Все о феях - Ковалева Вера - Страница 17

Мадемуазель А. жила как раз на главной улице города, в маленьком жёлтом доме, весь первый этаж которого занимала как раз бакалейная лавка. Нужно ли говорить, что это был главный дом в городе после церкви и почты. Справа от лавки была незаметная дверь, покрашенная белой краской, вторая такая же дверь пряталась в глубине лавки за полками с вареньем и рыбными консервами, и обе эти двери вели на деревянную лестницу, а лестница вела на второй этаж, где в соседних квартирах жили мадемуазель А. и сам бакалейщик.

Обоим это соседство очень нравилось: мадемуазель А. никогда не приходилось волноваться, что у неё дома закончился сахар или спички, а бакалейщик специально просыпался пораньше и, улыбаясь в подушку, ждал, когда соседка откроет окна и огласит сонную главную улицу весёлой утренней песней. Надо заметить, что феям, знающим что они феи, гораздо легче просыпаться рано утром, чем феям, которые об этом не в курсе. Знающие феи едва успевают сварить кофе, нажарить утренних блинчиков с яблоками или хрустящих гренок и умыться, как уже выбегают из дома по неотложным волшебным делам, натягивая на ходу пальто и проверяя, не забыли ли они волшебную палочку.

Те феи, которые не подозревают, что они феи, проснувшись раньше петухов, просто не знают, как убить время. Они пекут кексы со смородиной, варят кастрюли вишнёвого компота, вышивают крестиком, выращивают редкие орхидеи, вытирают пыль до проплешин на мебели и просто ходят из угла в угол, пока в один прекрасный день не найдут себе занятие по душе, и всё станет на свои места. Только не подумайте, что, выяснив, например, что она больше всего любит шить подушки с лебединым пухом или лепить из белой глины крошечных единорогов (не думайте, будто единороги бесполезны, пока не повстречали ни одного из них), фея сразу становится настоящей феей. Ей придётся ещё учиться у других фей и сдавать очень непростой экзамен на ношение волшебной палочки, но начало уже положено. С того самого дня, когда фея поймёт, что она фея, у неё не останется ни одного, ни единого свободного и скучного утра.

Пока мадемуазель А. не знала, что она фея, она частенько пробиралась ранним утром в бакалейную лавку и переставляла товары на полках по своему усмотрению. На виду полагалось быть красным яблокам, имбирным пряникам, аккуратным головкам сыра, жестяным коробкам с пахучим цветочным чаем, стеклянным банкам персикового компота с половинками персиков и чёрными стручками ванили, холщёвым мешкам с зёрнами кофе и кудрявым пучкам петрушки. На дальних полках выстраивались аккуратные башни сардин в оливковом масле, смелые пирамиды консервных банок с гусиным паштетом, бутылки молока, коробки с сахаром-рафинадом и полезные в хозяйстве мелочи вроде садовых секаторов. К некоторым товарам фея, простите, мадемуазель А., привязывала маленькие записки с добрым пожеланием или самодельные лотерейные билеты со скромными призами, например, серебряной ложечкой или ножиком для вскрытия писем.

Наведя свой порядок в лавке, мадемуазель А. возвращалась домой, варила себе вторую чашку кофе и устраивалась с ней на подоконнике, напевая опереточные арии и наблюдая, как просыпается главная улица. До приезда самого раннего утреннего поезда у неё оставалась тьма времени. Утренние поезда нравились мадемуазель А. больше всего. Вы ведь ездили в таких поездах? Они не совсем утренние, скорее ночные, из тех, которые надо долго ждать на вокзале, почти до полуночи, а потом отчаянно торопиться и толкаться на перроне, чтобы не опоздать.

Зайдя в поезд, нужно сразу же найти себе замечательную мягкую полку, обитую чуть потёртым красным плюшем, и заснуть на ней. Пассажирам ночных поездов обязательно снятся хорошие сны, и просыпаются они раньше всех – ведь за окном их ждёт совсем другой, неожиданный вид и никогда нельзя угадать заранее, каким он окажется. Иногда за окном утреннего поезда виден город, иногда – редкий лиственный лес, а если повезёт – то целое поле весёлой жёлтой люцерны. Утренний поезд останавливался на станции маленького города ровно на пять минут, машинист с достоинством затягивался трубкой и издалека подмигивал мадемуазель А., а пассажиры высыпали на платформу, потягиваясь и озираясь вокруг, и, несмотря на старания мадемуазель А. напустить на себя строгий вид, добродушно с ней флиртовали.

