Тень в камне - Миллер Рекс - Страница 46

Он рано отправился на работу, подстегиваемый растущим количеством адреналина в крови, страхом и ощущением приближающейся кульминации. Не столько нервозность или даже опасение профессионала, сколько железная решимость гнала его. Мы уже почти у цели. Неоспоримое доказательство скоро ляжет на свое место или вообще не будет никакого. Результат зависел от действия всей команды, компьютеров, коллег, работающих в других городах, резервов Мак-Таффа в такой же степени, как и от самого Эйхорда.

Насмешка заключалась в том, что расовый вопрос испарился так же быстро, как и возник. Пресса вернулась к делу президента. Без новых трупов в связи с делом Могильщика журналистам оставалось только поразмышлять о причинах исчезновения нескольких человек в районе Плано. Бульварные газеты были просто влюблены в Ноэль Коллиер, и ее красивое лицо и впечатляющий послужной список появлялись на их страницах, когда дело Могильщика там упоминалось.

По пути на работу Эйхорд пытался разрешить проблема имиджа Джо Хакаби и убийцы.Маска, которую он носил, была почти непроницаемой. Для красивого, талантливого, сообразительного, преуспевающего и на первый взгляд вполне благополучного гражданина быть втайне от всех убийцей-маньяком — просто блеф. Правда, в истории известны отправившие на тот свет много молодых женщин преступники, которые внешне были привлекательны и вели себя в повседневной жизни, по крайней мере с виду, «нормально». Но этот Хакаби представлял собой нечто иное. Человеку в здравом уме даже число его жертв трудно было представить.

Едва Джек поставил машину и зашел в здание, как его окликнул Мандел, ожидавший возле дверей комнаты дежурств отдела убийств.

— Посмотри-ка вот это. — И доктор Мандел разложил перед ним папку.

Джек открыл ее и обнаружил личную биографию Юки, озаглавленную «Многоплановое описание личности».

— Так, — произнес Мандел, читая через плечо Эйхорда, — это мы пропускаем. — Он протянул руку и перекинул страницы с детством и юностью Юки, с тестами Стэнфорда-Бине. — Вот отсюда.

Эйхорд принялся читать краткое изложение наркотического теста, проведенного на субъекте — мистере Уильяме Хакаби. Он читал ускоренным методом о весьма реальных фантазиях Юки. Об отсутствии у него границы между фантазией и реальностью. О неустойчивой шизофренической личности, наводящих страх иллюзиях. О запуганности и уязвимости. Он прочел заключение Мандела по поводу галлюцинаций Юки и его паранойи, и что тот говорил под наркогипнозом. Все, что он узнал, заставило его резко выпрямиться и стремительно встать из-за стола.

— Где виде... — начал было Джек. Даже не дослушав его, доктор Мандел сунул Эйхорду в руку черную коробку с кассетой. Они направились в просмотровый кабинет, на ходу Сью говорил:

— Дело случая, рискованно, конечно, но черт... Эта новая штука в сочетании с пентоталом — чистый динамит и, кроме того, суперсильнодействующая. Открывает старые мозговые ячейки, — пояснил он, многозначительно глядя в глаза Эйхорду. Они зашли в кабинет, Джек вытащил кассету, вставил в аппарат, включил его и принялся настраивать.

Лента была промаркирована, как настоящий кинофильм, и сначала в течение некоторого времени камера фокусировалась на Юки, который, казалось, с трудом размыкал веки, но тем не менее не спал, и за кадром послышался голос Мандела немного в стороне от микрофона:

— Билл, как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно. — Юки говорил невнятно, глотая буквы. Звучало как «пркрасно».

— Тебе удобно?

Эйхорд чуть-чуть прибавил громкости. Доктор говорил с Юки спокойным уверенным тоном.

— Да. Прекрасно.

— Расслабься, Билл.

— Расслабился. (Рас-слаблся.)

— Ты знаешь, что я врач. И я твой друг. Я хочу, чтобы ты чувствовал себя лучше. — Голос Мандела стал звучать громче. — Лучше...

— Ты маленький мальчик, Билл. И мы хотим знать, как ты себя чувствуешь. Расскажи доктору, как ты себя чувствуешь. Ты болен? — последние два слова произносятся с ударением.

— Нет.

— Ты не болен, ведь так? — Очень громким голосом.

