Декларация независимости или чувства без названия (ЛП, фанфик Сумерки) - "Kharizzmatik" - Страница 308

Я напряглась, его гнев пугал меня. Доктор Каллен просто смотрел на сына с пустым выражением лица, но взгляд был напряженным. Эдвард не отводил глаз, это было странно, как будто они вели немую беседу. Гневное выражение лица Эдварда смягчилось через минуту, брови нахмурились, глаза подозрительно прищурились. Он разорвал зрительный контакт и уставился в стол, запуская руку в волосы. На его лице было выражение крайней сосредоточенности, будто он разгадывал загадку, его мозг в бешеном темпе складывал кусочки воедино. Наконец его лицо смягчилось, и он несколько раз моргнул, издавая еле слышный выдох.

Он поднял на меня глаза, и я застыла, пораженная опустошенностью в его взгляде. Ему было больно, и у меня тут же возникло желание сказать что-то, чтобы прогнать эту боль, но я не знала, что ее облегчит, ведь я понятия не имела, что происходит. Он смотрел на меня с минуту, и я не отводила взгляд, беспокоясь за него. Я знала, что все, что касается матери – для него очень деликатный вопрос, и не хотела, чтобы он вновь вернулся в ту тьму, в которую был погружен долгие годы после ее гибели. Я услышала вздох доктора Каллена, и Эдвард разорвал наш контакт, грубо отталкивая стул назад и бросая салфетку на стол. Он практически вылетел из комнаты, и я услышала, как он поднимается по лестнице.

Я нахмурилась в замешательстве. Похоже, я что-то упускаю, есть кое-что, чего я не понимаю. Оглянувшись, я увидела на лицах Эммета и Джаспера похожее выражение – они тоже были сконфужены. Глянув на доктора Каллена, я застыла – он пытливо смотрел на меня с сочувствием в глазах и толикой грусти, но там не было гнева. Это больше походило на… жалость?

Он оторвал от меня взгляд и покачал головой.

– Заседание закрыто, Эммет? Не хочу уйти с середины, в настоящих собраниях это гарантирует смерть.

Эммет застонал.

– Проклятье, отец, я что, не говорил, что не хочу знать, как это выглядит на самом деле? Но да, по-любому, мы закончили. Полная неудача.

Доктор отбросил в сторону салфетку и поднялся, приближаясь и похлопывая Эммета по спине.

– Нет, не так. Мы подняли вопросы, волнующие нас, и выжили. Это не неудача. На настоящих собраниях не всегда такой хороший исход.

Эммет снова издал стон, и доктор Каллен, еще раз хлопнув его по спине, удалился. Я немного посидела с Джаспером и Эмметом в тишине.

– Что, черт побери, только что произошло? – наконец, спросил Эммет.

– Понятия не имею, – сказали мы с Джаспером одновременно.

Я удивленно посмотрела на него, а Эммет хрюкнул.

– Jinx! – закричал он.

Я выдавила улыбку, Джаспер последовал моему примеру.

– Постоянно кричишь Jinx, когда тебя это не касается, – сказал Джаспер, отодвигая стул и вставая. – Все равно, спасибо за ужин, Изабелла. Прости, что мы так плохо поели.

Я пожала плечами.

– Ничего страшного, – сказала я.

В Финиксе я привыкла, что прием пищи иногда превращается в катастрофу. Нередко во время еды начиналась драка, или Джейн кричала и ломала вещи. Я не переводила это на личности, я знала, что с моей готовкой все в порядке.

Вскоре я поднялась и начала убирать стол. Эммет вскочил, чтобы помочь мне онести все на кухню, а потом пошел наверх, говоря, что должен позвонить Розали. Я выложила остатки еды и все убрала, помыв посуду и приведя все в порядок. Закончив, я пошла наверх, раздумывая, идти ли мне на третий этаж, когда раздался голос доктора Каллена.

– Изабелла? – позвал он.

Я напряглась и медленно повернулась, осторожно глядя на него.

– Да, сэр? – нерешительно спросила я.

Он вздохнул и смотрел на меня с любопытством на лице, словно пытаясь что-то сказать. Я нервничала, сердце ускоренно билось, а коленки дрожали, выдавая мой страх перед ним.

– Дай Эдварду время, – просто сказал он через минуту.

Я осторожно кивнула, не понимая, что это означает.

– Да, сэр, – снова промямлила я, просто соглашаясь.

Он внимательно посмотрел на меня, прежде чем кивнуть. Потом развернулся и пошел в кабинет, закрывая за собой дверь. Я повернулась и медленно пошла по ступенькам. На третьем этаже я пошла к двери Эдварда, колеблясь, прежде чем увидела, что она закрыта. Я подошла и дернула за ручку, но бесполезно. Нахмурившись, я смотрела на дверь.

