Новые приключения Шерлока Холмса (сборник) - Эшли Майк - Страница 101

– Так, сущие пустяки, – отозвался Холмс. – Задание персидского шаха, мелкая история с пропажей охранников в Питтсбурге. Ничего такого, чему я мог бы посвятить все свое внимание. Но скажите, Ватсон, как случилось, что вы навещали пациента в Хартфордшире? Путь неблизкий.

Я ошеломленно повернулся к моему другу. Ведь я ничего не говорил ему о том, почему оказался возле Бейкер-стрит.

– Полно вам, доктор, – произнес он. – Неужели мне снова объяснять вам те простые признаки, по которым я делаю такие выводы? Да эти признаки на вас напечатаны крупными буквами, словно газетная реклама.

– Может, и так, Холмс. Но, осмелюсь заметить, если не считать того факта, что станция “Бейкер-стрит” обслуживает это графство и что в последнее время я посещаю вас обычно лишь тогда, когда мне случается оказаться поблизости, я не понимаю, откуда вы и на сей раз так много узнали о моих делах.

– В ту минуту, когда вы снимали перчатки, воздух наполнился характерным резким запахом йодоформа, что недвусмысленно указывает: ваша поездка носила профессиональный характер. А поскольку ваши сапоги запылены снизу доверху, можно заключить, что вы некоторое время двигались по сельской дороге.

Я опустил взгляд на свою обувь. Доказательство было чересчур очевидным.

– Ну да, – признал я. – Сегодня утром меня попросили заглянуть к одному джентльмену, он живет возле Рикмансворта и встревожен своим состоянием. Незалеченная лезия на коже живота, осложненная мозговой лихорадкой. Но у меня есть все основания надеяться на его благополучное выздоровление.

– Мой дорогой Ватсон, кто бы в этом усомнился, раз больной на вашем попечении? Но я удивлен: значит, ваш участок теперь простирается до самого Хартфордшира.

Я улыбнулся:

– Нет-нет. Уверяю вас, больше никто из моих пациентов не требует от меня путешествия дольше того, которое нельзя было бы с легкостью проделать в хэнсоме [60] .

– И все же вы только что побывали в Хартфордшире?

– Да. Утром меня вызвал слуга некоего мистера Смита: как я понимаю, это его доверенный помощник, хоть и явно континентального происхождения. Он рассказал мне, что хозяин велел ему найти какого-нибудь лондонского доктора, чтобы тот как можно скорее явился к нему. Очевидно, мистер Смит смертельно боится, как бы его ближайшие соседи не прознали, что он захворал. Вот почему он решил обратиться к врачу из более дальних краев, невзирая на то, что такой визит обойдется ему значительно дороже.

– Значит, вы получили изрядное вознаграждение?

– Пожалуй, да. Вполне достойное.

– Неудивительно.

– Да нет же, Холмс, вы ошибаетесь, к моим услугам обратились вовсе не из-за моей безупречной репутации, если таковая вообще у меня имеется. Да и этот слуга оказался в моем районе Лондона случайно, он приехал туда по какому-то другому поручению. Как я понимаю, он просто заметил мою табличку и позвонил мне в дверь.

Холмс приподнялся на диване и оперся на локоть. Казалось, глаза его засветились более здоровым блеском.

– Вы неправильно меня поняли, Ватсон. Заметьте, вы сами подчеркнули, что к вашим услугам обратились более или менее случайно, могли избрать и другого врача. Я говорю лишь, что размер вашего гонорара меня не удивил, ибо вполне очевидно – от вас требовалось одно определенное свойство, имеющее мало отношения к вашим медицинским навыкам.

– Вот как? – Признаться, я немного запутался. – А о каком свойстве вы говорите?

– Конечно же о расстоянии, любезный друг. О расстоянии между лечащим врачом и пациентом. И о совершенной секретности, которая отсюда вытекает.

– Не совсем уверен, что понимаю вас.

– Да? А ведь история довольно простая. Человек проживает на отшибе, в сельском доме, это джентльмен, для которого финансовые соображения второстепенны, и он посылает доверенного слугу за лондонским доктором, можно сказать – за каким угоднолондонским доктором. И вы ожидали, что меня удивит ваш необычайно высокий гонорар?

