Огонь луны - Миллер Линда Лаел - Страница 46

Филип был так добр; Мэгги уже почти забыла о том, что прежде всего по его вине она оказалась в Австралии. Если бы не он, она, вероятно, до сих пор работала бы в Лондоне. Она покачала головой.

— Ничего, спасибо.

Как только дверь за Филипом закрылась, Мэгги бросилась в ванную комнату.

«Нервы, — подумала она, прополоскав рот и побрызгав водой в лицо. — Просто нервы. Незачем тревожиться».

Все утро с ней провозились портнихи, которые оказались сестрами из северной Англии. Они снимали мерки, драпировали и закалывали ткани, пока Мэгги не решила, что упадет в обморок, если ей не позволят присесть. Ее вернула к жизни неожиданная гостья.

— Мэгги! — пропела, словно они были лучшими подругами, Лоретта Крэйг, влетев в гримерную, даже не потрудившись постучать. Она походила на видение в изумрудно-зеленом бархате, украшенном черными галунами. В руках она держала такого же цвета зонтик, а на голове у нее была элегантная шляпка с зеленым перышком. — Как приятно снова тебя видеть!

Сестры из северной Англии удалились. Мэгги глубоко вздохнула, приготовившись к несомненно тягостной беседе.

— Здравствуйте, мисс Крэйг, — сказала она, по-королевски спускаясь со стула, на котором стояла. Поддерживать достойный вид было весьма непросто, так как на ней не было ничего, кроме нижнего белья.

Тихонько вздохнув, Лоретта уселась в шезлонге и принялась стаскивать лайковые перчатки. Мэгги не могла больше терпеть этого.

— Что вам здесь нужно? — решительно спросила она.

Лоретта очаровательно улыбнулась. Мэгги могла бы даже назвать ее улыбку ослепительной.

— Ну, детка, я пришла помочь тебе с ролью и все такое. Будучи гораздо более опытной актрисой…

— Я не нуждаюсь в том, чтобы мне помогали справиться с ролью, — резко перебила ее Мэгги. — Я могу прочитать пьесу почти наизусть.

Лоретта изогнула соболиную бровь. Она была по-настоящему красивой, подумала про себя Мэгги, и намного более искушенной, о чем могла только мечтать девятнадцатилетняя девушка, выросшая в странствующем цирке. Лоретта уже явно раскусила слабость Мэгги.

— Ты слишком молода для роли Катарины, должна сказать. Я могла бы представить тебя в роли Бьянки, но…

В дверь постучали, и Мэгги, схватив лежащее на полу шерстяное платье, нырнула за ширму, поспешно натягивая через голову свое одеяние.

— Привет, Лоретта, — услышала Мэгги голос Филипа. — Чем обязаны такой… чести?

По шороху бархата Мэгги догадалась, что Лоретта встала. Застегивая платье, она услышала, как та устало ответила:

— Хотела предложить свою помощь. Но мисс Чемберлен, по-видимому, не нуждается в руководстве более опытных людей.

— И старших, — зло добавил Филип. Мэгги выглянула из-за края ширмы, заметив, каким убийственным взглядом Лоретта смерила Филипа, перед тем как с царственным видом выйти из гримерной.

— Думаешь, такое будет часто происходить? — спросила Мэгги, выходя из-за ширмы.

Филип усмехнулся.

— Сомневаюсь. У Лоретты своя роль, в другом театре.

Мэгги снова почувствовала себя брошенной. — Который принадлежит мистеру Маккене?

— По правде говоря, — как-то неохотно сказал Филип, — другие театры были переданы Лоретте. Что-то вроде прощального подарка.

Интересно, какие «прощальные подарки» от Риви ожидают ее, когда ему наскучит их роман? Однако она быстро взяла себя в руки: Риви просил ее выйти за него, она будет не любовницей, а женой.

— Понятно, — сказала она.

Вскоре после этого начались репетиции, и Мэгги узнала, что, будучи во всем остальном весьма ласковым, Филип оказался суровым руководителем, когда дело доходило до неудачных сцен и забытых строчек.

Актера, игравшего роль Петруччо, звали Сэмюэл Фэрмонт. Он был англичанином, и в его лице Мэгги нашла друга и учителя. Высокий, белокурый и очень красивый, Сэмюэл был совершенным сценическим героем. Когда репетиция закончилась, он проводил Мэгги до гримерной.

