Мой разбойник - Миллер Линда Лаел - Страница 25

Она положила голову на грудь Дерби и услышала сильные, удары его сердца.

Улыбка Дерби действовала на нее, как весеннее солнце действует на все живое.

– Но мы как раз этим и собираемся заняться.– Его голос ласково прошелестел у нее над ухом.– И это не самое худшее место.

– Но если все слышали...– попыталась возразить Кейли.

– Просто постарайся быть потише. – Кейли сжала кулак и стукнула его по плечу.

– Не я одна создавала шум, если ты помнишь, – колко заметила она.

Дерби засмеялся, наклонил голову и поймал ее рот жарким поцелуем. Не думая ни о прошлом, ни о будущем, которые все равно перепутались для нее, Кейли отдала этому мужчине всю себя – и свое тело, и свои чувства.

Его язык будоражил в ней страсть, и Кейли отвечала ему ласками. Он был ее господином, ее учителем, она с радостью подчинялась его власти и хотела, чтобы так было всегда.

Продолжая целовать ее, Дерби скользнул руками под бретельки лифчика и опустил их, обнажая трепетную грудь. Немного отпрянув, он восхищенно любовался ее прелестями, взяв в ладони упругие округлости и возбуждая соски подушечками больших пальцев. У Кейли перехватило дыхание, она выгнула спину, с упоением отдаваясь ему.

– Ты такая красивая, – ласково прошептал Дерби.– Ты как нимфа из греческого мифа или богиня, сошедшая с Олимпа.

Он нежно провел пальцем вокруг ее правого соска.

– Ты красиво говоришь для ковбоя, – чуть слышно произнесла она, постанывая.

– Тебе кто-то сказал, что ковбои не умеют красиво говорить? – Его грудь вздымалась от прерывистого дыхания.

Он наклонил голову и стал жадно пожирать губами нежно подготовленный им бутон. Кейли не смогла сдержать тихий гортанный крик. Она вцепилась пальцами в волосы Дерби, прижимая к себе его голову.

– Я никогда... о Боже... не была знакома с ковбоями.

– Это хорошо, – ответил Дерби, с трудом отрывая губы от ее груди.– Я сделаю все, что будет в моих силах, чтобы ты не узнала больше ни одного мужчину.

Печаль потеснила страсть в сердце Кейли, когда она подумала о том, какая судьба ей уготована, но она гнала прочь мрачные мысли, не позволяя печали отравить ей радость упоения ласками любимого. Она обязательно спасет его и их ребенка и никогда не выйдет замуж ни за Саймона Каванага, ни за кого другого, кроме Дерби. Она уже считала себя его женой. Свадебный обряд был бы простой формальностью, ведь их тела и души уже слились в неразрывное целое. Для их любви не существовало границ – во всех временах и во всех измерениях она принадлежала Дерби, а он принадлежал ей.

Дерби продолжал наслаждаться ее грудью, наполнившейся чувственным восторгом, как спелое яблоко наливается соком.

– Мне все равно, услышат нас или нет, – прошептал Дерби.– Скажи мне остановиться, и я остановлюсь, но клянусь, для меня это будет равносильно смерти.

Кейли подняла юбки, помогая Дерби снять с нее панталоны.

– Значит, ты не собираешься помучить меня часок подготовительной игрой?– произнесла она с легкой улыбкой.

– Ты мне позже объяснишь, что это такое, – грубовато ответил Дерби, провоцирующе покусывая мочку ее уха и расстегивая при этом брюки.– И я не считаю слово «мучить» подходящим, хотя, судя по тому, как ты кричишь, можно подумать, что тебя действительно истязают.

Кейли изогнулась всем телом, когда разгоряченный член вошел в ее страждущее лоно. Ее руки скользили по мускулистым плечам Дерби, гладили спину, бока, ягодицы.

– Черт возьми, Дерби, – застонала Кейли, – быстрее.

– Ни за что, – отрывисто произнес он и продолжал двигаться в размеренном темпе, который так заводил ее, что она едва дышала.

Когда все было кончено, Дерби покрыл поцелуями ее лицо.

– Не говори никому, что ты якобы был с Орэли, – сказала Кейли, когда к ней вернулась способность говорить.– Меня совершенно не волнует, как это отразится на моей репутации.

Дерби засмеялся.

– Я тоже думаю, это не имеет значения, – согласился он.– Ты выйдешь за меня замуж, и с твоей репутацией все будет в порядке.