Закрыто. Он закрыл спальню, не давая мне войти. Озадаченность и боль пронзили меня, он никогда раньше так не поступал. Никогда не закрывался, как сейчас. Я заволновалась и часть меня требовала начать тарабанить в дверь, требуя открыть ее, чтобы убедиться, что Эдвард в порядке, но другая часть вспомнила слова доктора Каллена. Дать Эдварду время. Не знаю, что происходит, но, видимо, это правильно. Эдварду нужно время. Он хочет побыть один.

Я отпустила ручку и, постояв на месте, развернулась и пошла к себе. Открыв дверь, я скользнула внутрь. Я разделась и натянула футболку Эдварда. Она была грязной, я носила ее прошлой ночью, но это его вещь, мне это нужно. Его одежда, с его именем, его запахом. Она пахла лилиями и медом, и солнечным светом, и всей смесью ароматов Эдварда Каллена. Я поднесла ее к носу, закрыла глаза и глубоко вдохнула. Это успокаивало… мое счастье.

Я подошла к кровати и залезла под одеяло, зарываясь в подушку. Я словно опять была в тумане, все, казалось, было в дымке и за пределами моего понимания. Я беспокоилась за Эдварда, беспокоилась о том, что он сейчас делает. Беспокоилась, что ему больно, и я ничем не могу помочь. И я боялась, так боялась! Он закрылся от меня, он никогда так не делал. Никогда сознательно не разлучал нас, но сейчас это так, и мне было больно. Эта боль оказалась сильнее, чем я могла представить.

Слезы закапали на подушку, пропитывая ее моей болью и грустью, непониманием и усталостью. Я свернулась в клубочек, пытаясь согреться, пока лицо заливали слезы, а тело содрогалось от рыданий. Все потеряно, он потерян. Тепло ушло, ушли комфорт и безопасность, которые дарило его присутствие. И я не знаю, в чем причина. Не знаю, почему он не со мной, что произошло, почему он захотел отдалиться.

Я сделала что-то неверно? Он все еще любит меня? Прошлой ночью он говорил, что любит, и никто не сможет разлучить нас, но теперь он сам отдалился от меня. Почему? Что происходит?

Впервые за долгие месяцы я заснула без него. Сон был беспокойным и рваным, я, то погружалась, то выныривала из кошмаров, которые больше не сдерживал кусочек мира, найденный мной в этом доме.

Я внезапно вынырнула из дремоты и открыла глаза. Было темно. Я ощутила, как прогнулась рядом кровать и напряглась, когда одеяло приподнялось, и кто-то скользнул рядом. Я ощутила тепло, безопасность и комфорт. Снова…

Любовь. Я не видела ее, но ощущала. Эдвард снова рядом.

Он крепко обнял меня, прижимая к себе. Уткнувшись мне в шею, он нежно поцеловал ее, отчего по коже побежали мурашки.

– Я люблю тебя, – прошептал он надломленным голосом.

Я ощущала его боль и агонию, они поглотили его. Я не знала, чем они вызваны, но хотела избавить его от них.

Он крепко обнимал меня, так сильно, почти до боли, но я не хотела ничего другого. Не хотела его отпускать, никогда. По щеке скользнула слеза, меня снова захватили эмоции.

– И я люблю тебя, Эдвард.

ДН. Глава 50. Часть 1:

Глава 50. Искусство жизни

«Все искусство жизни заключается в тонком сочетании того,

чтобы и отпустить, и удержать»

Генри Эллис

Эдвард Каллен

Вы когда-нибудь смотрели один из таких фильмов, в которых на главного героя внезапно снисходит озарение? Вот они просто сидят, разговаривают, и вдруг из ниоткуда появляется нечто, что врезается в них, как проклятый грузовик «МакТрак» (1)? И никакие слова не нужны, они все уже знали об этом дерьме, и просто все части головоломки оказываются собранными вместе, и все это вдруг приобретает смысл, загадка становится решенной. Я не говорю о тех девчачьих «Ах-ах!« моментах, как в гребаной «Улике» (2), где вам нужно выяснить, а не был ли это полковник Мастард (3) с треклятым подсвечником или что-то в этом роде. Я говорю о фильмах вроде «Шестого чувства», где в самом конце доктор Малколм Кроу, которого сыграл Брюс Уиллис, внезапно понял, что все это время он был мертв, и все, что происходило в фильме, только подтвердило его мудацкую теорию.