Декларация независимости или чувства без названия (ЛП, фанфик Сумерки) - "Kharizzmatik" - Страница 279

Она посмотрела на меня с удивлением.

– Правда? – спросила она.

Я кивнул.

– Да. Это настоящая песня, я имею в виду, что ее можно услышать по радио или где угодно, но я переложил ее на пианино, потому что она заставила меня задуматься о наших отношениях, – сказал я, пожав плечами.

Она ослепительно улыбнулась.

– Ты еще и споешь? – спросила она взволнованно.

Я уставился на нее, не зная, как отреагировать на ее просьбу. Я никоим образом не был певцом, от моего ужасного голоса наверняка уши вяли, но она смотрела на меня с надеждой, сияя ясными глазами, и я, блядь, никак не мог сказать ей «нет» или в чем-то отказать.

– Хорошо, но я чертовски омерзительно пою, так что это может быть малоприятно, – предупредил я.

Ее улыбка стала еще шире, и она кивнула, продолжая смотреть на меня с волнением. Я помотал головой, смеясь над ее энтузиазмом, и повернулся к роялю. Ударил по клавишам, подготавливая себя.

Сделав глубокий вдох, я взял первые несколько нот. Это была песня Blue October’s «Балкон на восемнадцатом этаже», и в первый раз, когда я услышал ее – несколько недель назад, она почти ошеломила меня, поскольку напомнила мне о Изабелле. Казалось, будто это дерьмо было написано специально для нас с ней.

– Я закрываю глаза и улыбаюсь, зная, что все в порядке, до глубины души. Так что закрой дверь. Это случилось? – начал я тихим голосом.

Я чувствовал на себе ее взгляд, и это заставляло меня нервничать, мне хотелось встряхнуть пальцами, но я старался сохранить концентрацию. В течение всего дня я мог сказать ей, что люблю ее, сказать, что она значит для меня, но такое странное признание оказалось более глубоким. Как будто я раскрывал перед ней душу, полностью обнажаясь. Я был так чертовски уязвим в этот момент, и это попросту был не я. Но сейчас это было именно так – я был тем, кем становился рядом с ней.

– Мое дыхание раздувает твои волосы. Я и не подозревал, что ты открыла жалюзи и впустила к нам весь город. Боже, ты держала меня за руку, и мы стояли, просто вбирая в себя все это, – продолжал я, мои пальцы слегка запутались в клавишах, потому что я чертовски долго не практиковался и играл не на своем уровне. – И я знал это с самого начала, поэтому я раскинул руки в стороны. Твоя голова покоится у меня на животе, и мы очень стараемся не заснуть. Мы на балконе восемнадцатого этажа. Мы оба улетаем.

Я сделал глубокий вдох, добравшись до той части, которая на самом деле была обо мне и о ней. Я ощутил, как эмоции захватили меня, и боролся с ними, нахрен, не желая разрыдаться, как какая-то баба.

– И мы говорили о маме и папе, о семьях, чтобы просто узнать, откуда мы. Наши сердца были выставлены на всеобщее обозрение. Не могу поверить, что это происходит со мной. И я поднял руку, как бы показывая тебе, что я твой, что ты можешь владеть мной. Я по-прежнему твой, и ты можешь владеть мной. И тогда я почувствовал, как поднялся ветер, я наглотался воздуха и задохнулся. Слова были сказаны, а потом ты поцеловала меня …

Я быстро взглянул на Изабеллу, все еще пытаясь заглушить гребаные эмоции, потому что это было про нас. Я мог бы сам написать это дерьмо, прямо от сердца, о том, как она повлияла на меня, что она для меня значит. Я замер, пальцы застыли на клавишах, когда я увидел слезы, струящиеся по ее щекам. Я мгновенно потянулся к ней, стирая их. Она всхлипнула и накрыла мою руку своей.

– Я люблю тебя, Эдвард Каллен, – тихо сказала она голосом, чуть хриплым от переполнявших ее эмоций.

Глядя на нее, я несколько раз моргнул.

– И я люблю тебя, Изабелла Свон, – сказал я, потрясенный ее реакцией.

Она продолжала смотреть на меня, слезы по-прежнему текли по щекам, но во взгляде не было грусти. Каждая черточка ее лица излучала искреннюю любовь, ее привязанность ко мне была очевидной.

– Мы можем подняться наверх? – тихо спросила она немного погодя.

