Декларация независимости или чувства без названия (ЛП, фанфик Сумерки) - "Kharizzmatik" - Страница 288

Он спросил, уверена ли я, и я кивнула, и рассказала ему о своих чувствах. Так правильно, и мы поступаем верно. Я была не уверена, сразу ли он понял то, что я пыталась объяснить, но он кивнул и напряженно всматривался в меня, на его лице застыли страсть и любовь. Он наклонился и нежно поцеловал меня. Он понял. Он чувствовал то же, что и я.

Он целовал меня и ласкал, прежде чем оторваться и сесть на кровати передо мной. Он начал снимать с меня одежду, покрывая кожу маленькими поцелуями, пока обнажал мое тело. Он сказал, что я могу передумать прежде, чем он меня разденет, и я знала, что могу, и он не произнесет ни слова. Но я не хотела. Потому что не будет более подходящего момента, нежели сейчас.

Тем не менее, мое желание и тяга к нему не могли унять мою нервозность. Я понятия не имела, что делать или чего ждать. Он раздевал меня, поэтому я подняла руки и начала расстегивать его рубашку, стараясь справиться с волнением. Он остановил меня и попросил расслабиться, уверяя, что это только мы двое, просто Эдвард и Белла. Он убрал мои руки от рубашки и сказал, что хочет сам поухаживать за мной, и я улыбнулась. Со мной много чего раньше делали, но такого – никогда. Я кивнула, и он закончил раздевать меня, пробегая руками по моему телу. Когда я была, наконец, полностью обнажена, он велел мне лечь на спину и прошептал несколько слов на итальянском. Понятия не имею, что они означали, но от звука его голоса мое желание усилилось.

Я откинулась на спину, и он начал пробовать меня, посылая вспышки по всему телу. Поразительное чувство: я ощутила, как мышцы расслабляются, и тело погружается в негу, пока он лизал и покусывал меня. Он погрузил несколько пальцев в меня и ускорился, вызывая у меня оргазм. Через некоторое время я успокоилась и откинулась на кровать, дрожа и пытаясь отдышаться. Он отодвинулся и встал, снимая собственную одежду. Я снова занервничала, когда на нем ничего не осталось. Я пыталась контролировать свое тело. Он сказал, что мы можем остановиться, но я ответила, что не хочу, что я уверена в нем, как в ни в ком другом.

Я передвинулась в центр кровати, и он обнаженный лег сверху, целуя мои губы и лаская тело. Он шептал мне слова на итальянском, его голос и прикосновения пробуждали во мне вихрь желания. Он пробормотал что-то о презервативе, и я спросила, необходимо ли это, надо сказать, будучи не очень уверенной. Было видно, что он нервничает насчет этого, и я заверила, что доверяю ему, потому что так оно и было. Казалось, мой ответ расслабил его, и он начала снова целовать и ласкать мое тело, все сильнее заводя меня. Он высвободил руку и поместил ее между нами. Я заметила, что он держит себя, сердце бешено забилось. Он сказал, что будет действовать медленно и нежно, я все равно переживала, но я слишком отчаянно его хотела. Я хотела ощутить его, быть с ним, хотела, чтобы мы вдвоем разделили этот миг.

Он глянул вниз и шире раздвинул мои ноги, опускаясь. Он начал погружаться в меня, и я почувствовала растяжение, ощущение не болезненное, но непривычное. Он позволил себе лечь на меня сверху, и я крепко обняла его, меня пронизывали десятки эмоций. Он толкнулся глубже и замер, говоря, что будет больно, и что я должна держаться за него, и боль уйдет. Я сказала «хорошо» и сильнее сжала его, нервничая насчет следующей части. Он двинулся дальше, и острая боль пронзила меня. Это была не самая сильная боль в моей жизни, даже приблизительно, но намного сильнее, чем я ожидала. Я крикнула и напряглась, та область начала пульсировать, и Эдвард остановился. Он начал целовать мою шею и шептать слова по-итальянски. Потребовалось время, прежде чем я поняла, что это та поэма, которую я просила его рассказать, а он не смог вспомнить. Я сосредоточилась на его словах, на красивых звуках, слетающих с его губ. Это хорошо отвлекало, и я ощутила через пару минут, как тело расслабляется, и боль быстро уходит, а пульсация успокаивается.

