Пять рассерженных жён - Милевская Людмила Ивановна - Страница 62

— А-аа, — разочарованно протянула Зинаида.

«И хватит информации, — подумала я. — Пускай без меня здесь гадают, а мне пора.»

— Ну ладно, Зинаида, раз решились все наши дела, тогда я пошла.

И бодрым шагом я направилась к Евгению, дожидающемуся меня в своей «Тойоте».

— Куда ты пропала? — рассердился он, однако, заметив мой довольный вид, насторожился: — Что случилось? К кому приезжала скорая помощь?

— Все в порядке, — успокоила его я, радостно потирая руки. — Задание выполнено, киллер обезврежен. Кстати, что это ты расселся тут? Иди работать. Хватит. Отпуск закончен.

Евгений с непониманием уставился на меня.

— Не хочешь ли ты сказать, что в одиночку справилась с киллером? — с лёгкой обидой спросил он.

— Почему в одиночку? Мне помогли пауки.

— Ты, садистка, пауков на него натравила? — ужаснулся Евгений.

Меня потряс уровень его человеколюбия.

— Ничего не натравливала, — рассердилась я. — Все случилось нечаянно. Я всего лишь хотела проверить действие мази и сунула руку в банку, а тут пришёл киллер. Я от неожиданности про банку забыла и с Зинкой ушла в её кабинет, оставив киллера наедине с пауками. Кстати, о том, что он киллер, я узнала значительно позже, когда он, закрытый в лаборатории, от укуса уже погибал. В общем, когда мы дверь открыли, он уже посинел, — бодро подытожила я.

Евгений, не найдя слов, одним взглядом поделился впечатлениями, мол везёт дуракам.

— Ладно, поехали домой. Есть очень хочется, — сказала я и в этот миг увидела заползающего в машину паука.

Трудно передать с какой скоростью я скозанула, так же, как и трудно передать тот крик, которым я сопроводила свой выход из автомобиля.

Евгений в скорости мне значительно уступал, но разобравшись в причине моего крика, тоже медлить не стал. Он вышел и остановился, а со стороны лаборатории к нему довольно торопливо сползались сластолюбивые пауки.

В отличие от киллера, я не потеряла рассудок. Трясущимися руками я набрала Зинкин номер и закричала не своим голосом:

— Хватай яд и беги сюда травить своих пауков!

— Куда прикажешь бежать? — спокойно поинтересовалась Зинаида.

— Сюда, к воротам. Все пауки сползлись сюда.

— А что они там делают?

— Ищут интима, — пояснила я. — Мой Женька тоже намазан этой сексуальной приманкой.

— Они лезут на меня, — в этот миг завопил Евгений. — Чего им от меня надо?

Я не стала в подробностях объяснять чего надо паукам, а с новой силой завопила в трубку:

— Зинка, быстрей тащи яд!

— Какой яд?! — возмутилась она. — Соберите их в коробочку! Это же ценнейшие экземпляры!

— В какую коробочку? Ты сошла с ума! Я видела Вадима, хочешь то же сделать с моим Евгением?

— Он же намазан приманкой, — напомнила Зинаида. — Они не будут его кусать, они от него хотят другого. Все! Я к вам бегу!

И действительно, когда дело касается пауков, Зинаида, оказывается, умеет проявить потрясающую сноровку. В одно мгновение её вынесло из ворот с банкой в руках.

— Лови их туда! — приказала она Евгению.

Евгений к такому предложению отнёсся без энтузиазма, хотя ему изловить пауков было проще простого, так жаждали они общения с ним. Я, доверившись опыту Зинаиды, быстро сообразила, что чем скорей пауки окажутся в банке, тем меньше шансов, что они укусят меня, хоть и предприняты уже были некоторые меры, но кто знает так ли действенная противопаучья мазь, как та, которая вызывает у них сексуальные настроения.

— Женька, — закричала я, — лови пауков, они тебя не укусят!

— Ага, — запротестовал он, — тогда зачем же они ко мне ползут?

— Жениться, — успокоила его я. — Они ползут на тебе жениться. Оказывается это была не та мазь, что я думала. Это паучиная Виагра.

— Ты из меня голубого хотела сделать? — возмутился Евгений, с зверским видом водружая в банку паука.

Зинаида с удовольствием и бесстрашием ему помогала. Когда все пауки были изловлены, она уважительно пожала Женькину руку, красочно восхитилась его выдержкой и отвагой, и мы поехали домой.