— Вы действительно очень хороши, — ласково сказал он. Все время она гордилась тем, что отлично знает свою роль, но Филип ругал ее с самого начала: все, что она ни делала, было не так.

— Благодарю вас, — сказала она упавшим голосом.

— Могу ли я пригласить вас на ужин? — спросил Сэмюэл, помявшись у двери.

Сначала она собиралась отказаться, но потом что-то внутри нее восстало при мысли о том, что Риви может содержать ее так же, как содержал Лоретту, и гордость Мэгги воспламенилась. А кроме того, если не принимать в расчет серьезность предложения Риви о женитьбе, скромный ужин в компании нового друга казался вполне невинным и даже забавным.

— Не откажусь, — сказала она.

— Превосходно, — улыбнулся Сэмюэл. — Буду ждать вас у выхода.

Мэгги нырнула в гримерную и принялась быстро расплетать волосы. С платьем ничего нельзя было поделать, но она уныло встряхнула жесткие юбки и вышла.

Сэмюэл был весьма преуспевающим актером: он повел Мэгги в один из лучших ресторанов и заказал жареную утку и вино.

— Из вас получится восхитительная Катарина, — сказал Сэмюэл, грациозно поднимая бокал за Мэгги. — В вас есть огонь, задор…

— Думаю, Филип видит меня в роли Бьянки, устало заметила Мэгги. — Знаете, эта роль изначально предназначалась для меня.

Сэмюэл улыбнулся; в своем жилете цвета ржавчины он выглядел, как настоящий щеголь. Отблески света играли в его пшеничных волосах.

— Почему же он передумал?

Конечно же, Мэгги не могла рассказать ему всю правду. Что он подумает о ней, узнав, что она женщина Риви Маккены, получившая роль только благодаря тому, что владельцу театра захотелось ублажить ее этим.

— Не знаю, — солгала она. А потом, чтобы сменить тему разговора и поскольку ее разбирало любопытство, Мэгги спросила: — Как получилось, что вы в Австралии, мистер Фэрмонт?

— Пожалуйста, — нежно упрекнул он, — мое имя Сэмюэл. А в Австралии я потому, что искал приключений. Как только рассчитаюсь за дорогу, поеду в Америку. Всегда хотел повидать это местечко.

На какой-то миг Мэгги почувствовала ужасную, острую тоску по родине. Но она тут же оставила эту мысль. Глупо скучать по тому месту, где у тебя нет ни родных, ни друзей.

— Это будет замечательно, — сказала она.

— Вы когда-нибудь скучаете по своей стране? — мягко спросил Сэмюэл, держа в руке бокал мерцающего багряного вина.

Мэгги кивнула, опустив глаза.

— Да, но у меня там больше никого нет. — Она коротко обрисовала ему свое безрадостное детство, а потом и потерю родителей.

Сэмюэл вздохнул.

— Мы живем в одиноком мире, Мэгги, в одиноком мире.

Мэгги почувствовала неловкость и сосредоточилась на том, что оставалось от ужина. В чем-то Сэмюэл был прав. В мире было так много людей, но немногие из них надолго соприкасались с жизнью других.

— Да, — ответила она.

Прежде чем продолжился их разговор, возле столика появился Филип. Вид у него был огорченный и раздраженный.

— Что, черт возьми, все это, по-твоему, значит? — строго спросил он возбужденным шепотом у Мэгги, даже не глядя на Сэмюэла.

Мэгги слишком устала и измучилась, чтобы сердиться на вторжение Филипа, как она поступила бы в любое другое время.

— Ужинаю, — сказала она, констатируя очевидный факт.

Сэмюэл поднялся; он был достаточно высок и силен, и взгляд, который он обратил на Филипа, не отличался дружелюбием.

— У вас, полагаю, есть серьезная причина на то, чтобы так бесцеремонно навязываться, — сказал он.

Филип храбрился, хотя было очевидно, что более крупные размеры Сэмюэла пугали его. Он сердито взглянул на Мэгги и процедил сквозь зубы:

— Мы уходим, мисс Чемберлен. Прямо сейчас!

Мэгги бросила свою салфетку.

— Прошу прощения! — прошипела Мэгги, уверенная в том, что люди за соседними столиками оборачиваются к ним, а она могла бы обойтись и без их внимания.

Филип прилежно игнорировал Сэмюэла, который, казалось, был готов задушить его. Лицо Филипа побагровело, а янтарные глаза буквально пылали от негодования.