Дроздово поле, или Ваня Житный на войне - Кунгурцева Вероника Юрьевна - Страница 45

— Значит, не знаете, — со вздохом сказала девочка лейтенанту ВВС США Джону Райну — Второе убийство было непреднамеренным: Родион Раскольников убил топором сестру Алены Ивановны — Лизавету.

Пилот брюзгливо повел плечом и сказал, что не обязан читать всякие русские да французские книжонки, пускай, де, зададут ему вопрос из американской литературы…

— А вот выкуси! — сложил кукиш Шишок. — Отвечай, чего спрашивают!

— Хорошо, пусть будет из американской! — легко согласилась Росица. — Последний, третий вопрос! И… на выбор предлагаю трех авторов: Фолкнер, Фитцджеральд, Хемингуэй…

— Хемингуэй! — бросил летчик и отвернулся.

В Грачанице зазвонили к вечерне, и Росица, выпятив цоевский подбородок, прежде чем задать свой последний вопрос, сказала, что уж проще не бывает… Домовик заволновался, чего это, дескать, такое: проще не бывает, ты ему посложнее задай…

— Джон Райн, назовите эпиграф к роману «По ком звонит колокол»?

Лицо пилота осветила радостная улыбка, и он браво ответил:

— «Не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол: он звонит по Тебе!»

Шишок указал в сторону уцелевшего монастыря, над которым Богородица успела расстелить свой камуфляжный туман, и зловеще произнес:

— Джон Райн! Не отвечай никогда, по ком звонит Колокол: он звонит по Тебе! — из пятнистого обтрепанного рукава домовика выскочила винтовка.

— Я ответил на вопрос! — закричал пилот. — Вы обещали! Не имеете права! Я требую адвоката! Вы попадете под трибунал! Вас Гаагский суд будет судить! И Милошевича вашего тоже!

— Развонялся! — бросил домовик. — А тебя вместе с твоей страной Божий суд будет судить, коль на земле вы всех судий купили! Иди, американская вонючка! Мы, русские… и сербы, свое слово держим: иди, гаденыш, — на все четыре стороны! Только учти: пути тебе не будет! Поймают тебя и на первой осине повесят!

— Я… никуда отсюда не пойду, вы не имеете права, я… тут буду… — бормотал Джон Райн. — Оставьте меня!

— Ну и сиди в своей канаве, хоть до скончания века, — кивнул Шишок. — Тут тебе самое место… Молись своему американскому мамоне, может, чего и вымолишь!

Калики перехожие сели на велосипеды и во тьме и молчании покатили к монастырю, где и переночевали в гостинице для паломников.

Утром Росица Брегович сказала: дескать, как хотите, а надо ведь искать родных Яны Божич, ведь мы почитай что украли ребенка… Цыганка Гордана была страшно возмущена: и это называется «украли»?! Разве, де, так крадут?!

А Яна закричала, что не хочет к бабушке: та целыми днями у телевизора сидит, сериалы смотрит, а из дома совсем не выходит…

— А к папе? — спросила коварная Росица.

— Я со Златыгоркой лучше останусь, — отвечала девочка, игнорируя вопрос. — И с вами!

Ваня Житный — делать нечего — вытащил из вещмешка сумку погибшей Яниной матери, а Росица тут же свой нос в паспорт сунула, поглядела на адрес и сказала, что это в новом городе, у ней там подружка неподалеку живет… Так что она, пожалуй, может отвезти девочку домой…

— А нам, пожалуй, по пути! — отрезал Шишок. — Поглядим, что там за родные у Яны Божич!

— Да! — заорал соловей, усаживаясь на левое плечо девочки, а жаворлёночек, оседлав правое, высказал предположение:

— Может, отец у нее — ворон, а бабка — кукушка, откуда мы знаем?!

И вот, оставив верные велосипеды черным монашкам, вся компания через пару часов уже ехала в рейсовом автобусе, направлявшемся в Белград.

