Любовь на плахе (Невеста) - Миллер Линда Лаел - Страница 54

Даниель что-то еще сказал Айре Дженьюэри, — что именно, она не слышала, — затем быстро подошел и одним прыжком вскочил на козлы.

— Ну и зачем тебя сюда понесло? — спросил Даниель, когда фургон отъехал от шумной лесопилки. — Помимо того, конечно, чтобы выставить меня круглым идиотом.

Джоли закусила нижнюю губу, чтобы не зареветь в голос. Она так хотела хоть чем-нибудь помочь Нан Калли! Однако теперь понимала, что все ее действия были просто спонтанными. Она сначала делала, а потом думала!

— Я отказываюсь что-либо объяснять вам, мистер Бекэм. Как теперь оказалось, вы вовсе мне не друг.

— Ты права, Джоли… Я не твой друг. Я твой муж. И по этой причине я хочу знать, что заставило тебя устроить публичный спектакль.

Джоли передернула плечами и небрежно махнула рукой.

— Было бы крайне неразумно доверять вам, мистер Бекэм, — холодно сказала она. — Ведь вы, без сомнения, тут же помчитесь к Пилар, чтобы все рассказать ей, причем в подробностях, как старая сплетница-служанка. А там и весь город узнает.

Краем глаза Джоли заметила, как заходили желваки на скулах Даниеля.

— Айра Дженьюэри просто хотел разозлить тебя, — возразил он после томительной паузы. Затем, вместо того, чтобы повернуть домой, он остановился перед домом, где размещался офис начальника полиции. — Я ничего не рассказывал ни Пилар, ни вообще кому бы то ни было.

Джоли скрестила руки на груди.

— Тогда откуда же он знает, что вы просто горите желанием избавиться от меня? — в ярости прошипела Джоли.

Даниель вздохнул:

— Не знаю, Джоли. Может быть, кто-то подслушал наш разговор…

Джоли посмотрела на здание городской тюрьмы и задрожала, совсем как недавно, когда была приговорена к смертной казни через повешение.

— Только не думай, что я принимаю твое оправдание, — бросила Джоли. — Просто я принимаю это к сведению, вот и все.

Даниель остановил фургон и спрыгнул на дорогу.

— А мне не в чем оправдываться, — ответил он, снимая шляпу и вытирая пот на лбу рукавом рубашки.

Глаза у Джоли сузились, когда она смотрела на уродливое здание городской тюрьмы. На одной из стен были развешаны портреты разыскиваемых преступников и пропавших людей.

— Что мы здесь делаем?

— Начальник полиции хочет переговорить с тобой, вот и все, Джоли. — Даниель обнял жену за талию и помог ей слезть с фургона. — Не бойся, беспокоиться не о чем.

Только человек, который никогда не ждал, когда его вздернут, мог сделать такое замечание. У Джоли вспотели от волнения руки.

— Даниель…

Он ободряюще сжал ей руку и подтолкнул вперед.

— Я не оставлю тебя.

Начальник полиции оказался пожилым человеком с темно-синими глазами и одной, но очень большой веснушкой на лице. Он не потрудился встать со стула, когда в кабинете появились Даниель и Джоли. Он коротко кивнул Даниелю, гоняя спичку из одного угла рта в другой.

— Доброе утро, — буркнул хозяин кабинета. Джоли полагала, что охватившая ее паника слишком велика, чтобы ее можно было скрыть, но она все же постаралась и только прижалась к Даниелю, не отрывая глаз от двух зарешеченных камер.

— Присаживайтесь, — сказал начальник полиции Вилкокс, который по-прежнему обращался то-лько к Даниелю, словно Джоли тут и не было.

Вместо того чтобы послушно сесть, Даниель, к изумлению жены и блюстителя закона, стремительно обошел вокруг стола, схватил Вилкокса за шиворот и поставил на ноги.

— Мне нравятся мужчины, которые встают, когда в комнату входит миссис Бекэм, — тоном старого приятеля сказал Даниель.

Начальник полиции Вилкокс выглядел взволнованным, но он быстренько пришел в себя и тепло приветствовал Джоли:

— Доброе утро, мэм, — и настороженно смотрел, как Даниель снова обошел вокруг стола и встал за стулом жены, положив свою большую руку ей на плечо.