Я сообщила ему, что все хорошо, и он снова начал двигаться.

– Это было красиво, – прошептала я, и он игриво спросил, имею ли я в виду поэму или проникновение.

Его вопрос изумил меня, но я все равно его ценила, ведь даже в такой момент Эдвард оставался собой. Он пытался забрать слова назад, начал стараться быть романтичным, но я сказала ему, что не нужно. Он не должен изображать другого человека передо мной, я хотела его настоящего, в любой ситуации. Я любила его за то, кто он есть, и не хотела, чтобы он когда-либо менялся внутри, его личность ошеломляла.

Чем больше Эдвард двигался, тем сильнее становились ощущения. Сначала было немного некомфортно, пока пульсация полностью не ушла, и не начало расти удовольствие, которое затмевало все остальное. Я ощущала, как он полностью наполняет меня, и тосковала каждый раз, когда он выходил. А пустота внутри меня, эмоциональная и физическая, снова заполнялись с каждым его толчком внутрь. Я стонала, электричество от нашего соития пронизывало каждый сантиметр моего тела. Удивительное и всеобъемлющее чувство.

– Только ты. Это всегда будешь только ты, Эдвард, – выдохнула я, желая, чтобы он знал.

Никто больше не нужен мне, и никто не принесет мне таких чувств. Это электричество между нами было новым, раньше его не существовало. Я не смогу отдать себя больше никому, только не после этих ощущений. Он застонал в ответ и продолжил свои движения вперед и назад, посылая волны удовольствия по моему телу.

– Я готов, – наконец сказал он с придыханием. – Ты такая, черт возьми, тесная, малышка, ты даже не представляешь. Ничто никогда не будет столь же хорошо, как это, никто не смог бы доставить мне большего удовольствия, чем ты!

От его слов на коже началось покалывание, внутри закипала любовь. Руками я изучала его тело, отчаянно желая чувствовать его. Поразительное ощущение – он внутри меня, его тело, прижатое к моему. Я вдыхала сладкий аромат его кожи, слышала его тяжелое дыхание, пока он толкался в меня. Он взял меня за руку и переплел наши пальцы. Я не могла сдержать звуки, которые вырывались из горла, тело реагировало на его стоны и хрипы. Он сильнее раскрыл меня и начал проникать глубже, усиливая ощущения.

– Я люблю тебя, – сказала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

Было намного лучше, чем я могла представить, эйфория от того, что я с ним, и физическое блаженство пересилили все остальное. Ничто, кроме него, не имело значения, я волновалась только о нас. Он был моим миром, моей жизнью, и я отдавала ему каждый дюйм себя и надеялась всем сердцем, что он возьмет это и сохранит.

– Ti amo, – сказал он. – Так сильно, Боже, я чертовски сильно люблю тебя.

Его слова послали вспышки по позвоночнику, настолько мощные, что я двинула бедрами и громко застонала. В его голосе ощущалась страсть и неприкрытая любовь. Я не сомневалась ни в одном его слове. Он любил меня, так же сильно, как и я его, и он занимался со мной любовью. Элис была права, это больше, чем физическая связь. Она духовная и эмоциональная. Я ощущала его в своей душе. Он полностью поглотил меня, забрал каждую мою частичку. Я принадлежу ему, и всегда буду принадлежать. Назад дороги нет, я не смогу от этого уйти. Он нужен мне, как воздух, и я дышу им теперь, я не выживу в мире, где не будет Эдварда Каллена. Он мой свет в темноте, мое солнце.

– Пожалуйста, никогда не покидай меня, – сказала я, слезы лились из глаз, я уже не могла сдерживать эмоции.

Я боялась потерять его, боялась утратить это чувство. Он застонал в ответ, звук был первобытно страстным.

– Никогда, – немедленно ответил он с усилием. – Я никогда не брошу тебя. Ты чувствуешь это, Белла? Мы принадлежим друг другу.

Я застонала.

– Sempre, – дрожащим голосом сказала я.

Это слово стало моим любимым с того раза, как я впервые использовала его в сообщении. Он был моим навсегда.

Он наклонился и начал гладить меня, продолжая толчки, тело воспламенилось. Каждый сантиметр моей кожи горел, душа словно попала в огонь. Удовольствие было за пределами всего, что я представляла раньше, и я ощущала, как растет напряжение.