Огонь луны - Миллер Линда Лаел - Страница 33

Дункан в бешенстве выскочил из кабинета, чтобы распорядиться насчет экипажа.

Леди Симоне оказалась не старой скучной матроной, не вертихвосткой. Хотя Мэгги ожидала и то, и другое. Но вместо этого та оказалась симпатичной молодой женщиной с модно уложенными черными волосами и живой, искренней улыбкой.

— Я знаю, где все самые лучшие магазины, — приветливо сказала она Мэгги, когда они отъехали от дома в элегантном экипаже. — А Гарри говорит, что никто лучше меня не умеет тратить деньги.

Несмотря на свое положение, Мэгги поняла, что ей нравится леди Симоне, которая настаивала на том, чтобы к ней обращались Розалинда. Как вскоре узнала Мэгги, она была герцогиней. В ожидании приключений они со своим титулованным мужем решили провести в Австралии несколько лет. У них было двое детей, несколько домов в Англии и четыре собаки, о которых она говорила с такой же любовью, как и о будущем герцоге Девонширском и его младшей сестре Полли.

— Вы с Дунканом уже давно дружите? — спросила Мэгги, когда в разговоре наступила пауза.

— Мне так нравится ваш американский акцент! — сияя, прощебетала Розалинда. — Ах, да, мы с Гарри знаем Дункана уже несколько лет. У нас есть акции его опаловых приисков.

Мэгги оцепенело кивнула. Хотя она и провела в Англии несколько лет, ей никогда не доводилось так близко общаться с настоящей аристократкой, и она немного растерялась.

— Вам понравится обед в Правительственном доме, — продолжала Розалинда, переведя дыхание. — И, конечно же, в заливе будут лодочные гонки, а в июне будет празднование юбилея Ее Величества.

Мэгги откашлялась.

— Я ведь на самом деле только гувернантка, — заметила она, намекая на то, что ее вряд ли пригласят на приемы для знати.

Розалинда уставилась на Мэгги своими голубыми глазами, эти слова ее явно озадачили.

— Гувернантка? Но у нас с Гарри было такое впечатление, что… О, не обращайте внимания.

Мэгги замерла, сложив руки на коленях.

— Будьте любезны, какое же у вас впечатление? — со спокойной настойчивостью спросила она.

— Ну, вы так милы, вы американка и все такое… Ну, мы думали, что Дункан возможно собирается… собирается жениться на вас.

Мэгги так быстро вдохнула, что чуть было не поперхнулась.

— Я — гувернантка, — повторила она, когда смогла снова заговорить. — И еще я должна быть чем-то вроде хозяйки дома.

Розалинда изобразила на лице дружелюбие.

— Ну-ну, значит хозяйки? Мне казалось, Дункан покупает вам приданое.

Мэгги немного подалась вперед, понизив голос до шепота, хотя и знала, что никто не может подслушать ее.

— А это, ну, так и должно быть? Чтобы я служила еще и как хозяйка? Это нормально?

Розалинда хихикнула.

— Разумеемся, нормально. Что за умница этот Дункан… Если бы вы были чем-то еще, помимо гувернантки и хозяйки, ему пришлось бы держать в доме еще и дуэнью!

Это замечание не слишком успокоило Мэгги.

— Вы ведь не хотите сказать, что мистер Кирк может иметь на меня какие-то виды?

Красивые голубые глаза Розалинды загорелись.

— Дорогая, Дункан на всех нас имеет виды, — ответила она.

Мэгги застонала и, закрыв глаза, откинулась на сиденье. Розалинда ободряюще потрепала ее по руке и сказала:

— Дункан — джентльмен.

Мэгги вспомнила зеленый огонек в глазах Дункана Кирка, когда он всего несколько часов назад излагал ей свои требования, и попыталась понять, знает ли Розалинда Симоне, о чем говорит. Остальную часть дня она бегала по магазинам вслед за энергичной юной герцогиней. Несколько платьев были куплены в отделах готового платья, а десяток других они заказали. Были выбраны туфли, сумочки, как дневные, так и вечерние, зонтики и духи. Мэгги представила себе, сколько все это стоит, и у нее снова заболела голова. К тому времени, когда они с Розалиндой вернулись в резиденцию Кирка, которая была в двух шагах от Правительственного дома, Мэгги совершенно обессилела. Нагрузившись таким количеством свертков, которое могла унести, она поспешила к себе в комнату, найдя там горничную, которая снимала с постели белье и одеяла.