Кейли широко открыла глаза:

– Ты предлагаешь мне стать твоей женой?

–Если ты не пойдешь со мной под венец, я увезу тебя в горы и мы будем жить во грехе.

– С тобой, – задорно улыбнулась Кейли, обвив руками его шею, – с тобой я согласилась бы жить и во грехе.

– Так скажи «да» или «нет», – настаивал Дерби.– Но имей в виду, что, если ты мне откажешь, я всем скажу, что ты мужчина.

Теперь захохотала Кейли:

– А это не повредит твоей репутации?

– Моей? Моей уже ничто не повредит, – ответил Дерби и снова поцеловал ее.

Разбуженная утренним солнцем, коснувшимся ее лица своими ласковыми лучами, Кейли боялась открыть глаза, боялась, что опять окажется в двадцатом веке, в комнате Франсин. Но она почувствовала его запах, запах сильного мужского тела, ощутила его тепло – Дерби был рядом. Он еще спал. От его ресниц, необыкновенно густых, падала тень на загорелую кожу. Один уголок рта был чуть приподнят, и это придавало его лицу насмешливое выражение. Солнечный луч беззаботно играл в спускавшихся волосах. Прилив самых нежных чувств нахлынул на Кейли. Она рассматривала его, затаив дыхание, ее пульс сбился с привычного ритма, кровь бешено стучала в висках.

«Позволь мне остаться с ним, Господи, – мысленно молилась Кейли, – даже если я ничего не смогу изменить, позволь мне остаться и любить Дерби Элдера так сильно, как я только смогу, и так долго, как смогу».

Дерби пошевелился и открыл глаза.

– Если бы ты исчезла, я бы тебе этого никогда не простил, – произнес он полусонно.

Кейли крепче прижалась к нему, и это было не трудно – на постели, на которой они лежали вдвоем, едва уместился бы один человек.

– Только и всего-то? – засмеялась она.

– А ты дерзкая девчонка, – заметил он с улыбкой.

Кейли уткнулась головой ему в шею. Ее сердце переполняло счастье, о котором она могла только мечтать.

– Что касается секса, – заявила она со всей прямотой, – то здесь я безусловно полностью в твоей власти. Однако я должна тебе сказать, что женщины моего времени не бессловесные рабыни своих мужей, которые никогда не перечат им и спешат подчиниться любому приказу.

– А когда вообще женщины были бессловесными рабынями, бесприкословно подчиняющимися приказам своих мужей? – усмехнулся Дерби.

– Тем не менее, женщины в девятнадцатом веке не имеют права участвовать в выборах, – возмущенно нападала Кейли.– Женщина является, по сути, движимым имуществом своего супруга и имеет не больше прав, чем его лошадь или собака.

Дерби откинул простыню, обнажив ее грудь, и легонько прикоснулся к ней пальцами. Кейли затрепетала от удовольствия, но изо всех сил старалась не потерять контроль над собой.

– Ты должен... пообещать мне, Дерби, что ты... о Господи... что ты не будешь пытаться подчинить меня себе, – еле вымолвила она срывающимся голосом.

Он заглянул ей глубоко в глаза, в самую душу.

– Даю тебе слово, – уверенно произнес он.– Любовь моя, ты всегда будешь сама себе хозяйкой.

Дерби не долго отсутствовал, он вскоре вернулся с продуктами и пообещал, что предоставит Кейли целую лохань горячей воды – ей не терпелось искупаться и одеться в соответствии с модой девятнадцатого века. А пока не было воды, Кейли набросилась на еду как голодный волк. Дерби тем временем притащил лохань размером в три четверти среднего человеческого роста.

– Хорошо, что ты не купил мне корсет, – заметила она, подумав о викторианской моде, – потому что я все равно не стала бы его носить.

– Да он тебе и не нужен.

– Ты необыкновенный мужчина. Продолжай говорить мне комплименты и можешь делать со мной все, что хочешь, я буду мягкой глиной в твоих руках.

Дерби собрался за горячей водой и уже стоял в дверях.

– Ты и так глина в моих руках, – с улыбкой бросил он в ответ, едва успев захлопнуть дверь, пока ему в голову не попала сладкая булочка, которую швырнула в него Кейли.

Когда он скрылся, Кейли, все еще улыбаясь, подошла к комоду и посмотрелась в стоявшее на нем маленькое зеркальце для бритья. Она выглядела настолько же счастливой, насколько и ощущала себя – ее щеки налились румянцем, глаза блестели.