Лили и майор - Миллер Линда Лаел - Страница 55

— Следует ли мне ожидать именно этого, если я выйду за тебя замуж? — осведомилась она.

— О, нет, — прервал на мгновение свои поцелуи Калеб. — Когда мы поженимся, я смогу не беспокоиться о том, где и когда смогу овладеть тобой.

Лили покраснела, хотя и так уже натворила много непристойного в объятиях этого мужчины.

— И где же, это, например? — спросила она, отчего Калеб расхохотался.

— На обеденном столе, — отвечал он. — Как и всякая послушная женушка, ты будешь встречать меня с накрытым ужином, но то, что предпочитаю я, обычно подают не на столе, а на перинах.

Лили покраснела еще сильнее. Ей показалось, покраснели даже ее волосы.

— Ты совершенно невозможен!

— И непристоен! — подхватил Калеб.

В зеркале она видела, как по его молчаливому приказу раздвигаются ее колени, как его пальцы скользят по ее бедрам в тот момент, когда она чувствует это.

— Ох, — тихо простонала она в изнеможении, — Калеб, я больше не перенесу… я правда не перенесу…

Он проигнорировал ее мольбы и сумел добиться от нее чувственной музыки, симфонии, состоявшей из вздохов, стонов и страстного шепота. Он заставлял ее снова и снова содрогаться у него на кровати, пока в окнах не забрезжил рассвет.

Лили проснулась намного позже полудня, с трудом освободившись из тенет сна, словно пьяница, пытающийся протрезветь. Калеб уже ушел, хотя его сильный запах исходил и от постели, и от ее кожи и волос.

Она попыталась было усесться, но тут же повалилась обратно на кровать. Все мышцы ее тела были мягкими, как топленое масло, и радость существования переполнила ее, уничтожая всякое желание двигаться.

Однако одну настоятельную потребность она не смогла проигнорировать, и ей пришлось снова подняться и кое-как доковылять до ближней двери. К своему великому облегчению, она обнаружила за ней ночную вазу, но у нее по-прежнему не было сил, чтобы одеться.

Лили умылась в стоявшем напротив кровати тазике, а потом доползла обратно до кровати и забралась под одеяло. Она была голодна, но не в состоянии была выйти из спальни.

Словно в ответ на ее немой призыв двери распахнулись, и в комнату вошел Калеб. Он был облачен в форменные брюки и рубашку, а прилизанные волосы у него на голове блистали свежестью. В руках у него был поднос.

— Садись, вертихвостка, — приказал он, широко улыбаясь.

Лили фыркнула на него, но постаралась соорудить себе из подушек подпорку и уселась, прикрыв одеялом грудь.

Калеб поставил поднос ей на колени, и аромат пищи вызвал в желудке у Лили настоящую бурю. Она нашла цыпленка с клецками в глубокой фарфоровой тарелке и чашку горячего чая.

Калебу не пришлось уговаривать Лили поесть: она умирала от голода.

— Ты совсем замучил меня этой ночью, — пожаловалась она, съев все до последней крошки и снова откинувшись на подушках. — У меня такое чувство, что я могла бы проспать целую неделю.

— Ты можешь поспать до той минуты, пока я не приду к тебе в постель, — улыбаясь, поправил он ее. Затем, достав из кармана часы на цепочке, внимательно сверился с ними и объявил: — Примерно часам к шести.

— Я уйду гораздо раньше, Калеб Холидей, — возразила Лили, награждая его неприязненным взглядом и скрестив руки на том месте, где одеяло прикрывало ее грудь. — Ты глубоко заблуждаешься, если думаешь, что сможешь пользоваться мною, когда тебе взбредет в голову, словно наложницей из гарема.

— Вставай и уходи, Лили, — со смехом он взмахнул рукой в сторону двери. — Никто не собирается держать тебя в плену.

Лили зевнула. Она все еще не набралась достаточно сил, чтобы двигаться, а еда вызвала лишь во всем теле тяжесть. И хотя Лили ни за что бы не призналась, она не была готова к тому, чтобы среди бела дня покинуть этот дом на глазах у всего форта Деверо.

— Я уйду немного позже, — заявила она, пока Калеб забирал у нее поднос с посудой и ставил его в мойку.

— Будь моей гостьей, — хрипло произнес он, не сводя с нее глаз и с трудом переводя дыхание.