Наконец-то почувствовав себя в относительной безопасности, Джоли рискнула снова посмотреть в сторону тюремных камер. В одной из них, той, что была справа, сидел Блейк. Он вцепился в решетку и с каким-то странным блеском в глазах наблюдал за Джоли.

Страж закона прокашлялся перед тем, как начать, что можно было расценить как нервное волнение, затем снова уселся в свое кресло и принялся теребить коротко подстриженную бородку.

— Кингстон предстанет перед судом, как только приедет окружной судья, — сообщил он. — А вас я бы попросил рассказать, что вы знаете о нападении на банк и об убийстве.

— Я уже обо всем вам рассказала еще тогда, во время первого суда, , — резонно подчеркнула Джоли. — Но тогда никто из вас даже не слушал.

— Вы продолжаете утверждать, что не знали о намерении Кингстона и Флита ограбить банк?

— Да. Все произошло совершенно внезапно. Это был какой-то кошмар. Все, что мистер Кингстон сказал мне, это то, что у него в банке какое-то дело. Я должна была ждать снаружи и сторожить лошадей.

— Эй, Джоли-детка, а почему бы тебе не рассказать им всю правду? — закричал из своей камеры Блейк. — Ведь ты знала, что я собирался сделать. Нам нужны были деньги, тебе и мне, чтобы начать новую жизнь в Мексике.

Джоли проигнорировала Блейка так, как она проигнорировала бы назойливую муху.

— Теперь мы можем идти домой? — тихо спросила Джоли, оглядываясь на Даниеля.

Его лицо было таким же замкнутым, как ворота, охраняющие частную собственность, но он согласно кивнул.

— Мы уходим, — объявил Даниель.

На этот раз мистер Вилкокс вспомнил об учтивых манерах и мгновенно вскочил на ноги.

— Мы вас известим, когда окружной судья приедет в город, миссис Бекэм.

Джоли не удостоила его ответом.

— Она все врет! — снова закричал Блейк из камеры, едва Даниель пошел к двери. — Она врунья, воровка и убийца! Помни об этом всякий раз, когда поворачиваешься к ней спиной!

Даниель распахнул дверь и подождал, пока первой пройдет Джоли, затем вышел сам. На улице Джоли машинально вскарабкалась на сиденье фургона, подумав про себя, что полдень еще не наступил, а день уже испорчен.

По пути домой ни один из них не проронил ни слова. Как только они прибыли, Джоли тут же занялась стряпней, готовя обед для Даниеля и До-тера, и все время спрашивала себя, как же ее угораздило попасть в такой переплет.

После того как обед был съеден без остатка, а кухня вычищена до блеска, мужчины отправились по своим делам в конюшню. Джоли быстро поднялась по лестнице на второй этаж и проскользнула в небольшую комнатенку рядом со спальней. Ей сейчас больше всего хотелось растянуться на кровати и поспать хотя бы часок, но там, где не было бы никаких ассоциаций с ее нынешним днем и Дани-елем. Однако и тут ей на глаза попался сундучок Илзе, изготовленный из полированной сосны. Джоли открыла крышку.

Внутри она обнаружила платье, сохранившееся еще с тех времен, когда Илзе ступила в этот дом невестой. Джоли заколебалась, не зная, можно ли посмотреть, что еще лежало в сундучке. Джоли все же решилась и стала смотреть дальше. Она осторожно вынимала тонкие наволочки и кружевные чулки. Под одеждой внизу оказалась фотография Даниеля. На ней он был снят совсем молоденьким юношей, одетым в военную форму южан. Военный наряд очень шел ему, придавая солидности. Джоли заметила, что две верхние пуговички военного мундира были расстегнуты, а третья и вовсе оторвана.

Она дотронулась кончиком пальца до простодушного лица Даниеля, испытывая некое чувство родства с Илзе Бекэм, потому что та знала, что это такое — любить Даниеля. Отдавая ему свое тело, Джоли незаметно для себя отдала ему и душу. Она перевернула фотографию и прочитала на обороте: «Мой храбрый и любимый Даниель».

Осторожно отложив фотографию в сторону, Джоли принялась исследовать содержимое сундучка дальше. На этот раз ее пальцы наткнулись на нечто очень похожее на блокнот. Она развернула странный предмет и поняла, что это действительно блокнот. С таким ощущением, что она не вторгается в чужую жизнь, а читает письмо, адресованное ей самой, Джоли раскрыла блокнот и узнала летящий почерк Илзе.