Последняя семья - Миллер Джон Рэмси - Страница 53

– Ну, когда как... – Она смущенно улыбнулась.

– А поконкретнее?

– Это зависит от того, с парнем я или с подругами.

– Эрин с парнем?! – завопил Реб. Эрин сердито покосилась на непрошеного комментатора.

– В общем, если гуляешь с парнем, то лучше всего идти во Французский квартал.

– Почему? – спросил Вуди, глядя на часы.

– Ну, там романтично. Старые дома и все такое.

– Что-нибудь вроде хард-рок-кафе?

– Может быть. – Она улыбнулась. – Но там еще есть таверна «Роско», где нас обслуживают, если состроить надменную физиономию, пока делаешь заказ.

– Все маме расскажу, – пообещал Реб.

– А я проломлю твою глупую башку.

– Ладно, ребята, – сказал Шон, ковыряя пальцем в ухе, – ваша мамочка уже дома.

– Замечательно, – ответила Эрин. – Теперь вы можете катиться к себе, через улицу.

Шон посмотрел на своего напарника и поймал на себе его внимательный взгляд. Лицо Вуди было совершенно бесстрастным.

Глава 32

Пол вылез из арендованной машины и сгреб в охапку папки с документами. Шерри позвонила и попросила его подъехать – сказала, что у нее есть несколько свежих идей, которые надо бы обсудить. Только она не хотела задерживаться допоздна в конторе, ссылаясь на домашние дела. Пол знал, что Шерри вкалывает как проклятая, нисколько не меньше его, и не возражал. Поэтому и оказался возле ее дверей. Он негромко постучали, ожидая ответа, еще раз перебрал в уме события прошедшего дня. Он, как всегда, весь день просидел на телефоне, поочередно связываясь с Торном и Джо, и, как всегда, ничего достойного внимания не произошло. По его расчетам, Рейни сейчас разговаривает с ребенком Бучана, выуживая новые сведения.

В квартире играла музыка. У двери стоял дорогой десятискоростной велосипед, привязанный цепью к перилам. Замок на цепи показался Полу совсем никудышным. Любой уважающий себя воришка откроет такой за пару секунд. Пол перетасовал папки в левой руке и поразился, как окрепла кисть за несколько дней тренировок, когда он с ожесточением сжимал в ладони теннисный мяч. Пол мог уже легко и довольно проворно барабанить пальцами по поверхности стола.

Дверь отворилась, и на пороге возникла улыбающаяся Шерри.

– Как добрались?

– С легкостью. Ехал на звуки оперной музыки.

– Заходите. Я тут занимаюсь готовкой.

Шерри жила в уютной квартирке неподалеку от университета Вандербилта. За просторной – футов тридцати в длину – гостиной находилась столовая, а дальше – кухня. Единственная спальня, насколько мог судить Пол, была невелика, однако вмещала двуспальную кровать под тонким покрывалом индийского хлопка, туалетный столик и небесно-голубой комод с белым орнаментом. На стене в спальне висела полка, сплошь уставленная книгами. Вдобавок в гостиной стояли два книжных шкафа, забитых фолиантами всех возрастов и расцветок.

– Я приготовила лазанью. Надеюсь, вы любите итальянскую кухню. Наверное, пристрастие к опере выглядит претенциозно, но мне правда проще готовить итальянские блюда под итальянскую музыку.

– Мне нравится и то, и другое, – ответил Пол. – Знай я, что вы собираетесь меня кормить, прихватил бы бутылку вина.

– А вы ничего не успели перехватить? В смысле еды?

– Нет.

– У меня припасена бутылка хорошего красного кьянти с маленьким черным петушком на этикетке. Один приятель, знаток итальянских вин, советовал мне покупать именно бутылку с петушком – это знак области, где делают самое лучшее кьянти.

Пол промолчал.

Шерри повернулась и посмотрела на него, чуть приподняв голову.

– Вы принесли бумаги? – спросила она без особого интереса.

– Принес.

– Отлично. Кстати, за пределами конторы вы смотритесь куда лучше.

– Я знаю, как выгляжу, Шерри. Да и вы тоже. Помните наш уговор? – Пол нервно потеребил карман куртки. – Здесь можно курить?

– Разумеется, вы знаете, как выглядите. Пепельница на кофейном столике. Послушайте, Пол. Позвольте сказать мне вам кое-что начистоту. Ваше лицо слегка помято. – Она опустила глаза, но потом снова посмотрела прямо на него. – Ладно, пусть очень здорово помято. Но кто сказал, что человек становится уродом, если его лицо... – Она запнулась. – Давайте я так скажу. У каждого есть хорошая сторона. Только обычно человек должен сам сказать, где она у него. А с вами гадать не надо.