— Нет. Я не болен.

— У тебя что-нибудь болит? — В голосе Мандела звенит сталь.

— Да. Болит.

— Что у тебя болит, Билл? — Настойчиво.

— Здесь. Половые органы.

— У тебя болят половые органы, Билл?

— Да.

— Почему у тебя болят половые органы?

— Они мне делают больно.

— Кто, Билл? — Нет ответа. — Кто причиняет боль твоим половым органам?

— Они.

— Кто причиняет боль твоим половым органам, Билл?

— Ма и па делают там больно.

— Ма и па делают там больно кому?

— Да. — Челюсть отвисла.

— Делают больно Биллу и... кому еще?

— Делают больно Биллу и Джо.

— Как они делают вам больно?

— Нет. — Во время ответа лицо искажает гримаса. Слова невнятны.

— Если ты расскажешь мне, как ма и па делают тебе больно, ты будешь чувствовать себя лучше.

— Лучше.

— Да. Гораздо лучше. А теперь расскажи, как ма и па делают вам, тебе и Джо, больно, вашим половым органам.

— Нет. Не могу. — Он начинает шевелиться.

— Расслабься, Билл.

— Расслабился.

— Как они делают больно Биллу и Джо? — Юки яростно трясет головой. Мандел какое-то время настаивает, но, почувствовав, что теряет контроль над Юки, утешает его, заставляет расслабиться, успокоиться и говорит:

— Билл, ты теперь большой мальчик. Вполне взрослый. Чувствуешь себя гораздо лучше...

Юки улыбается, тяжело ворочая глазами, и кивает.

— Да.

— Ты теперь чувствуешь себя гораздо лучше?

— Да.

— Билл, тебе нравится доктор, потому что ты знаешь, что я вой друг.

— друг.

— Билл, я здесь, чтобы помочь тебе чувствовать себя лучше.

— Да. Лучше.

— Расскажи доктору, как ты себя чувствуешь. Ты болен?

— Блллн, — звучит у Юки.

— Ты... болен?

— Мммммм. — Больше похоже на стон.

— Скажи доктору, Билл, ты... болен?

— Нннннн.

— Ты олен? — Мандел кричит так громко, что Эйхорд пугается.

— Мммм, — раздается ворчание, голова Юки откидывается назад. Челюсть отвисает.

— Билл. Поговори со мной, Билл. — Все еще очень громкий голос.

— Нннннн, — похоже, он говорит «нет».

— Это критический момент, — объяснил Мандел Эйхорду, в то время как на экране он добивался от Юки только неясных односложных звуков. — Приходится подводить исследуемого к этой точке, где он еще продолжает функционировать, и держать его там на тоненькой ниточке. Когда сталкиваешься с таким новым средством, как это, и с таким подопечным, как Юки, в дело вступает множество посторонних факторов. Сейчас его состояние начинает немного меняться, и я продолжу будить его память, но конечно, то, что ты уже видел, очень важно.

Голос Мандела, доносившийся из усилительных колонок, звучал громко и настойчиво:

— Скажи мне, Билл.

— Да. — На этот раз больше похоже на ответ.

— Билл — я здесь, чтобы помочь тебе чувствовать себя лучше.

— Да. Лучше.

— Скажи доктору. Как ты теперь себя чувствуешь? — Нет ответа.

— Ты... болен?

— Иногда.

— Что означает «болен», Билл?

— Чувствую себя нехорошо.

— Когда ты себя чувствуешь нехорошо, что у тебя болит, Билл?

— Голова. Голова болит.

— Почему у тебя болит голова?

— Очень сильно болит.

— Почему у тебя болит голова, Билл?

— Ничего.

— Ты взрослый, Юки. Сейчас ты уже мужчина, Юки.

— Прекрасно.

Итак, братья прошли через детство, полное унижений.

— Юки, как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно.

— Ты болен?

— Да.

Эйхорда приковало к стулу признание Юки.

— Юки, расскажи доктору, почему ты болен.

— Сосудистый невроз, анафилаксия, анафилактическая пурпура, почечное расстройство, кишечные колики, туберкулез кожи, трахома, перикардит, внутризатылочный...

— Юки скажи доктору, где ты увидел эти слова.

— Слова? На бумаге.

— Тебе нравится запоминать слова?

— Да. Команды.