Лили и майор - Миллер Линда Лаел - Страница 77

— Я пошлю его прямиком ко всем чертям, — отвечал Калеб. Он легко провел рукой по ее груди, повернулся и вышел, прикрыв за собой дверь.

Несмотря на нежные чувства к молодому супругу, сейчас Лили с наслаждением придушила бы его. Он так бессовестно раздразнил ее, а сам остался настолько холоден, что запросто смог уйти. Лили поняла, что ее просто наказали, и разозлилась еще больше.

Недолго думая, она, с ненавистью окинув взглядом гостиничный номер, едва не ставший ее тюрьмой, распахнула дверь и проследовала прочь, прихватив чемодан, в котором были уложены ее личные покупки. Если Калеб имеет наглость ожидать, что она будет послушно сидеть взаперти как наказанный ребенок, то он глубоко ошибается.

Явившись в платную конюшню, она наняла коляску и пару лошадей, приказав переслать счет Калебу. Затем, не забыв прихватить покупки, направилась к Руперту.

Он был дома, но ей пришлось довольно долго дожидаться, пока он ответит на ее стук. По его всклокоченному виду Лили решила, что в спальне у него наверняка скрывается Винола.

— Я пришла попрощаться с тобой, — напряженным голосом сообщила сестра, — а кроме того, сказать, что не держу на тебя зла, хотя ты очень несправедливо обошелся сегодня со мной.

— Ты что, уезжаешь?! — Руперт ошалело уставился на Лили, а потом, словно не веря своим глазам, заглянул ей за плечо. — А майор знает?

— Калеб считает, что он всегда прав, — покачала головой Лили, — а кроме того, имел наглость приказать мне сидеть взаперти, словно я ребенок. Он полагает, что Господь создал женщин лишь для того, чтобы они были рабами у мужчин. И ради его собственных дочерей, коим только предстоит появиться на свет, я должна преподать ему урок.

— А мне кажется, что если кому и требуется преподать урок, так это тебе, Лили. Не уезжай. Ты сама не соображаешь, что делаешь: ведь потом наверняка будешь жалеть.

— Но ведь я не собираюсь удрать отсюда в Нью-Йорк или еще куда-нибудь, — возразила она. — Я всего лишь хочу вернуться на свою землю, где мне и надлежит быть.

— Черт, ты же знаешь, что Калеб разозлится!

— А мне все равно, — отвечала Лили, думая, что так оно и будет. — Я хочу заставить этого мужлана равным образом уважать и девочек, и мальчиков. Я не позволю ему вырастить из своих дочерей идиоток!

— Ну и кашу ты заварила, — вздохнул Руперт. Вид у него был такой, словно он умирает от головной боли. — Лили, ты не должна уезжать вот так. Это просто небезопасно.

Лили с ужасом вспомнила, как в прошлый раз уехала из Спокана одна. В итоге ее всю, с головы до ног, искусали муравьи. К тому же она позабыла взять спички для костра. И если бы в тот момент ее не разыскал Калеб, она вряд ли пережила бы эту бесконечную, холодную и голодную ночь в прерии. Решимость Лили сильно поколебалась, но тут ей пришла в голову идея просто переждать где-нибудь в городе до утра.

Нет, ее гордость не позволит ей приползти обратно в отель, словно она — тихая скромница-женушка, особенно теперь, на полпути к свободе!

— Постарайся поскорее навестить нас, — сказала она, похлопав Руперта по щеке. — Извини, что не смогу быть с вами вместе на обеде.

— Ты просто невозможна, — отвечал Руперт. — Не знаю, почему я до сих пор не привязал тебя к лавке и не навел глянец на твоей заднице.

— Спокойной ночи, Руперт, — сказала Лили, гордо развернулась и прошагала по дорожке через палисадник. Она совершенно не боялась брата, зная, что он вовсе не такой кровожадный, каким хотел бы казаться.

— Лили! — крикнул он ей вслед. — Вернись немедленно!

— Передай привет Виноле! — ехидно пропела Лили.

Найти приличное место для ночлега было не так-то просто, но Лили справилась с этим. Не успели спуститься сумерки, как она уже попивала чай в гостиной у мисс Хермионы Картуорт. Нанятые в конюшне лошади вместе с коляской прекрасно разместились на заднем дворе дома этой леди.

На протяжении этой длинной ночи Лили тысячу раз пожалела о том, что натворила, но из упрямства так и не решилась вернуться в отель и встретиться с Калебом.

