Декларация независимости или чувства без названия (ЛП, фанфик Сумерки) - "Kharizzmatik" - Страница 178

– Ты в порядке? – тихо спросила Изабелла немного погодя. Я взглянул на нее и приклеил улыбку на свое гребаное лицо, чтобы скрыть свой необоснованный гнев, но ее это, явно, не убедило. Она поглядывала на меня скептически.

– А почему я должен быть не в порядке? – спросил я.

Она вздохнула: – Ты скрежещешь зубами, а ты обычно делаешь это, когда чем-то раздражен.

– Я так делаю? – спросил я с удивлением. Она кивнула.

– Когда я делаю что-то, что ты считаешь раздражающим, ты начинаешь скрипеть зубами, и я подозреваю, что это для того, чтобы сдержать себя и не ляпнуть чего-нибудь, – тихо сказала она. Я улыбнулся, на этот раз более искренне, и убрал руку от рулевого колеса. Я протянул ее к Белле и схватил ее за руку, сцепив наши пальцы и положив их ей на бедро.

– Я не отдавал себе отчета в том, что делал такое вот дерьмо. Но да, в последнее время я нередко пытался контролировать свой гнев, потому что знаю, что срываюсь из-за всякой ерунды. Как и сейчас, я чертовски близок к тому, чтобы нахрен наорать на этот фургон перед нами, но ведь это вовсе не их гребаная вина. Перед ними тоже маячит машина. Ты не сделала ничего плохого, я провел с тобой потрясный день, – сказал я. Она улыбнулась, слегка кивнув головой.

– У меня тоже был хороший день, – тихо сказала она, отворачивая голову и глядя в окно. Я взглянул на часы и увидел, что было уже 6 вечера, а это означает, что мы пробыли в этом проклятом торговом центре целых 8 часов.

– Ты еще не голодна? Мы можем остановиться где-нибудь по дороге домой. Мне в любом случае нужно заскочить в Порт-Анджелес, – предложил я. Она покачала головой.

– Нет, но спасибо, – сказала она. Я кивнул и вернул свое внимание на дорогу, снова досадуя на то, что мы ни хрена не двигались.

Я начал небрежно болтать о всякой фигне, стараясь не обращать внимания на пробку, и Изабелла сделала все, чтобы отвлечь меня. Мы, наконец, тронулись, и я поехал через город в сторону парома. Мы поднялись на борт и на этот раз вышли из машины, так как за день она немного нагрелась. Мы бродили по палубе, и Изабелла с изумлением наблюдала за течением, а я лишь обернул вокруг нее свои руки и просто обнимал ее. Как только добрались до берега, мы забрались в машину, и заведя ее, я съехал с парома.

Дорога до Порт-Анджелеса показалась относительно быстрой, несмотря на расстояние. Я остановился напротив старого кирпичного дома и выключил зажигание. И вздохнул, раздумывая. – Тебе, наверное, лучше подождать здесь, я не хочу, чтобы ты заходила туда, – сказал я. Ее лоб избороздили морщинки, и она с недоумением уставилась на меня.

– Что это за место? – cпросила она. Я смущенно улыбнулся.

– Это… ну, это то место, где я беру все то плохое дерьмо, с которым ты не хочешь иметь дело. Я не знаю, как ты это называешь. Но я получаю все дерьмо с черного рынка у этих ребят, и мне нужно забрать подарок для отца, – сказал я. – Я всего на пару минут.

Она неуверенно кивнула, а я потянулся, чтобы открыть бардачок. Достал оттуда конверт и закрыл его, наклонившись и чмокнув Изабеллу кратким поцелуем. Я вышел и закрыл за собой двери, тем самым заперев ее внутри. Район был относительно безопасным, несмотря на то, что сам дом был одним из наиболее опасных во всем городе, так что я знал, что в чертовой машине она будет в большей безопасности, чем в доме. Я засунул конверт в пальто, подошел к двери и легонько постучал, стараясь не колотить в нее как проклятые полицейские, чтобы не вызвать у них паранойю. Входная дверь открылась через мгновение, и парень подозрительно разглядывал меня перед тем, как отступить и впустить меня. Я прошел по коридору в направлении просторной комнаты. В ней находился мужик, который посмотрел на меня и улыбнулся.

– Ааа, юный мистер Каллен, я несколько удивлен, что ты здесь. Я уже было решил, что ты передумал, – сказал он. Я хмыкнул.

