Каролина и разбойник - Миллер Линда Лаел - Страница 75

В цветистых выражениях мистер Хэйес отказался это сделать и встал с краю кровати, поддерживая спину Каролины, когда она согнула колени и стала тужиться, чтобы помочь ребенку выйти наружу.

Все происходило томительно долго и тяжело. Когда Каролина решила, что умрет от боли и напряжения, она почувствовала, как ребенок выскальзывает из ее утробы.

Смеясь от восторга, довольный, как будто принимает роды впервые, доктор Аллен принял ребенка.

— Мистер и миссис Хэйес, — сказал он радостно, кладя орущего младенца рядом с Каролиной. — Позвольте представить вам сына.

Ошеломленный, Гатри посмотрел на крохотного мальчугана, затем на все еще вздыбленный живот Каролины.

— Оказывается, малыш был не один, — пояснил доктор, отрезая пуповину между Каролиной и первым новорожденным.

Мэри взяла новорожденного от Каролины, чтобы выкупать и спеленать. Каролина в это время рожала на свет еще одного маленького Хэйеса. Снова мощные судороги разрывали ее тело и снова она кричала. Когда была перерезана пуповина второго ребенка, а первый был возвращен ей на руки, Каролина посмотрела на мужа.

— Я люблю тебя, — произнесла она.

— Я тоже люблю тебя, — хрипло ответил он. Переполненный нежностью и умилением, Гатри прикоснулся к маленькой хрупкой головке своего первенца.

Роды обессилили Каролину. Но, хотя боль в теле не прекращалась, она чувствовала удовлетворение и умиротворение, как после занятий любовью с Гатри.

Мэри положила рядом с Каролиной еще одного спеленатого младенца. После этого доктор и экономка вышли, оставив семью Хэйесов в своем кругу.

Гатри благоговейно поднес к губам ручонку одного из сыновей и поцеловал. Он был растроган.

— Как мне благодарить тебя за такой подарок? — прошептал он.

— Ты можешь осеменить меня еще дюжиной младенцев, — ответила Каролина. Из ее глаз хлынули слезы. — Гатри, я никогда не чувствовала себя такой близкой к тебе. Наши души переплелись так. как, бывало, тела.

— Я тоже почувствовал это, — прошептал Гатри. Затем он перенес новорожденных, одного за другим, в чудную деревянную колыбель, которую выстругал и скрепил сам. После этого Гатри вернулся к постели и вытянулся поверх покрывала рядом с Каролиной. Он осторожно обнял жену. Его рука нежно ласкала ее грудь, заставляя соски услужливо твердеть под его пальцами.

Каролина задрожала и затем вздохнула. Казалось, ее душа готова была слиться с душой Гатри, получив такое острое наслаждение, какое молодая женщина не имела при телесной близости.

К концу следующего дня у Каролины появилось молоко. Гатри с восхищением следил, как она кормит грудью одного за другим его крохотных сыновей.

— Как мы назовем их? — спросил он.

Каролина улыбнулась, поддерживая головку своего малютки, родившегося вторым. Он сосал ее так жадно, как это делал отец.

Но глаза молодой женщины следили за первенцем, который, насытившись, лежал в колыбели.

— Это — Гатри Хэйес Второй, — объявила она. — А это… — помедлила Каролина, чтобы поцеловать крохотную нежную головку сосущего младенца, — это — Роберт… Роберт Эдвард Ли. В честь генерала, которому его отец служил так самоотверженно.

Снова на глазах Гатри появились слезы. Он отошел и смотрел на огонь в печке, пока не успокоился.

С каждым месяцем малыши набирали вес и росли. Когда наступил март, Каролина оставила младенцев Мэри, укуталась в свой теплый плащ и направилась к руднику. Она обнаружила Гатри одного в своем офисе. Молодая женщина подошла и взяла его за руку.

Она приблизила губы к его уху и спокойно сказала:

— Я соскучилась по ласкам мужа.

Затем, не давая Гатри времени на обдумывание ответа, Каролина повела его к двери, где вручила мужу пальто и шляпу.

Гатри волновался как мальчишка. Он тоже соскучился по любовным ласкам. Ведь прошло много недель с тех пор, как он и Каролина занимались любовью в постели. Его тело истомилось так же сильно, как ее.

