Декларация независимости или чувства без названия (ЛП, фанфик Сумерки) - "Kharizzmatik" - Страница 324

– Б…ь, да что я сделал-то? – прорычал он. Эмметт покачал головой.

– Ты хоть слышишь себя? Ты ведешь себя совсем как раньше, до того, как появилась Изабелла, и я ни за что не хочу, чтобы ты снова стал таким же засранцем, каким был, – сказал Эмметт.

Эдвард сузил глаза. – Я не такой, – яростно сказал он.

– Именно такой, – не менее яростно огрызнулся Эмметт. – И, я, б…ь, тебя сейчас предупреждаю, братишка – если ты не угомонишься, то сильно об этом пожалеешь. Если ты причинишь ей боль, ты мне за это ответишь. Она заслуживает большего, чем разбираться с твоим дерьмом и больной головой, она не заслуживает, чтобы ты вел себя с ней как последний засранец.

Я сидела, боясь пошевелиться, и наблюдала за тем, как Эдвард, нахмурив брови, с удивлением смотрит на своего брата. Напряжение за столом достигло предела, и я запаниковала, отчего у меня разболелся живот и мне стало совсем неуютно.

– Мне… ну… мне нужно в туалет, – пробормотала я, быстро вставая из-за стола и оглядываясь по сторонам.

Элис тут же встала, говоря, что пойдет со мной, и я поблагодарила ее. Мы отошли от стола прежде, чем кто-то смог что-либо сказать, и Элис, показав мне, где находится туалет, сказала, что подождет меня у дверей. Я вновь поблагодарила ее и вошла внутрь, и, едва я очутилась одна за закрытой дверью, с облегчением вздохнула.

Я провела там несколько минут, пытаясь успокоиться. Мне не хотелось, чтобы Элис начала волноваться, поэтому спустя какое-то время я открыла дверь кабинки, шагнула из нее и тут же остолбенела, столкнувшись нос к носу с Эдвардом. Он стоял, насупив брови, и всем своим видом выражал раскаяние.

– Можем отойти поговорить, tesoro? – тихо спросил он.

После моего нерешительного кивка он протянул мне руку. Я осторожно взяла ее, и он повел меня к выходу. Мельком взглянув на наш столик, я увидела, как Эмметт, Джаспер, Розали и Элис разговаривают между собой. Мы с Джаспером успели пересечься взглядами, и он печально мне улыбнулся, слегка помахав рукой. Я тоже махнула ему в ответ и отвернулась, продолжая идти вслед за Эдвардом на улицу.

Оказавшись на улице, мы пересекли парковку и сели в машину; Эдвард вставил ключ в замок зажигания, но не стал заводить машину.

– Я не понимал, что веду себя с тобой как последний засранец, – немного помолчав, тихо сказал он.

– Все в порядке, – ответила я. Он покачал головой.

– Нет. Поверь мне, я не нарочно, но все же… Я не должен себя так вести с тобой. Эмметт прав, ты заслушиваешь большего, чем мое дурацкое поведение. У меня в голове накопилось немало дерьма, и я бешусь из-за этого, но ты-то ни в чем не виновата, – произнес он.

– Хочешь об этом поговорить? – спросила я. Он посмотрел на меня. – Что бы тебя так ни бесило, не хочешь об этом поговорить?

Он тяжело вздохнул, по привычке попытался зарыться пальцами в свои волосы и издал отчаянный стон, когда у него это не получилось.

– Вообще-то, нет и, возможно, поэтому я еще больший засранец. Но я всего лишь… – неожиданно запнулся он. – Давай не будем об этом? Сегодня выпускной, и, по идее, ты должна чувствовать себя настоящей принцессой, а вместо этого я веду себя с тобой как последний засранец. Тебе наконец-то предоставился шанс почувствовать, как живут обычные подростки, а я тебе все порчу. Боже, Белла. Ты просто охерительно красивая. Я должен бы валяться у тебя в ногах, благодаря за то, что ты вообще соизволила взглянуть на меня после моего дерьмового поведения. Если честно, тебе вообще не стоит любить меня, но ты любишь, и ты даже не представляешь, как я тебе благодарен и как ценю то, что ты есть в моей жизни. Я знаю, что не всегда показываю тебе это, но всегда чувствую.

Я с удивлением на него взглянула. – Я тоже счастлива, что ты у меня есть, – сказала я.

Его лицо озарила тень легкой улыбки.

– Отлично, – он слегка заколебался, но затем все же дотронулся указательным пальцем до моих губ.