Ваня Житный сидел рядом с Шишком и пытался выспросить про то, почему он так задержался в 1389 году, но домовик пробурчал что-то невразумительное насчет того, что любопытной Варваре на базаре нос оторвали и меньше будешь знать — крепче будешь спать… Мальчик заволновался: что там с постенем приключилось?! Но настаивать не решился: захочет — сам потом расскажет…

По радио звучала легкая музыка, и вдруг водитель включил звук на полную мощность, в новостях передавали:

— Уменьшение числа пораженных целей военные объясняют плохой погодой. Но, подчеркнул Уилби, авиация НАТО оснащена самой передовой в мире технологией, имеет лучшие в мире средства «электронной войны» и будет эффективно бомбить, невзирая на погодные условия, хотя это и трудно. Коммодор подтвердил минувшим днем потерю сверхсовременного самолета-невидимки Ф-117А «стелс», намеренно избегая слова «сбит». Может быть, просто сломался. Зато он решительно опроверг все сообщения Белграда о других потерях натовской авиации. Но большое внимание уделил прекрасно проведенной операции отважных рейнджеров по поиску и спасению пилота на вражеской территории.

Мальчик с домовиком переглянулись, и Ваня воскликнул:

— Ну, ни фига себе! Выходит мы «невидимку» сбили? Самолет, что — и вправду был невидимый?

Шишок скривил рожу и сказал: дескать, для кого и Грачаница в дымке — невидимка, а мы де, и «стелс-невидимку» отлично видим!

— На летучую мышь, падла, похож!

Пернатые, сидевшие на правых плечах Златыгорки и Яны Божич, услыхав про летучую мышь, вспорхнули в воздух. Жаворлёночек заорал:

— Жалко, нас там не было!

А соловейко поддержал его:

— С летучей мышью и мы бы силушкой померялись!

А домовик принялся дальше комментировать сообщение:

— Эх, и зря мы его к стенке не поставили, этого Джона Райна! Вишь, гад, вымолил у своего мамоны спасение…

— Мы же слово дали: если он ответит хоть на один вопрос — отпустим его! — напомнил Ваня Житный постеню.

— Как дали — так и взяли б! Дурак я — вас, молокососов, послушался! — покосился Шишок на Росицу, которая сидела через проход, у окошка, и дочитывала свой «Хазарский словарь» (Ваня сохранил для нее книжку). — Тесты им, книжечки им, а не читали ли вы, дорогой пилот, того, а не читали ли вы этого?! А теперь вишь что: опять они молодцы, а мы — так, не пришей кобыле хвост… Самолет-невидимка у них взял, де, и сам собой в небе развалился!.. Тьфу! Словожуи мерзопакостные! В следующий раз ни одного райна не пожалею — пришью, и никакая комолая корова, будь она хоть семи пядей во лбу, меня не остановит!

Росица Брегович вздрогнула и втянула голову в плечи, но от книжки не оторвалась.

Глава 20

Мост Северины

Ехали не прямо, а то и дело пускались в объезд: мосты через водотечины были взорваны, а понтонные переправы не везде еще наладили.

Шишок поднял указательный палец, дескать, тихо! К звуку автобусного мотора примешался посторонний звучок: опять ведь, мол, летят! Водитель, видать, тоже услыхал неподобающие звуки, — а, может, знал, что время налетов приспело, — остановил автобус. Дескать, переждем на этой стороне Расины-речки, а то, вон, де, искушение для натовцев: совершенно целый мост впереди, как бы нам в черную минуту на том мосту не оказаться…

Кое-кто из пассажиров внутри автобуса остался, кто-то вышел, калики перехожие, выскочив наружу, проскользнули мимо автомобильной змеи вперед — к самому мосточку.

Это был старый, сложенный из бутовых камней, арочный виадук, только покрытие современное: асфальтовое, правда, почти совсем пустое: знать, народ в транспорте, наученный горьким опытом, — так же, как водитель их автобуса, — решил переждать налет с двух сторон от переправы. Впрочем, некоторые автомобили на предельной скорости летели сквозь мост, стремясь в мгновение ока достичь противоположного берега. Пешеходов же совсем не было. Вернее, был только один пешеход: паренек с каким-то транспарантом на длинной палке.

Парень шел решительной походкой, вовсю размахивая свободной рукой. Оказавшись на середине моста, он повернулся лицом к реке, транспарант на несколько мгновений оказался повернут к этому берегу — и Ваня прочел кроваво-красную надпись на английском: «Не бомбить! На мосту люди!» Затем парень обратил предупреждающую надпись к небу: транспарант он положил на голову, а палку придерживал вытянутой рукой.

— Во дурак! — воскликнула Росица Брегович. — Разве они разглядят сверху… — и последнюю фразу повторила криком. Парень не среагировал — он стоял под плакатом, как под зонтиком, устремив взор на течение.