Каролина и разбойник - Миллер Линда Лаел - Страница 9

Каролина резко поднялась со своего места.

— Это гадко, так говорить! — выпалила она.

Гатри снисходительно разглядывал ее, и это выводило Каролину из себя. Она была уверена, что Хэйес расценивает ее стремление освободить Ситона из тюрьмы как доказательство неспособности щуплой молодой женщины привлечь к себе внимание настоящего мужчины.

Внезапно Каролина почувствовала, что больше не может переносить присутствие Хэйеса. Она почти плакала. Чувство собственного достоинства подсказывало ей, что он не должен видеть ее слез.

— Уверена, что вы и Адабель достойны друг друга, — сказала Каролина, решительно направившись к коляске и поднявшись на подножку.

Но Гатри в одну секунду догнал ее и, бережно взяв за талию, опустил с подножки на землю.

Каролина попыталась было вырваться из его рук. Но после тщетного сопротивления ее руки невольно обхватили его за шею, и она опять испытала сладость его поцелуя.

Наконец Каролина прошептала Хэйесу, что уезжает.

— Ты останешься на ужин, — возразил Гатри глухим голосом. Он взял ее за руку и повел к очагу.

ГЛАВА 3

— Расскажи мне о себе, — ропросил Гатри, снимая крышку с котелка, стоящего на углях, и помешивая его содержимое. Ароматный запах тушеного мяса, возбуждая аппетит, распространялся в весеннем воздухе.

Каролина расположилась все на том же стволе дерева, поправила на коленях свои юбки и, высоко подняв подбородок, посмотрела на Гатри. В ее глазах были и страх и вызов.

— Я учительница, — начала она слишком официально, — как вы знаете, я близкий друг мистера Ситона Флинна…

— Разве у тебя нет отца или брата? — прервал ее Гатри, опуская крышку на котелок, где тушилось мясо. Эти янки не переставали забавлять его. На его родине следили за женщинами, не позволяя им болтаться повсюду в поисках женихов.

Каролина поняла, что сказала нелепость.

— Ты, должно быть, никогда не имела интимных связей с мужчиной, — продолжал Гатри тихо, сидя на деревянном ящике. — Если бы имела, то не вела бы себя так опрометчиво, надоедая мужчинам, которых должна избегать.

Она не стала уклоняться от рискованной темы разговора.

— Мужчин, подобных вам, Хэйес?

— Да, мужчин, подобных мне. Если бы у меня была дочь, которая вошла бы, подобно тебе, прямо в Салун, я бы дал ей хорошую взбучку. Так же я поступил бы, если бы она приехала совсем одна в бивак мужчины. — Он замолчал и покачал головой в раздумье.

Кровь ударила в лицо Каролине. Она попыталась встать и уйти. Но Гатри схватил ее за руку и остановил.

— У тебя никого нет в этом мире, Каролина? Кроме Флинна, разумеется.

Каролина с трудом сдерживала слезы. Но Гатри ждал ответа.

— У меня две опекунши, мисс Фоуб и мисс Этель Мейтлэнды. Они приютили меня в восьмилетнем возрасте, и я их очень люблю.

Гатри уткнулся подбородком в сплетенные пальцы рук, опираясь локтями на колени.

— Ты сирота? — спросил он с неподдельным интересом.

Каролина вздохнула.

— Я жила в Чикаго, в доме бабушки, с мамой и двумя сестренками. Бабушка умерла, когда мне было семь лет. Нуждаясь в деньгах, мы были вынуждены продать дом и снять квартиру. Мама постепенно пристрастилась к вину. Она нашла работу на обувной фабрике, но не смогла там продержаться долго. — Каролина прервала рассказ, пытаясь определить по лицу Хэйеса, стоит ли продолжать. — Через некоторое время мама начала приводить домой разных мужчин. Они давали ей деньги, и до поры до времени все складывалось неплохо. Но затем появился солдат — мистер Харрингтон.

Гатри ободряюще кивнул, приглашая ее рассказывать дальше.

— Мистер Харрингтон, кажется, был сержантом и не любил детей. Ему ничего не стоило убедить маму в том, что для меня, Лили и Эммы было бы лучше попытать счастья в поезде для сирот, чем расти в нищете в Чикаго. — Каролина опять заволновалась. — Может быть, он был и прав. В конце концов, нам тоже пришлось бы работать на фабрике.