– Когда это я изменял свои решения? – cпросил я. Он засмеялся, покачав головой.

– Никогда, – сказал он. Я кивнул, а он встал и вышел из комнаты. Я остался стоять и огляделся по сторонам. В доме находились несколько мужчин, все они были вооружены и не скрывали этого. Все они были жестокими засранцами, и ни у одного из них не было ни одной сострадательной кости во всем поганом теле.

Мужик вернулся уже через пару мгновений, неся с собой массивную пушку. Это был M1 Garand (американская самозарядная винтовка. Стала первой, принятой на вооружение в качестве основного оружия пехоты. Надёжная и точная, она служила войскам США во Второй мировой и войне в Корее. Garand до сих пор популярен как спортивное оружие, калибр патрона 7,62, прицельная дальность 550м), военная версия, вторая модификация, превосходный экземпляр в коллекцию. Когда речь заходила о военных винтовках, то, по мнению моего отца, она была лучшей из лучших. Ее можно приобрести и по правительственной лицензии, но заявления по данному конкретному оружию всегда притормаживаются не менее чем на один год, и было не так легко получить подтверждение Гражданской программы по стрелковой подготовке, особенно если ты подозреваешься в причастности к мафии. Несколько лет назад, в Чикаго, у моего отца уже была одна такая винтовка, но она была изъята АТФ и так и не вернулась.

Он протянул ее мне, я быстро осмотрел ее и кивнул головой. Запустив руку в карман пальто, я вытащил из него конверт и подал ему. Он открыл его, вынул из него наличные, пересчитал их, чтобы убедиться, что в нем условленные 6000 долларов.

– Мой самый любимый клиент, – сказал он, улыбаясь. Затем ушел в смежную комнату и вышел из нее с длинным ящиком, в который положил винтовку. Он бросил туда же несколько патронов и, передав мне ящик, протянул свою руку. Я сухо пожал ее и кивнул.

– С вами приятно иметь дело, – сказал я, повернулся и быстро вышел из дома, практически сбежав по ступенькам крыльца, чтобы поскорее добраться до машины. Я открыл багажник и сунул в него коробку, затем разблокировал двери и забрался в машину. Изабелла вопросительно посмотрела на меня, очевидно, испытывая любопытство, что же я оттуда вынес, и я смущенно улыбнулся. – Это оружие.

Она понимающе кивнула и повернула голову, чтобы посмотреть в окно. Я завел машину и, отъехав от тротуара, поспешил домой.

Когда мы приехали, уже стемнело и стало даже холоднее, чем было сегодня утром. Мы вышли из машины, я открыл багажник и начал вынимать оттуда пакеты. Изабелла подошла ко мне, чтобы помочь, но я сказал ей немедленно идти внутрь, потому что было дьявольски холодно, и я не хотел, чтобы она заболелa. Она поднялась на крыльцо и открыла дверь, держа ее открытой для меня. Я бросил сумки в прихожую и запер машину. Потом вошел внутрь, и мы потащили мешки ко мне в комнату.

Изабелла стащила пальто, в которое она была одета и осторожно села на край кровати. Я стянул свое и бросил его в сторону шкафа, но оно упало на пол. Я увидел, что уголки ее губ слегка дернулись вверх, и застонал. Подошел и поднял пальто, затем схватил вешалку и повесил его. Я протянул руку, и она подала мне второе пальто, которое я тоже повесил.

– Теперь счастлива? – cпросил я. Она улыбнулась.

– Я и не была несчастна, Эдвард, – сказала она, ее голосок был сладким и звучал с придыханием и намеком на веселье. Я закатил глаза и подошел к ней, заключив в свои объятия. И мгновенно наклонился к ее шее, пробуя на вкус ее восхитительную плоть. Она застонала и отклонила голову в сторону, чтобы мне было удобнее. Протянув руку, она схватила мою кепку, сняла ее и метнула через всю комнату. Я засмеялся и оторвался от ее шеи.

– Почему ты, черт возьми, можешь разбрасывать вещи по комнате, а я не могу? – спросил я. Она улыбнулась и пожала плечами.

– Я не знаю, о чем ты говоришь, – сказала она игриво. Я закатил глаза, и потащил ее обратно, взял на руки и бросил на кровать. Она засмеялась и скинула туфли, позволив им с глухим стуком упасть на пол. Я тоже скинул свои и залез на кровать, склонился над ней и целовал ее краткими поцелуями, пока не рухнул рядом с ней, потому что мои конечности устали.