Эмма и незнакомец - Миллер Линда Лаел - Страница 52

Макон приподнял бровь. Он напоминал Стивена, как могла бы напоминать карикатура — черты лица были красивы, но грубая холодность его манер делала его непривлекательным.

— Не могу поверить, что вы испуганы, мисс Эмма, — сказал он. — Я со своими людьми просто наступал вам на пятки с того дня, когда встретил со Стивеном на дороге.

Эмма сердито вспыхнула, не зная, какие сокровенные вещи он мог, увидеть или услышать. Дотом, вспомнив, как он похитил ее и прижимал пистолет к шее, она окончательно рассердилась.

— Стивен не убивал вашего сына, — тихо сказала она. — Или эту бедную Мэри Макколл.

— Мой брат умеет убеждать, — ровно ответил Макон, но его карие глаза вспыхнули сдерживаемой ненавистью. — Я вижу, что он использовал свое несомненное очарование, чтобы убедить вас, что его сердце чисто, как свежевыпавший снег.

Эмма снова попыталась вырваться, но он крепко держал ее руку в своей, а пальцы другой впились в талию. Она всматривалась в танцующих и стоящих гостей, ища глазами Стивена. Он разговаривал с Фрэнком Дива и почувствовал ее взгляд, потому что сразу посмотрел в ее направлении.

Очевидно, он полагал, что она все еще танцует с Фултоном, и, когда увидел Макона, решительно направился к ним.

Макон крепко прижал Эмму, так что ее лоб касался его, а грудь была прижата к нему. Он обдал ее теплым зловонным дыханием.

— Когда ты приедешь в Новый Орлеан, а моего дорогого братца не будет, мне придется поучить тебя не расставлять ноги для убийц.

Он повернулся и быстро ушел.

Когда Стивен проходил мимо нее, Эмма поймала его за руку.

— Пусть он уйдет, — растерянно прошептала она. — Пусть уйдет.

Стивен долго колебался, потом повернулся спиной к удалявшейся фигуре брата и нежно взял Эмму за руку.

— Пошли и попробуем торт, который Дейзи испекла для нас, — тихо сказал он.

После торта был фотограф. Встав в гостиной за креслом Стивена и положив руку ему на плечо, Эмма подумала: будет ли заметно на фотографии то напряжение, которое она испытывает сейчас.

Она страшно обрадовалась, когда фотограф закончил; вспышка так ослепила ее, что Стивену пришлось выводить ее из комнаты.

— Что он сказал тебе? — спросил он, когда они остались одни в кабинете Хлои за закрытой дверью. Эмма потерла глаза.

— Кто? — ответила она, стараясь протянуть время.

Стивен только посмотрел на нее — лицо исказилось, рот плотно сжался.

В затылке у Эммы застучало от боли, и она вздохнула. Больше всего ей хотелось уйти в свою комнату и лечь с холодным компрессом на лбу. Они оба понимали, что Стивен говорил о Маконе, но Эмма боялась признаться, что этот человек снова угрожал ей. Стивен рассердится, может быть, придет в ярость и станет настаивать, чтобы она осталась в Витнивилле до окончания суда, или отошлет ее в Чикаго.

— Он только хотел потанцевать, — сказала она, избегая взгляда мужа.

Стивен грубо, но не больно схватил ее за подбородок.

— Раз и навсегда, Эмма, — прошептал он, — не лги мне. Я не потерплю ложь даже от тебя.

На ресницах Эммы повисли слезы.

— Он сказал… он сказал, что ему придется научить меня н-не расставлять н-ноги для убийц, как только тебя не будет.

Лицо Стивена исказилось от гнева, он резко повернулся и бросился к двери. Она побежала за ним и поймала за руку.

— Хватит одного суда об убийстве, — крикнула она. — Пожалуйста, Стивен, — не обращай внимания! По его лицу она видела, как сильные чувства сменяют друг друга. Наконец Стивен провел растопыренными пальцами по волосам и сказал:

— Я хочу убить его.

Он сжал руку в кулак и яростно ударил им в стену.

— Я хочу убить его!

— Я знаю, — нежно сказала Эмма. — Но ради этого не стоит жертвовать всем, что у нас впереди, Стивен.

Он привлек ее к себе и обнял, прижавшись губами к ее волосам.

— Когда меня признают невиновным в убийстве Мэри, первое, что я сделаю — буду любить тебя. Второе — проучу как следует Макона.

