Дроздово поле, или Ваня Житный на войне - Кунгурцева Вероника Юрьевна - Страница 18

Бармен тут мигом принес им соки, минералку, гору бутербродов и даже две тарелки каши — только вчерашней, холодной.

— И от рюмочки ракии никому еще плохо не становилось, — подойдя к посетителям во второй раз, мигнул бармен Шишку на графинчик в одной руке и букет рюмок — в другой.

Домовик, вздохнув, согласился. Но Ваня, помня, что постень после выпивки становится буйным, был начеку — извинился: дескать, нельзя ему… Зато Гордана от сливянки не отказалась, да и Златыгорка выпила рюмашку и облизнулась. Дескать, ого, лучше, чем винище!

— А то! — обрадовался бармен и представился: меня Стояном зовут, и подлил женщинам, да и себе плеснул.

Яна, видя, что ее заступница взялась за рюмку, мигом придвинулась поближе к Росице Брегович. А Шишок, учуяв, что происходит ущемление мужских прав и достоинств, понахмурился — и налил себе до краев. Ваня только охнул. Златыгорка же и соловью с жаворлёночком дала попробовать ракии, после чего птахи кверху лапками рухнули в тарелку с манной кашей, едва не утопли.

Люди в черной форме вышли из бара, грохнула стеклянная дверь. А бармен кивнул на них: дескать, наши ребята, армейские! А под утро, мол, сюда шиптары понаведались, совсем обнаглели! Ваня с Шишком непонимающе переглянулись: какие шиптары?.. Бармен удивился — что вы, совсем не в себе, контузило, что ли, вас? Албанцы, конечно! Он, де, не знает, как живой остался, обслуживая боевиков под автоматными стволами. Кстати, шиптары в таком же камуфляже были, что и вы… И чего им тут надо было?! Своим уж дал наводку, с ними парень был странный, вот, поди ж ты какой: с зеленой бородой и желтой собакой!

— Что?! — в три голоса вскричали домовик, человек и вила.

— Где они?! Куда подевались?! — заорал Шишок и шарахнул кулаком по столу.

Бармен пожал плечами, кто, де, их знает — они ж не по-сербски гуторили, разобрал он, правда, одно слово: Приштина — так, может, туда направились… Ежели, конечно, наши не пришьют их по дороге…

Шишок принялся выспрашивать у Стояна, как обращались шиптары с зеленобородым, бармен отвечал: никак не обращались, он понял так, что парень — тоже шиптар, говорил-то ведь по-ихнему!

И Ваня, ужасаясь, понял, что произошло: Березай по пятнистой одежке принял первых встречных за своих… Или решил, что они приведут к своим… Ну а услыхав албанскую речь, лешачонок, знать, тут же переключился на нее и стал делать свои вокзальные объявления на этом языке (дар Златыгорки тут боком вышел!), шиптары же, услыхав, что малый говорит по-албански, видать, тоже решили, что это свой!

Решено было двигаться по следу Березая — в Приштину. Благо, оказалось, что езды до этого города всего ничего.

Расплачиваясь за выпивку и еду, бесшабашный после сливянки Шишок расстегнул куртку, так что показалась больничная полосатая пижама, и вытянул из кушака американскую купюру. А Ваня, поймав цепкий взгляд цыганки, брошенный на вздутый кушак, затосковал: ну вот, как пить дать, останется Гордана без пальцев, а ведь они бы еще ого как могли пригодиться ей в ее цыганской работе!

Глава 9

Комолая корова

И цыганке Гордане, как оказалось, тоже надо было в Приштину.

— Вот совпаденье! — саркастически воскликнул Шишок.

Пока ждали автобус, поменяли часть долларов на местные динары, постаравшись сделать это незаметно для цыганки — Ваня настоял.

Росица Брегович второпях написала родным письмецо и кинула его в почтовый ящик, дескать, авось дойдет. И тут же сунула нос в свой «Хазарский словарь», мол, немного осталось. Яна попросила почитать вслух — и некоторое время упорно слушала, хоть глаза у нее слипались. Росица читала:

— «В человеческих снах хазары видели буквы, они пытались найти в них прачеловека, предвечного Адама Кадмона, который был мужчиной и женщиной. Они считали, что каждому человеку принадлежит по одной букве азбуки, а что каждая из букв представляет собой частицу тела Адама Кадмона на Земле». Тут кусок отгрызен, — извинилась Росица.