С первыми лучами солнца Лили запрягла лошадей и поехала из города, минуя центральные улицы. Июньское утро было ярким и безоблачным, и она почувствовала себя счастливой, обдумывая по пути фасоны своих новых платьев.

Калеб, оказывается, уже успел вернуться домой, и Лили понадобилось все ее мужество, чтобы с невозмутимым видом переехать через ручей и встретиться с мужем.

— Где, черт тебя подери, ты шлялась? — прогремел он, гневно глядя на нее.

— Я остановилась на ночь в меблированных комнатах, — сообщила Лили, выбираясь из коляски. — Ну что, вам было весело с Рупертом и Винолой на обеде?

— Марш в дом! — рявкнул Калеб.

— И что дальше? — возмутилась Лили. — Сесть и написать тысячу раз «я больше не буду не слушаться мужа»?

— Марш в дом!

— Прошу тебя не забывать, что я в положении, — торопливо напомнила Лили, направляясь к дому. Апломб быстро слетел с нее при воспоминании о той расправе, которую чуть было не учинил над нею майор, не вмешайся тогда Велвит.

Войдя в дом, он усадил Лили в кресло и закатил ей длиннейшую лекцию, что оказалось для нее хуже порки. Он выходил из себя, он кричал и ругался, он снова и снова перечислял все опасности, подстерегавшие ее в пути, он клялся, что, если Лили еще раз сделает что-либо подобное, он сам свернет ей шею.

Когда он наконец начал выдыхаться, Лили окончательно упала духом и безмолвно повиновалась приказу отправляться в спальню.

Калеб явился следом за ней, но с совершенно другой стороны, нежели она ожидала. Со стороны глухой стены ее спальни раздался ужасный грохот, и Лили с ужасом увидела, как сквозь нее прорубается топор.

— Вот так, — заявил Калеб. Еще несколько неистовых ударов топора, и новая дверь была готова. Калеб отбросил топор: — Теперь оба дома соединились. Добро пожаловать в спальню, миссис Холидей, — Не подходи ко мне, — взвизгнула Лили, прячась за кроватью. В эти несколько минут она твердо убедилась, что вышла замуж за одержимого.

Страх мешал ей двигаться достаточно проворно. Калеб успел схватить ее за ногу и начал развязывать шнурки на ее ботинке.

— А вот на это, черт побери, и не надейся, вертихвостка, — сказал он и стащил с ее ноги чулок. Она вздрогнула, когда он слегка погладил ее по бедру. — Я обязательно к тебе подойду, и не раз.

Только когда все уже кончилось и Калеб поднялся с кровати, в душе у Лили снова взыграла ее гордость. Стоило ему пройти сквозь только что устроенный проем в стене, как Лили проворно придвинула на это место тяжелый комод.

— Оставайся на своей стороне, — решительно заявила она, глядя на него поверх крышки комода, — а я останусь на своей.

— Черт побери, Лили, — взревел Калеб, опершись руками на комод и наклоняясь к Лили, — да ведь мы женаты! — Как всегда, он имел неосторожность понадеяться, что постель поможет ему достичь с ней мира.

— Насколько я могу судить, мы запросто могли бы позабыть об этом злосчастном событии.

— Ну, с меня довольно, — рявкнул Калеб, повернулся и вышел вон.

Лили помчалась на кухню и принялась мыть посуду. А затем вынесла на улицу грязную воду и аккуратно выплеснула ее на территорию Калеба.

Естественно, он все это видел, так как седлал в это время лошадь у себя во дворе. Он злобно покосился на жену, но ничего не сказал: просто вскочил в седло и поскакал в форт Деверо.

«Холидей просто создан для военной службы, — неприязненно подумала Лили, — Небеса свидетели, этот майор не может быть счастлив, если ему не позволят над кем-нибудь командовать».

Ближе к полудню прибыл фургон из города, в котором привезли новую печь и массу всяких коробок и ящиков с предметами обстановки для дома Калеба. Стараясь не переступать границу их владений, Лили кое-как объяснила грузчикам, что и куда ставить.

Когда Калеб вернулся из форта, к луке его седла была привязана уже знакомая Лили холщовая сумка, в которой бился и кудахтал очередной цыпленок. Майор мрачно покосился в сторону Лили, проехал по ее земле и соскочил с коня возле лачуги, в которой теперь были стойла для лошадей и клетка для птиц. Выйдя оттуда, он вынес и бившуюся в его руке холщовую сумку.