В голове у Мэгги завертелись всевозможные догадки, что бы это могло значить. Она уронила свертки на пол. Единственное, что могло быть хуже, чем оставаться в доме Дункана Кирка еще целый год, — это покинуть его в тот же день с позором и бесчестием.

— Что вы делаете? — воскликнула Мэгги.

Горничная уже встала на колени, подбирая коробки, которые уронила Мэгги.

— Собираю ваши вещи, мисс, как видите. Если бы не усталость, Мэгги наверняка засмеялась бы.

— Я хочу сказать, зачем вы снимаете постельное белье?

Молодая горничная подняла на нее глаза, загрубевшей рукой поглаживая серебристую коробку от платья.

— Хозяин хочет, что бы вы, мисс, спали на втором этаже, — ответила она, наклонив голову на бок. На ней была маленькая шапочка, которая, казалось, неминуемо должна была бы утонуть в копне кудрявых каштановых волос, а нос у нее был слегка курносый.

— Ступайте сейчас туда — ваш ужин пришлют наверх, — а я принесу ваши вещи попозже.

Мэгги открыла рот, чтобы возразить, но потом закрыла его. У нее уже не осталось сил бороться с «хозяином» и его судейскими решениями. Он все равно победит, хоть сегодня, хоть завтра.

— Какая комната моя? — обиженно спросила Мэгги.

— Та, что в дальнем конце коридора, мисс, подальше от лестницы.

Мэгги вышла из комнатки, которая когда-то была достаточно хороша для других гувернанток, и рассеянно поправила смятые постели Джереми и Тэда. Интересно, где они сейчас, и когда же у нее появится возможность позаниматься с ними, если такой шанс вообще представится? Или они были просто оправданием, как и звание «хозяйки», для того, чтобы Дункан мог держать Мэгги в своем доме, отдавая приказы и наряжая, как дорогую куклу?

Мэгги проклинала Филипа Бригза, по чьей милости она приехала в эту страну, отдаленную от всего света. И когда она спускалась по лестнице и шла по коридору второго этажа, на ее глазах стояли слезы злости, усталости и разочарования.

Комната, как и ее апартаменты в Сиднее, была слишком великолепна для гувернантки: на окнах висели мягкие шторы голубого бархата, украшенные золотыми кистями, накидка на массивной кровати красного дерева была сделана из какой-то тонкой белой ткани, а плюшевые подушки самых разнообразных форм, размеров и цветов придавали ей распутно-роскошный вид ложа в гареме. Мэгги застыла в дверях. Она, конечно же, не могла бы пойти на улицу, но начала сомневаться в том, что быть любовницей Риви Маккены так ужасно. Наверняка он мог бы однажды бросить ее, но в то же время у нее было бы, что поесть и во что одеться, не говоря уже о долгих ночах такого тонкого наслаждения, которое тяжело вынести…

— Вам нравится комната? — поинтересовался низкий голос у нее за спиной.

Мэгги резко обернулась, заметив, что стоит в нескольких сантиметрах от мистера Кирка. От него пахло вишневой водой и хорошим виски, а в зеленых глазах не было ни угрозы, ни злости, только усмешка.

— Она кажется… ну… немного причудливой, — выдавила Мэгги.

Дункан тихо засмеялся, взяв Мэгги за руки у плеч, но тут же, вспомнив о приличиях, уронил руки.

— Вас беспокоит, что я могу попросить взамен, верно? Мне следовало догадаться, что Розалинда забьет вам голову всякой ерундой о моей хищнической натуре.

Мэгги перевела дыхание и отступила на шаг, оказавшись таким образом в этой слишком роскошной комнате.

— Она сказала, что у вас виды на всех женщин, — призналась она, широко раскрыв глаза.

Дункан снова засмеялся, на этот раз запрокинув голову. Глаза его засияли, разглядывая зардевшееся лицо Мэгги.

— Она преувеличивает.

Мэгги не знала, что сказать в ответ, поэтому она просто сделала еще один шаг назад и смотрела в лицо мистеру Кирку. Она увидела, как веселость угасла, уступив место печали.

— Я очень любил жену, мисс Чемберлен, — тихо сказал он, а потом, оставив эти слова висящими в воздухе, повернулся и вышел из комнаты.