«А не испечь ли мне пирожных с кремом?» – подумала, а может быть, и сказала вслух мадемуазель А. одним прекрасным многообещающим утром, когда до утреннего поезда оставалась тьма-тьмущая времени. Как она не подумала об этом раньше?! Фея А., отныне я буду называть её именно так, ведь мадемуазель А. и сама заметила, что превращается в фею, извлекла из сумки свой самый любимый рецепт – слоёного торта с кремом из белого шоколада и малиной, – записанный на обратной стороне билета на ночной поезд Страсбург – Марсель.

Она повязала свой воскресный передник в бело-синюю клетку, хотя было вовсе не воскресенье, спустилась в бакалейную лавку, и тут же вернулась с бумажным пакетом муки, и снова спустилась – за куском холодного сливочного масла, лучшего в округе, если верить бакалейщику, потом ещё раз – за бутылью густых сладких сливок, из которых как раз и делали самое лучшее масло в округе, а в кармане передника она спрятала две толстенькие плитки настоящего белого шоколада. Не хватало только малины.Фея вздохнула, потёрла лоб и принесла из бакалейной лавки последнюю увесистую банку персикового компота с половинками персиков – не отказываться же от слоёного торта только потому, что под рукой не оказалось малины! Она принялась месить и раскатывать тесто, топить шоколад и взбивать сливки и так увлеклась, что не заметила, как свет за окном превратился из рассветного в обычный утренний, и бакалейщик открыл скрипучие деревянные ставни, которыми на ночь закрывалась лавка, собаки залаяли, голуби заворковали, а вдалеке удивлённо загудел утренний поезд, подъезжая к пустой станции.

Так получилось, что билетный киоск на железнодорожной станции вскоре закрыли, и жителям маленького городка, когда они хотели куда-то уехать, приходилось сначала добираться до соседнего города и уж там покупать билеты на поезд. Сначала это казалось неудобным, но потом все привыкли. Ведь жители маленького городка были не слишком охочи до путешествий и точно знали, что нигде им не будет лучше, чем дома. «Пора!» – говорили они сами себе, заслышав вдалеке гудок утреннего поезда, одевались как на воскресную прогулку и спешили в бакалейную лавку. В бакалейной лавке при входе стояли необъятные эмалированные вёдра со свежими цветами, лежали россыпи ароматных яблок, высились пирамиды стеклянных банок с персиковым компотом, бруски сливочного масла были завёрнуты в фольгу и блестели как серебряные слитки, а главная полка была занята шоколадом в ярких обёртках. К каждому товару была привязана записка с добрым пожеланием и новым рецептом, но самое главное – на входе в лавку сидела фея А. и вручала покупателям беспроигрышные лотерейные билетики, по которым невозможно было не выиграть пирожное с кремом. И никто не жаловался.

Сказка о фее, которая опоздала на праздник

Бывают дни, когда как нарочно всё получается с утра до самого вечера. Рассвет в такой день нежно-розовый, тёплый ветер игриво треплет волосы, облака почтительно мнутся в уголке неба, кроткие, как овечки, и утренний кофе получается необычайно ароматным, таким сладко-пряным на вкус, словно в нём растопили целую плитку шоколада. Почтовый ящик в такие дни полон открытками, а на углу улицы сидит на раскладном стульчике улыбчивый пожилой господин и продаёт маленькие букеты мелких садовых роз.

В такой день обязательно нужно встать пораньше, чтобы побольше успеть. Можно с самого утра понестись по разным приятным делам, можно навестить всех друзей и родственников или самому внепланово созвать гостей и пообещать им трёхэтажный торт с ромовыми коржами, ванильным кремом и макадамским орехом – в такие дни торт не может не получиться. А потом, закончив пораньше все важные и приятные дела, можно усесться в кафе с толстой книгой и мешать маленькой мельхиоровой ложечкой кофе с молочной пенкой или устроиться где-нибудь на лавочке, а то и вовсе на траве и рассматривать прохожих, вгрызаясь в большое розовое яблоко.