Спустя мгновение он наклонился и нежно, мучительно сладко, поцеловал меня, проникая языком в мой рот и сплетаясь с моим. Через минуту он отстранился от меня, и мы некоторое время сидели в машине, просто разговаривая обо всем подряд. Он снова и снова извинялся за свое поведение и грубость, и я, как и прежде не понимала, почему, но была ему благодарна, что он, по крайней мере, что-то осознал. Вокруг сгущалась темнота и он взглянул на часы, силясь разглядеть время.

– Готова отправиться на танцы? – я вздохнула и нерешительно кивнула.

– Конечно, – немного заикаясь, сказала я, и, несмотря на нарастающий как снежный ком, страх, попыталась придать себе храбрый вид.

Эдвард завел машину и застегнул мой ремень безопасности.

– И я прошу прощения за кроссовки, – сказал он, после того, как мы начали отъезжать от ресторана. Я смущенно сморщила лоб.

– А что с ними? – удивленно спросила я, не понимая, за что он извиняется.

Он вздохнул. – Элис взъелась на меня за то, что я надел кроссовки на выпускной; сказала, что это безвкусно и лишь доказывает мое наплевательское отношение. Но мне и в самом деле плевать, я счастлив, что иду с тобой, но, к чертям все, я просто люблю свои гребаные кроссовки Найк.

– Мне тоже нравятся кроссовки Найк, – улыбнулась я и пожала плечами.

Он посмотрел на меня и тоже улыбнулся, это была его первая по-настоящему искренняя улыбка за весь вечер. Эдвард положил свою руку с гипсовой повязкой на мою ногу и свободными пальцами легонько поглаживал ее.

ДН. Глава 51. Часть 5:

Обратная поездка в Форкс прошла спокойно, но когда мы подъехали к школе, мои нервы обострились до предела. Стоянка перед школой была заполнена машинами. Эдвард вновь поставил свою машину подальше от остальных, а затем помог мне выйти из нее. Он взял меня за руку и сплел наши пальцы, слегка сжимая их.

– Расслабься, amore. Я с тобой, – улыбнувшись, успокоил он меня.

Я улыбнулась ему в ответ, кивнув головой; его слова немного успокоили меня, но я все равно нервничала.

Мы вошли в холл школы и Эдвард что-то достал из кармана, я решила, что это были наши билеты. Войдя внутрь, я буквально обмерла – все вокруг было оформлено в золотистых тонах, блестело и сверкало. Я в полном восхищении смотрела по сторонам. Услышав голос Эдварда, я сначала даже не поняла, что он обращается ко мне. Взглянув на него, я увидела, что он настороженно смотрит на меня, а на его губах блуждает легкая улыбка.

– Здесь так красиво, – прошептала я.

Он захихикал.

– Пойдем фотографироваться.

Я с удивлением на него посмотрела.

– Еще фотографии? – спросила я.

Он улыбнулся и утвердительно кивнул головой.

– Ну да, нам же нужно сделать настоящую фотографию, официальную, так сказать.

– Ой, – нерешительно пробормотала я.

Он потянул меня за собой и мы пошли, пробираясь сквозь толпу, а я крепко держала его за руку. Я чувствовала, что все смотрят на меня, на нас, я пыталась игнорировать чужие взгляды и сосредоточиться лишь на Эдварде, но была так напряжена, что у меня волосы на затылке стояли дыбом. Как и обычно, окружающие бурно приветствовали его. Вокруг него крутились люди, словно он какая-то знаменитость. Я вспомнила слова Роуз о том, как другие оценивают Эдварда, что они хотят либо быть им, или быть с ним, и сейчас собственными глазами видела, как они реагируют на него.

Мы дошли до фотографа, и пришлось немного подождать, пока дойдет наша очередь. Эдвард подвел меня к декорации, на фоне которой нас должны были фотографировать, а фотограф начал крутиться возле нас, пытаясь получше расставить. Уже через минуту Эдварда это начало бесить и он застонал.

– Мужик, да просто сделай это гребаное фото.

Фотограф удивленно посмотрел на него и, не произнеся ни слова, быстренько сфотографировал нас. Я посмотрела на Эдварда, он хихикнул, взял меня за руку и, улыбаясь, сказал мне:

– Детка, пошли потанцуем.

Стоило ему упомянуть о танцах, как мое сердце ушло в пятки.

– Я… ну, – начала я, впадая в панику и посмотрела на людей на танцполе.