Возвратившись домой, они поднялись вверх по лестнице в спальню, даже не обратив внимания на Мэри, которая торжествующим голосом сообщила, что пришло письмо на имя миссис Хэйес.

Заперев дверь спальни, Каролина стащила с Гатри пальто и шляпу, отшвырнула их в сторону. Затем она спустила его подтяжки и вытащила из брюк его рубашку. Когда молодая женщина расстегнула рубашку мужа и провела ладонью по его груди, то почувствовала, как напрягаются его соски от растущего вожделения, С рождением детей узы их брака стали крепче. Каролина испытывала сладостное чувство радости, встав перед мужем на колени у камина и не спеша расстегивая пряжку на его поясе, затем пуговицы на брюках.

Его член торчал во всем своем великолепии и могуществе. Гатри застонал, когда она спустила ему брюки и жадно обхватила губами его естество. Он погрузился пальцами в ее волосы и, пока она ласкала его, с его губ слетало хриплое бессвязное бормотание.

— Дай мне войти в тебя, — взмолился он. Молодая женщина поняла, что Гатри не сможет долго выдерживать ласки ее губ и языка.

Но не отпустила его. Она стиснула руками его напрягшиеся ягодицы и держала мужа заложником своих ласк до тех пор, пока он не отдал всю свою живительную силу.

Гатри опустился на войлочный коврик, увлекая за собой Каролину. Она понимала, что его сладкое возмездие будет продолжительным, поскольку сам он уже получил удовлетворение. Гатри принялся ласкать ее полные груди, которые кормили его детей.

— Восхитительно, — прохрипел он. Но Каролина смутилась оттого, что на ее соске выступила капля молока.

Гатри слизнул ее языком, усилив возбуждение молодой женщины. Когда ее сосок поднялся и затвердел крупным розовым бутоном, он принялся жадно сосать ее грудь. Гатри нащупал рукой потаенную раковину в теле Каролины и проник в нее, отыскивая спрятанную там подрагивающую жемчужину.

Каролина жалобно стонала, пока он перекатывал жемчужину между пальцами, не прекращая ласкать ее сосок.

— Гатри, — взмолилась молодая женщина, стремясь к более тесному контакту. — Я так хочу тебя. Не могу больше терпеть.

Гатри передвинулся вниз, поцеловав живот Каролины, и разместился у нее между ног. Он бросил взгляд на шелковистую белую кожу ее бедер. На лице Гатри появилась плотоядная ухмылка.

— Кажется, ты начинаешь хотеть меня гораздо больше, — хрипло произнес он, коснувшись языком ее лона.

— Каролина застонала. Она уперлась пятками в его спину и выгибалась от возбуждающей работы его языка. Ее тело затрепетало, когда наслаждение достигло предела.

Гатри не отпускал ее, пока не пробежала последняя судорога страсти, не прозвучал последний сладкий вздох и последний хриплый стон. Она рассчитывала на передышку, но он решил снова пробудить ее вожделение и чертовски преуспел в этом.

Он стал целовать нежную кожу под ее коленями, икры, лодыжки, ступни ее ног. Затем он лег рядом с женой и стал продолжать ласкать ее груди.

— Было бы неплохо оказаться внутри вас, миссис Хэйес, — прошептал он ей на ухо. Трепет радостного ожидания пробежал по телу Каролины.

— Было бы неплохо заполучить вас вовнутрь, — ответила Каролина, опустив руку вниз по его животу, чтобы нащупать член. Он уже был твердым, и Каролина с удовольствием зажала его в ладони.

Наконец он приподнялся над ней и прижался губами к ее губам.

Один лишь поцелуи Гатри имел над Каролиной магическую власть. Ее влекло к нему, как соломинку, брошенную в бурный поток. Когда Гатри вошел в нее энергичным толчком, молодая женщина приподняла бедра в радостном восторге.

Он прервал поцелуй, прерывисто дыша. Опершись ладонями о ковер, Гатри плавно погружался и поднимался над ней. Она была зачарована блеском его зеленых глаз. Он же, не спеша, подводил ее к кульминации, Его власть над Каролиной была абсолютной. Ее плоть стремилась слиться с его естеством, дать выход страсти в одновременной вспышке наслаждения. Кульминация страсти ошеломила Каролину. Она обняла его ногами и издала протяжный гортанный возглас. В этот момент существовал только Гатри. Она чувствовала его абсолютное господство над ней.