Эмма и незнакомец - Миллер Линда Лаел - Страница 32

— Не думай, что это беспокоит меня, — солгала она. — Я рада проводить тебя.

Стивен хмыкнул.

— Полагаю, что так, — согласился он. — Но осмелюсь заметить, мисс Эмма, что вы будете счастливы и увидеть меня вновь. Может быть, я снова увезу вас на остров и буду любить на поляне с маргаритками.

На щеках Эммы вспыхнул жар, потому что простым напоминанием о неистовом наслаждении, которое она испытала, Стивен пробудил в ней множество ощущений. Она прикусила нижнюю губу и уныло взглянула на него.

— Две недели не так долго, — нежно утешил он ее, привлекая к себе и кладя подбородок ей на макушку. — Кроме того, когда я вернусь, будет лето.

Эмма затрепетала, представляя необыкновенные поцелуи и ласки Стивена под яркой летней луной.

— В следующий раз тебе будет лучше, — хрипло продолжал Стивен, успокаивая ее легкими движениями рук вдоль спины. — Больше не будет больно. Будет только наслаждение.

Эмма посмотрела на него, не зная, понимает ли он, что тот экстаз, который он вызывает в ней, так силен, что переходит почти в боль.

— Ты не можешь остаться? — прошептала она. — Не мог бы кто-то другой перегнать скот?

Он покачал головой, потом наклонился, чтобы крепко поцеловать ее в губы.

— Готовься, — сказал он, отпуская ее, — потому что я буду любить тебя, где бы ты ни была.

С этими словами он легонько шлепнул Эмму, надел шляпу и пошел насвистывая по дорожке к калитке.

Эмма встала с качелей, руки сжимались в кулаки, кровь горела в жилах. Стивен хотел, чтобы она думала о нем все время, пока его не будет, и он достиг этого своими поцелуями и словами. Ей страстно хотелось поступить ему назло, но она знала, что проведет следующие две недели мечтая, как все будет, когда вернется Стивен. И какие восхитительные веши он будет делать с ней.

Покружившись на одной ножке, Эмма поспешила в дом и влетела в большую гостиную, где застала Хлою и Большого Джона Ленагана в середине поцелуя. Они не слишком поспешно отодвинулись друг от друга при появлении Эммы.

— Мне кажется, вы будете счастливы узнать, — объявила она, — что Фултон и я, возможно, никогда больше не будем разговаривать друг с другом.

Хлоя посмотрела на Большого Джона и отошла от него к Эмме.

— Так ты не будешь витнивилльской Уитни?

Эмма подумала обо всем, что могла бы иметь, если бы любила Фултона, если бы он не оказался таким мерзавцем. Пожертвовать красивой одеждой, домом и путешествиями в Европу — это было нетрудно, потому что с Хлоей она жила достаточно обеспеченно. Она горевала о приглашениях на утренний чай, о почетном месте в церковном хоре. И о теплых улыбках, подаренных ей другими молодыми женщинами на улице или в магазине.

Хлоя прочитала муку на лице девушки и взяла ее за руки.

— Мне жаль, милая, — сказала она.

Эмма вспомнила эпизод в темном коридоре гостиницы.

— Я бы не смогла вынести его прикосновения, — доверчиво сказала она, на минуту забыв о присутствии Большого Джона.

Хлоя нежно поцеловала ее в лоб.

— Ступай спать и выбрось этот вечер из головы.

Эмма взглянула на Большого Джона, который наблюдал за ней с отцовской любовью, и тоже поцеловала его.

— Спокойной ночи.

У себя в комнате Эмма сбросила платье и накинула халат. Потом, достав свежую ночную рубашку из комода, спустилась вниз по черной лестнице и прошла по коридору в ванную. Хорошая горячая ванна поможет ей почувствовать себя лучше.

Тщательно закрыв дверь, Эмма наполнила ванну горячей водой и добавила немного ароматических солей, которые Хлоя подарила ей на Рождество. Воздух заблагоухал ароматом диких цветов.

Эмма закрутила косу короной вокруг головы и медленно, с наслаждением опустилась в воду. В голове возникали воспоминания о том, как Стивен любил ее среди маргариток. Она вспомнила, как отвечала ему, я щеки ее вспыхнули. Закрыв глаза, Эмма вернулась мысленно в маленькую тесную квартиру в Чикаго, где жили три сестры с Кэтлин, их матерью.