Гатри протянул руку и накрыл обе ладони Каролины.

— Твои опекунши не взяли к себе Лили и Эмму?

Каролина закусила нижнюю губу, вновь переживая давнее затаенное горе, и поникла головой.

— Они послали соседку взять с поезда девочку, чтобы поехать с ней на Запад. Печальнее всего то, что мисс Фоуб и мисс Этель — добрейшие, благороднейшие женщины на свете. Мне кажется, они бы взяли моих сестренок, если бы сами пришли к поезду.

Ему захотелось взять ее на руки и убаюкать, как маленького ребенка. Чем больше Гатри слушал, тем лучше понимал причину ее веры во Флинна. Очевидно, ей казалось, что адвокат мог создать для нее домашний очаг, которого она была лишена и о котором мечтала с самого детства.

— Ты не пыталась связаться с Лили и Эммой? — спросил он.

Каролина покачала головой. Слезы блеснули в ее глазах.

— Я представить себе не могу, где они. Даже не знаю, живы ли.

— Как ты их искала?

На мгновение она отвела от него взгляд.

— Я написала письмо в чикагское агентство, которое отправляло нас поездом на Запад. Они не смогли сообщить ничего определенного. Тогда я написала книгу.

— Книгу? — удивился Гатри, продолжая держать Каролину за руку. Она не пыталась высвободиться, но только потому, считал Гатри, что не замечала его прикосновения.

Каролина утвердительно кивнула.

— Да, маленькую книжонку, в которой рассказывалось о том, что случилось с Лили, Эммой и со мной. Как нам пришлось покинуть дом и уехать на поезде для сирот, и так далее. Надеюсь, что когда книга будет напечатана, мои сестры смогут ее прочитать или услышать о ней и дать мне знать о себе.

— Ты договорилась уже о том, чтобы ее напечатали?

Увидев, как зарделась Каролина от гордости за свой литературный труд, Гатри захотелось ознакомиться с ним. В то же время он не был уверен в том, что ему придется по вкусу чтиво о трех малышках, едущих в поезде без всякого присмотра.

— Мне заплатили за книгу сто долларов, — похвасталась Каролина.

— Изрядная сумма! — усмехнулся Гатри.

— Теперь вы расскажите о себе, Гатри, — попросила Каролина. — Вы росли в семье?

Его усмешка исчезла.

— Утверждать это можно было бы со многими оговорками. Моим отцом был издольщик-пьяница. Он работал на плантации в штате Виргиния в окрестностях Ричмонда. Мама ушла от нас, когда мне было четыре года. Меня вырастила сестра Ирис.

— Вы неплохо образованны, — заметила она. — Я не ходила в школу до тех пор, пока не нашла приют у сестер Мейтлэнд. Правда, бабушка помогла мне выучить алфавит и показала, как написать мое имя.

Гатри был растроган доверительностью их беседы, однако ему не хотелось, чтобы она заметила, что он сочувствует ее трудному Детству.

Прервав разговор, он сходил в палатку и вернулся с двумя эмалированными мисками.

— Я учился в поместье вместе с сыновьями плантатора.

Каролина наблюдала, как он раскладывал по мискам тушеное мясо.

— А где была ваша сестра?

— К этому времени ее уже не было.

— Не было? — охнула Каролина.

Гатри заметил страх в ее глазах. Она боялась, что когда-нибудь найдет вместо своих сестер надгробия.

— Не было — не значит умерла, — ответил Гатри, передавая ей одну из мисок. — Ирис уехала с торговцем медикаментами. Полагаю, она хотела быть подальше от старика плантатора.

Каролина сочувственно кивнула.

— Она писала вам когда-нибудь?

— Только один раз, — ответил Гатри, поглощенный едой. — Писала откуда-то из Атланты. Ее приятеля взяли в армию, сама она работала портнихой.

Незаметно солнце опускалось за гряду гор. Взгляд Каролины все чаще устремлялся в сторону города. Ей явно хотелось вернуться в Болтон до темноты. Она вела себя и так смело для леди, приехав в бивак одна. Если бы она осталась здесь после захода солнца, то дала бы пищу сплетням на долгое время.

— Вкусно, — похвалила она кулинарные способности Гатри, взяв ложкой кусочек тушеного мяса. — Это говядина?

— Нет, медвежатина, — ответил он.