Декларация независимости ИЛИ Чувства без названия. Глава 46. Окончание

Я кивнул и, поколебавшись, поднялся. Протянул ей руку, и она осторожно взяла ее, вставая. Я повел ее из комнаты и поднялся по лестнице в наш номер. Подошел к двери и открыл ее, кивнув головой, тихо предложил ей войти. Она остановилась прямо у двери, замерев, а я шагнул за ней. В комнате горел неяркий свет, и она увидела розы повсюду, в том числе, и лепестки, разбросанные по кровати.

Я обошел вокруг нее, подошел к столу и открыл ноутбук. Включил его и загрузил I-Tunes, чтобы выбрать какую-нибудь легкую музыку. Это была не так уж клево, но в этом гребаном месте не было радио, так что это было лучшее, что я мог сделать. Я пробежался по папке с музыкой, отыскивая плей-лист, который сделал заранее, и краем глаза увидел, что Изабелла приводит себя в порядок недалеко от меня. Я взглянул на нее как раз тогда, когда она сняла черное шерстяное пальто и повесила его на спинку стула.

Я улыбнулся, когда она потянулась и вытащила розу из вазы, стоящей перед ней. Она поднесла цветок к носу, вдыхая сладкий запах, и ее глаза, затрепетав, закрылись. Она была так прекрасна, просто стоя вот так, с розой в руке, так совершенно ангельски-чиста. Через секунду она открыла глаза и посмотрела на меня, легко улыбнувшись, затем повернулась и подошла к кровати. Села на нее, сбросив туфли и, держа в руке розу, смотрела на нее.

Я, наконец, нашел плей-лист, запустил его на небольшой громкости и обернулся, чтобы взглянуть на нее. Она пребывала в глубокой задумчивости, нахмурив лоб и покусывая зубами нижнюю губу. Я снял пиджак, бросил его на стол рядом с ноутбуком и медленно подошел к ней. Она смотрела на меня, пока я подходил, и я видел, как на ее глаза снова наворачиваются слезы. Выражение ее лица ошеломило меня, и я споткнулся от того, насколько серьезным и напряженным оно было. Я присел перед ней, не зная, в чем был неправ.

– Все хорошо, la mia bella ragazza? – тихо спросил я, смахивая одинокую слезинку, которая скатилась из уголка ее глаза.

Она недолго смотрела на меня, потом кивнула.

– Идеально, – прошептала она, и голос ее сорвался.

Я слабо улыбнулся и почувствовал, как внутри меня закипают эмоции, из-за этого слова мои собственные сраные глаза заволокло туманом.

– Идеально, точно, – сказал я.

Я встал и наклонился, чтобы поцеловать ее в губы. Она вскинула руки вверх, запустила их в мои волосы, и страстно поцеловала меня. Спустя мгновение она тихо застонала, а я толкнул ее на спину. Я навис над ней, поставив свои руки на кровать по обе стороны от ее тела, и целовал ее глубоко, наслаждаясь вкусом клубничного блеска для губ и естественной сладостью, которая была присуща Изабелле.

Спустя некоторое время я оторвался от ее рта, мне было необходимо перевести дыхание, я отклонил ее голову в сторону, чтобы поцеловать ее в шею. Она тяжело дышала, ее пальцы крепко вцепились в мои локоны.

– Эдвард, – хриплым голосом прошептала она тихо.

Я промычал в ответ, покрывая поцелуями ее шею сверху вниз к ключице.

– Люби меня, Эдвард.

В ту же секунду, когда ее слова достигли моих ушей, я окаменел, различные эмоции одновременно закружились во мне, начиная от шока и заканчивая гребаным восторгом, а еще – страха полные штаны. Я отстранился от ее шеи и посмотрел на нее, будучи уверенным, что неправильно расслышал, потому что не было никакой возможности, что она только что сказала именно то, что мне, блядь, показалось. Мои глаза встретились с ее, и я увидел в них любовь и доверие, силу и решимость. Как только я заглянул ей в глаза, я понял, что мне вовсе не померещилось то дерьмо, она сказала это. Она действительно только что попросила, чтобы я занялся с ней любовью.

– Белла… – начал я, не зная, что сказать и как реагировать, и неуверенный, что мы действительно могли, черт возьми, сделать это.

Я имею в виду, что я бы хотел, Бог знает, как я хотел. Но пути назад уже не будет. Единожды спрыгнув с этой скалы, мы будем обречены, я чувствовал это, и она тоже должна это понимать.