– Что ж, Холмс, – отозвался я, – не стану скрывать, плата за мой визит, быть может, оказалась несколько чрезмерна. Но мой пациент – явно богатый человек и к тому же подвержен нервическим страхам. Кроме того, он выразил мне доверие, предложив и дальше навещать его – раз в неделю. Мне все это отнюдь не кажется совсем уж необычным.

– Не кажется, Ватсон? А я вот считаю, что это необычно. Больной, которого вы посещали сегодня утром, не принадлежит к числу обычных людей, поверьте моему слову.

– Что ж, вам виднее, Холмс, вам виднее, – отозвался я.

Впрочем, я не мог избавиться от мысли, что на сей раз мой друг придает обстоятельствам чересчур большое значение. Я быстро перевел разговор на другое, с облегчением увидев, что и Холмс, казалось, вовсе не намерен развивать тему, при обсуждении которой могло бы показаться, что он словно бы желает взять надо мною верх. Остальное время моего визита прошло вполне приятно, и в конце концов я с удовлетворением откланялся, оставив Холмса в куда более живом и веселом расположении духа, чем при моем приходе.

* * *

Через неделю я вновь отправился в Хартфордшир и обнаружил, что благодаря прописанному мною лечению состояние пациента значительно улучшилось. Я питал надежду, что еще две-три недели такого режима (включавшего в себя легкую пищу и много отдыха) – и болезнь отступит совсем.

Завершив обследование и отходя от кровати больного, я вдруг боковым зрением заметил какое-то быстрое движение за самым окном. Меня это очень удивило, поскольку балкона здесь не имелось. Видимо, моя тревога отчасти передалась пациенту, и он требовательно спросил, что это я там увидел. В голосе его звучало неприкрытое раздражение, но оно вполне объяснялось его дурным самочувствием.

– Кажется, за окном мелькнуло лицо мужчины, смуглое и морщинистое, – ответил я не раздумывая – настолько поразило меня это явление. Я видел лицо считаные секунды, но уловил исходящую от него враждебность.

Впрочем, я тут же попытался унять беспокойство, которое, быть может, нечаянно пробудил в своем и без того нервном пациенте.

– Хотя вряд ли это человек, – проговорил я. – Какая-нибудь птица села на плющ, а потом улетела.

– Нет-нет, – отрывистым приказным тоном бросил мистер Смит. – Лицо. Взломщик. Я так и знал, в этом доме небезопасно. За ним, доктор, за ним. Скорее. Поймайте его. Поймайте.

Я счел за лучшее по крайней мере притвориться, будто подчиняюсь этому властному распоряжению. Видимо, лишь моя вылазка в сад могла успокоить беднягу.

Торопливо выйдя из его комнаты, я спустился по лестнице и позвал слугу, который, насколько я понимал, являлся единственным обитателем дома, если не считать хозяина. Но он, видимо, находился в кухонных помещениях или еще где-то за пределами слышимости, и ответа я не получил. Я выбежал из парадной двери и огляделся. И тут же, в дальней части сада, заметил движение за служившим живой изгородью рядом буков, с которых еще не облетели листья. Я устремился туда.

“Холмс прав”, – думал я, молча пересекая обширную сырую лужайку. Мой пациент – загадочный человек, раз уж за ним шпионят при свете дня и столь наглым образом. А значит, его крики насчет взломщика, скорее всего, притворны. Уж конечно, обыкновенный взломщик не станет пытаться проникнуть в дом в разгар дня.

Тот, за кем я гнался, проскользнул мимо дальнего края череды буков, и я потерял его из вида за густыми кустами рододендрона. Но я бежал с таким расчетом, чтобы отрезать ему путь к отступлению, и не сомневался, что вот-вот схвачу негодяя за шиворот.

И в самом деле, обогнув заросли рододендронов, я заметил в ограде калитку, а сразу за ней – фигуру человека, следившего за моим пациентом. Судя по наряду, он принадлежал к цыганскому племени. Я мигом очутился за калиткой и поймал его за руку.

– Ах ты мерзавец! – вскричал я. – Ну теперь мы дознаемся, в чем дело.

Но прежде чем он успел пошевелиться, я услышал позади себя внезапный взрыв злобного, дикого хохота. Из зарослей рододендронов на нас глядело то смуглое, морщинистое лицо, которое я увидел в окне. Я ослабил хватку, отпустил цыгана и вновь устремился в погоню.