Она ясно представила Кэтлин, словно та сейчас стояла перед ней — темные взъерошенные волосы, смеющиеся карие глаза. О, она была красива, когда не пила. Мужчины кружились вокруг нее, с охотой покупая безделушки и бутылки, все, что она хотела.

Эмма с сестрами старались не попадаться на глаза, когда в квартире был кто-то из мужчин, но квартирка была тесной — не было места спрятаться. Кровать Кэтлин отделялась от кровати, на которой спали девочки, холщовой занавеской, и практически каждую ночь тени на ней то сливались, то разъединялись.

Обычно мужчины уходили перед рассветом. Некоторые были добрыми, разжигали уголь в печи перед уходом, а на столе всегда оставались деньги. Несколько дней все было хорошо. Кэтлин покупала фрукты и тушенку для Каролины, чтобы приготовить ее с капустой, а иногда они вчетвером шли на представление с танцорами, жонглерами и глотателями огня.

Но потом всегда Кэтлин впадала в странное отчаяние и покупала на последние деньги бренди, напиваясь до такого состояния, что могла даже упасть с кровати. Каролине приходилось заботиться о матери, словно та была ребенком.

Когда появился солдат, казалось, все изменилось. Кэтлин сказала, что влюблена, что выйдет замуж за Мэтью Харрингтона и жизнь у них изменится.

Да, размышляла Эмма со вздохом, Кэтлин была права — с приходом Мэтью Харрингтона в красивой голубой форме жизнь изменилась.

Кэтлин ничего не делала, только пила и лежала за занавеской с Мэтью. Каролина воровала деньги из карманов его брюк, чтобы было на что купить еду.

— Он хочет трогать меня, — сказала Эмма Каролине бледным зимним утром, когда они шли по улице, Лили бежала вперед, подкидывая ногой жестянку.

— Мэтью? — спросила Каролина, ее карие глаза смотрели с тревогой. Ей было всего восемь лет, но теперь, со смертью бабушки, все тревоги и заботы легли на ее детские плеча. — Что он говорил?

— Он пытался посадить меня на колени, когда мамы не было рядом.

Каролина рассердилась.

— Не подходи к нему, — предупредила она.

Как выяснилось, им не надо было волноваться, потому что на следующий день, когда лавочники вывешивали в витринах рождественские гирлянды, Кэтлин объявила о своем решении. Мэтью хотел, чтобы девочки уехали на Запад на сиротском поезде. По его теории, им будет лучше на открытых просторах, чем в большом городе, и Кэтлин решила, что это хорошая мысль.

Эмма закрыла глаза, вспоминая, как маленькая Лили, всего-то шести лет, плакала и умоляла мать не отсылать их. Она обещала быть хорошей девочкой и чистить сапоги Мэтью, если только Кэтлин позволит им остаться.

Слезы повисли на ресницах Эммы. Где сейчас Лили? Счастлива ли? Ищет ли она своих сестер, как Эмма? Такие же у нее красивые серебристые волосы? Жива ли она вообще?

Эмма смахнула слезы рукой и стала вспоминать старшую сестру, Каролину. Она была уверена, что Каролина выжила, потому что была самой сильной и решительной из них. Она тоже ищет своих сестер — Эмма чувствовала это всем своим существом, В один прекрасный день они найдут друг друга и ответят на все вопросы.

Шериф Вудридж становился стар. Он признавался себе в этом, сидя за столом в тюрьме и почесывая голову под шляпой.

Он был страшно рад, что танцы прошли без неприятностей. Иногда несколько парней начинали спорить из-за хорошенькой оборки, и завязывалась драка.

С такой неприятностью шерифу было не справиться, особенно если у молодых ребят было при себе оружие.

Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, шериф открыл ящик своего стола. Он был забит письмами и объявлениями о разыскиваемых преступниках. Шериф все собирался разобраться с ними.

Он решительно вытащил охапку объявлений и набил ими печку. Он собирался проделать то же с письмами, но тут помешало чувство вины. Одно письмо было в чистом голубом конверте, подписанном аккуратным почерком. И оно не было старым. Всего неделя или две.

Любопытство возобладало над ленью, и шериф Вудридж ногтем открыл конверт и вытащил листок.