– Физиономия с картины Пикассо.

– Ну да... – Она засмеялась. – Только я бы назвала другого художника. Но мне до вашей физиономии нет дела. Ясно, что вам крепко досталось, да только внешность, по-моему, ничего не значит. Я позвала вас сюда не затем, чтобы лезть в душу, жалеть, сочувствовать или лизать вам задницу, чтобы получить работу получше.

– Вы хотели что-то обсудить.

– Ах, это. Просто предлог. – Она отвернулась и, вытащив из посудного шкафа рюмки, сполоснула их водой.

– Так зачем вы меня пригласили?

– Я позвала вас... – Шерри перестала колдовать над салатом и подняла глаза. – Люди любят ходить вокруг да около, прежде чем заняться делом серьезно. Но если хотите знать... Я позвала вас... тебя... потому, что ты пришелся мне по душе. И еще я хотела поговорить с тобой.

Пол нахмурился. О чем им говорить? И что ей нужно на самом деле? Разве она не знает, что его нынешнее положение временно?

Тут Шерри засмеялась, словно прочитав его мысли.

– Ну ладно. – Пол кивнул. – Могу я получить глоток того красного дива, о котором ты упомянула?

– Одну секунду. – Она наполнила бокал и снова занялась салатом. Пол пригубил вино.

– Ну и каковы твои планы? О чем будет разговор? Охотничьи правила в штате Монтана? Вряд ли со мной можно беседовать о чем-то еще.

– Согласно моему графику, сначала мы едим и пьем. Затем разговариваем и пытаемся понять, нравимся ли мы друг другу...

У Пола подкосились ноги.

– О чем тут говорить? Я хочу сказать, что такая красавица, как ты, не может не нравиться.

– Но ведь ты же жил в этой дыре, в Монтане. Я побилась бы об заклад, что тебе по душе... Ладно, не важно. – Она улыбнулась. – В таком случае, если твое мнение за время ужина не изменится, мы могли бы пройти в соседнюю комнату и... сам знаешь.

– Что я знаю?

– Ну, мы могли бы раздеться и заняться всякими глупостями. Как в любовных романах.

– Именно такими?

– Честно говоря, я была бы не прочь, если бы ты за мной приударил. Цветы, пара кинотеатров, поход в ресторан и все такое.

– Ты шутишь?

У Пола голова пошла кругом. «Происходит невозможное, здесь какая-то ошибка!» Ему хотелось вскочить и удрать, залезть в машину и убраться в отель подобру-поздорову. Но от взгляда Шерри тело словно налилось свинцом.

– Успокойся, Пол. Операция может закончиться в любой день, и вряд ли у нас есть время ходить вокруг да около. И потом – вдруг я не твоего типа? Поэтому я решила сразу взять быка за рога.

– Так значит... Вот уж чего не ожидал!

– Неужто ты не замечал, как я на тебя поглядывала? Никогда бы не подумала. Уж твои-то взгляды я приметила.

– Но ведь мужчины все время пялятся на хорошеньких женщин. А ты очень красива. Сомневаюсь, что тебя сразили мои взгляды. Думаю, тебя посетила не самая удачная мысль.

– Честно говоря, вовсе я не такая прыткая и никогда не укладывалась в постель на первом свидании. Но для тебя сделаю исключение. Мы – взрослые люди, и я не поленилась заранее освежить в памяти «Камасутру». Все дальнейшее зависит от тебя. Только соблюдай правила. Мы не будем обсуждать здесь печальные обстоятельства твоей жизни. И извиняться друг перед другом тоже не будем. Если ужин невкусный, так и быть, можешь сделать вид, что ничего не замечаешь. Но надеюсь, что лазанья все же тебе понравится. – Она отвернулась и, вооружившись парой рукавичек, открыла духовку.

– После ужина, если надумаешь уйти, уходи. Пожелаешь остаться, оставайся. Договорились?

Пол промолчал и только слабо кивнул в ответ.

Проходя мимо с кастрюлькой в руках, Шерри приостановилась и легонько поцеловала его в губы. Посмотрев ему в глаза – в глаз, – она улыбнулась, и Пол вдруг понял, что ей действительно безразлична его корявая внешность. Напряжение немного спало, но все равно он чувствовал себя не в своей тарелке. Пол не был близок с женщиной уже лет шесть, а до того с ним была Лаура. Их связывали долгие годы совместной жизни, у них не было интимных секретов друг от друга. И познакомились они задолго до ранения, когда его физиономия еще не внушала никому отвращения. Как же давно это было!