Эмма улыбнулась ему.

— Когда я покончу с тобой, — пообещала она, полная храбрости и надежды, — у тебя уже не будет сил ни на что.

Стивен хрипло засмеялся.

— Даже так? — возразил он. — Ну, тогда мне, возможно, лучше отвести вас наверх, миссис Фэрфакс, и выяснить, не обманываете ли вы.

— Вам придется подождать, — весело откликнулась Эмма. — Я собираюсь наслаждаться приемом по случаю свадьбы.

— Именно об этом я думал, — отозвался Стивен.

Эмма засмеялась в покачала головой, снова забыв про свои опасения, утопая в бесконечной любви, которую она испытывала к этому человеку.

Джоэллен Ленаган с отвращением осматривалась в захламленном маленьком кабинете шерифа Вудриджа. Она боялась испачкать свое новое платье из кисеи и хотела побыстрее вернуться на вечер. Бог знает, в Бостоне нечасто можно будет повеселиться.

— Не понимаю, почему этот глупый старик выбрал сегодняшний день для своей отставки, — проворчала она, пока отец методично просматривал объявления, прикрепленные к стене, и выкидывал большинство из них.

— Успокойся, Джоэллен, — нетерпеливо буркнул Большой Джон. — Очисти стол или сделай еще что-нибудь.

Джоэллен страдальчески вздохнула.

— Вечер еще не кончился, — пожаловалась она, выдвигая средний ящик стола шерифа и глядя на кучу бумаг и писем, сваленных в нем. — Ты мог бы оставить меня у Хлои, пока занимаешься с этим.

— Еще одно слово, Джоэллен… — предупредил ее отец, даже не обернувшись. — Еще одно слово.

Выпятив от обиды нижнюю губку, Джоэллен вывалила содержимое ящика на стол и стала просматривать бумаги. Среди них было много объявлений, в основном старых, несколько писем и телеграмм от шерифов других городов.

Джоэллен небрежно выбросила их все в мусор.

Один голубой конверт заинтриговал ее, возможно потому, что почерк показался женским. С ехидной улыбочкой Джоэллен приготовилась к открытию, что беззубый старый шериф Вудридж крутил роман с какой-нибудь вдовой из — она посмотрела на обратный адрес — территории Вашингтон.

Ловко и быстро, чтобы не заметил отец, она открыла конверт и развернула листок бумаги.

Сначала, потому что послание явно не было любовным письмом, девушка разочаровалась. Потом, затаив дыхание, она поняла, что письмо было написано не кем иным, как мисс Лили Чалмерс, одной из пропавших сестер, которую противная Эмма Чалмерс искала все эти годы.

Вспоминая, как она потеряла Стивена из-за Эммы, как видна всем их обоюдная страсть, Джоэллен поняла, что представилась прекрасная возможность для мщения, и воспользовалась ею. Она спрятала письмо в свою сумочку и безмятежно заговорила с отцом, когда он обернулся к ней.

— Что-нибудь интересное?

Джоэллен покачала головой.

— Только объявления о розыске преступников, которые умерли или были в тюрьме задолго до моего рождения.

Большой Джон вздохнул и просунул большие пальцы рук в петли ремня.

— Я, должно быть, сошел с ума, согласившись стать мэром этого города. — Он задумчиво нахмурился. — Может быть, мне удастся назначить Фрэнка Диву шерифом. Он бы хорошо работал, но я боюсь потерять его…

Джоэллен совершенно не волновало, кто будет шерифом в Витнивилле. Ей только хотелось вернуться на вечер, танцевать и кокетничать, все время помня, что в ее сумочке лежит письмо от сестры Эммы.

— Как ты думаешь, я уже достаточно взрослая, чтобы носить другую прическу, с поднятыми волосами? — спросила она, стремясь переменить предмет обсуждения на более интересный — на самое себя.

Большой Джон рассердился.

— После твоего путешествия по индейским территориям тебе еще повезло, что вообще остались волосы.

Джоэллен совсем не хотелось обсуждать свою последнюю выходку.

— Можно мне теперь вернуться на вечер? Пожалуйста.

Скотовод провел рукой по седым волосам и кивнул.

— Мне все равно надо поговорить с Дивой.

Джоэллен не осмелилась бы сказать это вслух, но понимала, что отец хотел видеть Хлою Риз, а не разговаривать с кем-то.