— А она ничего, — сказал Евгений, — и сама приятная и парик вполне симпатичный.

«Боже, как легко произвести на мужчину впечатление,» — впервые за этот день расстроилась я.

Этим же вечером позвонил Фрол Прокофьевич.

— Куда вы пропали? — возмутилась я.

— Я был в дороге. Я только что приехал. Но не спрашивайте где я нахожусь, ни за что вам больше этого не скажу.

— И не надо, — ответила я. — Прячетесь, бегаете, как заяц, пока я с киллерами сражаюсь. Все, дело сделано, ваши жены будут жить. Вы знаете, я от вас вернулась, у всех у них побывала и удивилась. Они такие противные, почему вы передумали? Пусть бы киллер их уже поубивал, чтобы от зависти и злости не мучились.

— Ах, Сонечка, вы неправы. Они все очень милые. Очень милые, — с непонятной нежностью сообщил Фрол Прокофьевич.

— Это вы давно с ними не общались, — заметила я и рассердилась: — Так почему вы их убивать передумали? Ненавидели-ненавидели, а потом вдруг передумали.

— Да, передумал. День ненавидел, два, дни считал, когда от них избавлюсь, а потом представил, что нет их у меня и почувствовал жуткое одиночество и понял, что моя ненависть, это всего лишь форма любви. Вот такая жалкая искажённая форма. Я любил их, но считал: не так получаю обратно, мало получаю и невовремя. Отсюда ненависть и рождалась, но теперь, Сонечка, клянусь, этого не будет. Я теперь совсем другой человек. Вот увидите, дайте только мне вернуться.

— Можете возвращаться, — сказала я. — Что вы там сидите?

Фрол Прокофьевич тяжело вздохнула.

— Как же, Сонечка, я могу возвращаться после всего того, что натворил?

— Да кто об этом узнает-то? Уж я буду молчать, как рыба об лёд, если вы, конечно, будете вести себя хорошо.

— Буду хорошо! Буду! — с жаром воскликнул Фрол Прокофьевич. — Я так измаялся, так измаялся!

— Ну так и возвращайтесь. Ваши жены только обрадуются. Они тоже измаялись.

— Это правда, Сонечка?

— Абсолютная правда. Только о вас и думают, только о вас и говорят.

— Сонечка, вы уверены?

Я рассердилась:

— Ой, да сколько же можно вас убеждать? Приезжайте, увидите сами. Куда вы забились на этот раз?

— Сонечка, в Иваново.

— В Иваново? «А Иваново город невест.» Фрол Прокофьевич! Как это на вас похоже! Вы неисправимы!

— Нет-нет, Сонечка, я здесь проездом, я ещё дальше собираюсь, в Кострому.

— Э-э, как вас по свету-то носит. Ну и оттуда ходят поезда. Бегите за билетом, — посоветовала я. — Если, конечно, хотите осчастливить своих жён.

— Бегу, — радостно сообщил Фрол Прокофьевич.

На следующий день мне пришлось пережить совершенно трогательную сцену воссоединение Фрола Прокофьевича с его жёнами. Само собой, вынуждена была его перед этим выгораживать, грех на душу брать. Слава богу разговор состоялся с одной Тамаркой, которой я и сказала, что затравили они Фрола Прокофьевича до того, что в петлю бедняга полез.

Несмотря на свою природную недоверчивость, в эту версию Тамарка поверила легко и тут же мне поклялась, что вернись он сейчас живым, уж этого она никак бы не допустила.

— Тогда иди его встречай, — спокойно сказала я. — Через несколько часов прибудет поезд.

Тамарка остолбенела, а я, пользуясь её молчаливостью, быстренько рассказала про куриную кровь, коврик и нож, торчащий в куске паралона.

— А зачем же он это сделал? — удивилась она. — Ему что, с нами плохо было?

— Ну не от хорошей же жизни, — пожала плечами я. — Да и ты его запугала своим долгом.

Тамарка понурилась, томимая величайшим чувством вины.

В общем собрались жены в короткий срок и дружно с цветами помчались на вокзал встречать своего любимого мужа.

— Смотрите, — напутствовала их я, — не вспугните беднягу. И не забудьте, как вы мне клялись, что не будете больше его донимать.

— Мы исправились! Исправились! — хором заверили меня жены.