Лили пискнула что-то невнятное, постаравшись глубже вдавиться в подушки и перины. На лицо ее набежала тень беспокойства. Неловко повернувшись, она почувствовала, как одеяло соскользнуло, обнажая ее грудь..

Прежде чем она успела закрыться, Калеб склонился над ней. Она попыталась закрыть груди ладонями, но тут же почувствовала, как кожа под ее руками покрылась испариной и соски напряглись. Она улыбнулась полусонно-полуразбуженно, снова возвращаясь в ночь, напоенную страстью.

Одеяло спускалось все ниже и ниже, и вот уже она почувствовала, как пальцы Калеба скользнули по ее бедрам…

Вскоре ее поглотила пучина наслаждения. Она уже не понимала толком, что с ней делает Калеб. Она лишь желала, чтобы это продолжалось и продолжалось.

Она заснула, когда он покинул ее, и сон ее был глубок и освежающ, и, когда он вернулся, она снова отдала себя в его власть. Она с радостью подчинилась его желаниям, она всем телом ощущала, как в ней живет и движется его плоть, и дарила ему свою нежность, и Калеб сливался с ней в экстазе.

Когда часы, висевшие внизу, в гостиной, пробили полночь, они наконец заснули, не выпуская друг друга из объятий, и их утомленные любовью тела переплелись друг с другом.

ГЛАВА 16

Несколькими часами позже Лили внезапно проснулась, словно по тревоге, и расширенными от страха глазами взглянула на Калеба, который удерживал ее на месте, прижимая руки к подушкам.

— Кто это был? — спросил он грозно.

Лили знала, что он хочет знать имя того, кто напал на нее в коттедже в ночь перед пожаром. Она знала, что больше ей не удастся отмалчиваться. И все же она колебалась — не потому, что хотела защитить Джадда Ингрэма, но потому, что по-прежнему сомневалась, сможет ли Калеб держать себя в руках, столкнувшись с ее обидчиком.

— Джадд Ингрэм, — нерешительно произнесла она.

Калеб чертыхнулся, и в глазах его зажегся зловещий огонь.

— Он не успел причинить мне вреда, Калеб, — торопливо добавила Лили, цепляясь за его локоть обеими руками. Она, конечно, не питала иллюзий насчет того, что ей хватит силы удержать его на месте, но все равно старалась сжимать руки изо всех сил.

— Почему ты выгораживаешь этого ублюдка?

— Это совсем не так, Калеб, — вздохнула Лили. — За все, что он натворил, я бы сама с удовольствием отправила его в преисподнюю. Если я о ком-то и беспокоюсь, так это о тебе.

Калеб немного успокоился и прижался лбом ко лбу Лили.

— Я хочу прикончить его, — прошептал он сквозь стиснутые зубы. — Будь моя воля, я привязал бы его к жерлу заряженной пушки и развеял бы его прах по ветру.

— Я знаю, — с чувством отвечала Лили, нежно гладя его по напряженной спине, — но ты не должен вершить правосудие сам. У тебя и без этого достаточно забот, Калеб, и тебе вовсе не обязательно быть повешенным за убийство или оказаться в тюрьме до конца жизни.

— Ты права, — он легонько поцеловал ее в угол рта, но она догадалась, что он все еще колеблется.

— Ты ведь можешь вышвырнуть этого Джадда из кавалерии, правда?

— О да, — мрачно ухмыльнулся Калеб. — Но если я это сделаю, то только развяжу ему руки, и он станет проклятьем для всей этой местности. И если ты доведешь затею с собственным хозяйством до конца, то прежде всего он нападет на тебя.

Лили мгновенно помрачнела при одной мысли об этом.

— Нет, я поступлю иначе, — продолжал Калеб. — Я устрою ему перевод. Скажем, в форт Юма. Там он будет чувствовать себя как дома в компании с такими же непотребными тварями.

— Ты полагаешь, что он может напасть еще на кого-нибудь, Калеб? — со вздохом спросила Лили. — Ты боишься, что им не удастся спастись, как это удалось мне?

— Я обязательно сделаю так, чтобы новый начальник Ингрэма был поставлен в известность о том, что за отвратительный малый поступает под его команду, Лили, — Калеб нежно обнял ее за плечи. — Ты можешь не беспокоиться.

— У меня возникла еще одна проблема, — заволновалась Лили, когда, по ее мнению, с первым вопросом было покончено.