А Яна похвалилась, что она тоже знает азбуку, и стала тыкать пальцем в знакомые буквы.

— «В человеческих же снах эти буквы оживают и комбинируются в теле Адама…» — продолжала читать Росица.

Но тут уж дитёнок не вынес — и, притулившись к Златыгорке, заснул. Ваня подумал, что неплохо было бы заглянуть в Янины сны — может, из снов стало бы ясно: вила эта девочка или нет…

А Шишок, с открытым ртом слушавший мудреный текст, безапелляционно заявил: дескать, Бог давно не читает книгу под названием «Человек», поскольку конец у каждой книжки — один, и давно ему известен, скучно, мол, читать такую белиберду! Он, лишь книжица до конца допишется, сейчас ее в ячейку сует, на свое место, а уж кто ее будет читать — неизвестно… Может, и найдутся такие…

Ваня Житный тем временем достал сумку погибшей матери Яны, покопался в ней и нашел документы: фамилия девочки была Божич, адрес тоже имелся… Что ж, не миновать им, видать, города Белграда!..

Купив в ларьках, кому чего надо, загрузились в автобус, очень похожий на тот, что в 93-м году вез Ваню с домовиком в Теряево. И даже дерматин на сиденьях был порезан так же, и вон — желтый поролон прет наружу. Шишок живо занял хорошее местечко у окошка, рядом с ним уселась Росица, а Ваня — перед ними, на боковое сиденье.

Не успели выехать за город, как увидали: за окнами, за разрушенным бетонным забором мелькнула черная воронка. Водитель пояснил в микрофон, дескать, здесь фабрика стояла «Здравле», лекарства выпускала, американская бомбежка… А еще в городе школу разрушили и больницу. По радио передавали, что в Барике тоже разбомбили завод, где делали хлориды, а в Панчево — нефтехимическую фабрику, да это что! Говорят, в Гроске чудом в ядерный реактор не попали! Вот чего гады делают, кислород хотят перекрыть, выкурить сербов с родной земли… А знаете, де, как НАТО свою операцию назвало? Пассажиры с передних сидений покачали головами отрицательно.

— «Милосердные ангелы»!

Шишок закрутил такое витиеватое ругательство, что чуть не вошел в штопор. Он подталкивал в бок Росицу Брегович, дескать, слушай, гражданка мира, чего тут деется! Росица только хмурилась. Вдруг шофер выругался: — Вот сволота! — а смотрел он не на дорогу, а куда-то гораздо выше.

Пассажиры стали выглядывать наружу: в небе летела тройка натовских самолетов. Домовик мигом определил: американский, английский и немецкий… И пробурчал:

— Куда немчура опять суется?! Мало они тут в сороковые набомбили!

А водитель свое ворчал: дескать, и где ж они, русские братья, эх, сюда бы сейчас С-300, систему противовоздушной обороны!

Ваня с укоризной поглядел на Шишка, как будто домовик, когда-то служивший в армии, был в ответе за действия, — вернее, за бездействие, — наших военных. Гордана, тоже углядевшая бомбардировщики, принялась творить какую-то свою цыганскую молитву — чтоб крылатые «томагавки» не нашли ее в раздолбанном автобусе.

И самолеты со своим смертоносным грузом на борту пролетели мимо. А Шишок, перестав пихать Росицу в бок, стал угрюмо интересоваться: а чего, дескать, шиптары у вас тут командуют, с оружием расхаживают, как у себя дома, в Албании? Росица Брегович даже рот разинула, до того удивилась: вы чего, мол, правда, с луны свалились? Таких простых вещей не знаете? Тогда Ваня, переглянувшись с Шишком, сказал:

— Мы не с луны, мы из России…

Девочка стащила с носа очки, протерла — и через протертые диоптрические стекла поглядела на новых знакомых:

— Ничего себе! Никогда еще русских не встречала! А я гляжу: у вас, — она кивнула на медаль Шишка, — по-русски тут написано: «За отвагу»…

— А ты понимаешь, что ль? — обрадовался домовик и потер пустым рукавом медальку чтоб шибче блестела.

— У нас в школе до пятого класса русский язык был. А вы разве сербский учили? Шпарите так, будто он вам родной…

Поскольку домовик принялся строить глубокомысленные рожи, а в ответ — ни слова, пришлось Ване, чтоб не впутывать посестриму, опять ссылаться на чудеса отечественного образования.