была уверена, хочу ли я их испытывать. Потому что теперь у меня появилось слабое место. Эдвард вмешался в мою жизнь, проник внутрь меня. Я стала уязвимой…

То, что я увидела его слезы, принесло мне огромную боль. Я не хотела, чтобы он страдал. Я хотела, чтобы он улыбался, был счастлив. Потому что, если счастлив он, счастлива и я.

Значило ли все это, что я ЛЮБЛЮ ЕГО? Это и есть то самое чувство? Действительно ли я влюбилась в Эдварда Каллена? Но ведь это было невозможно. Рабыня влюбляется в своего хозяина? Неужели я такая сумасшедшая?

Я услышала шаги и то, как открылась дверь в комнату Эдварда. Спустя мгновение, она закрылась, и я решила спуститься вниз.

Я зашла на кухню и налила себе стакан воды. Выпив ее, я услышала шаги. Кто-то спускался по лестнице. Я немного занервничала. После сегодняшней встречи с Эдвардом мои чувства лишь усилились. Но по лестнице спускался Эммет. Он прошел мимо кухни в гостиную и не поздоровался. Он смотрел прямо перед собой.

Вздохнув, я вымыла стакан и поставила его на место в шкаф. Спустя пару минут я снова услышала шаги. На кухню заглянул Джаспер. Он улыбнулся мне, но выражение его лица было мрачным. Я поняла, улыбка была лишь жестом вежливости.

Я прошла за Джаспером в гостиную. Он сел возле Эммета. Сегодня они выглядели какими-то угнетенными.

Что-то было не так, что-то случилось. И теперь это стало совершенно ясно. Это было заметно не только по Эдварду. Они все выглядели и вели себя как-то странно. Как будто черное облако нависло над домом Калленов, изменяя их поведение, лишая привычной жизни.

Я чувствовала, что здесь кроется тайна, о которой я ничего не знала. Повисла неловкая тишина. Напряженность исходила даже от Джаспера, чего раньше никогда не было. Мне стало не по себе. Видимо их депрессивное состояние передалось мне.

Удивительно, неужели я так беспокоюсь и о других мальчиках Калленах?

– Ребята, вы хотите есть? Я могу приготовить французские тосты или еще что-нибудь, – предложила я.

Сейчас было слишком рано, поэтому у меня не было никаких других дел. Да и вообще, я никогда не была против того, чтобы готовить завтрак.

Джаспер посмотрел на меня и улыбнулся, но улыбка снова была не такой, как прежде.

– Конечно, – ответил он мягко.

Эммет не произнес ни слова, а только посмотрел на меня и кивнул.

Я улыбнулась.

– Хорошо, – сказала я и, повернувшись, пошла на кухню.

Взяв несколько яиц, хлеб, молоко, ваниль и сахарную пудру, я стала готовить французские тосты. Услышав шаги позади себя, я обернулась и увидела Эдварда. Он принял душ, его волосы были темнее, чем обычно.

Он открыл холодильник и достал апельсиновый сок. Затем, он прошел мимо меня, чтобы взять стакан.

– Приятные запахи, – сказал он мягко, но слегка угрюмо.

В его словах не было искры, не было той страсти, которая обычно была в его речи.

– Вы хотите есть? Я могу и для вас что-нибудь приготовить, – сказала я, пробуя придать своему голосу спокойствие и даже немного безразличия.

Они все меня очень пугали своим поведением. Я не понимала, что происходит.

– Ты не должна делать этого, Белла, – сказал он. Его голос был таким же угрюмым. Но я не могла не заметить, что, когда он назвал мое имя, та искорка к нему ненадолго вернулась.

Он стал меня так называть несколько дней назад, когда он пропустил школу, и мы долго болтали с ним, сидя на кушетке в гостиной. Он сказал, что мое имя имеет итальянские корни. Наверное, поэтому он и сократил его, потому что «Белла» было каким-то итальянским словом. Я не знала, что оно означает, но спросить не решалась. Оно звучало как-то сладко, и я боялась, что оно означает что-то вульгарное. Я заметила, что он не называл меня «Беллой» при своей семье. Наверно, оно и правда означало что-то не очень хорошее, как я и предполагала.