Пять рассерженных мужей - Милевская Людмила Ивановна - Страница 27

Он молнией пронёсся до съезда на просёлок, быстро достиг развилки. Остановился, вышел, внимательно осмотрел обочину и остался доволен собой.

— Новый подарочек… — пробормотал он, обнаруживая фугас, оставленный Карлом Левиным в густой траве.

«Радиоуправляемый, — определил он. — Скорей всего с частотным фильтром. Очень мощный. Рассчитан на танк, а не на легковушку. Трогать не рекомендуется, но обезвредить необходимо.»

Элегантный мужчина вернулся к своему автомобилю, извлёк из багажника небольшой предмет. Щёлкнул тумблером, расположенном на нем. Пластмассовая коробочка ожила, замигала красными огоньками.

Элегантный мужчина положил её рядом с фугасом.

Секундой позже «Альфа Ромео» сорвалась с места, вернулась на шоссе и остановилась, не

доезжая до «Линкольна Навигатора».

Вскоре из ворот дачного посёлка выехала «Тойота» и понеслась кратчайшим путём по просёлку к автостраде. «Линкольн Навигатор» тронулся с места и медленно покатился по шоссе, двигаясь в параллель с «Тойотой». У элегантного мужчины не осталось сомнений кому предназначался фугас. Когда «Тойоту» от развилки просёлка отделяло метров пятьсот, он вдавил кнопку на приборчике — взрыв вздыбил землю на огромную высоту. Ударная волна качнула автомобили, мчащиеся по шоссе, грохот ударил по ушам.

Когда пыль немного осела, с автострады стала видна воронка, разорвавшая просёлок пополам. Неподалёку от места взрыва остановилась «Тойота», из которой выскочили пятеро мужчин.

Когда взрыв разворотил землю, Карл не поверил глазам. «Тойота» не доехала до развилки метров пятьсот.

— Этого не может быть, — пробормотал он, покрываясь холодным потом. — Не может быть!!! — заорал он уже во весь голос. — Проклятый Архангельский! Покарай его Бог!

Горюя, он не заметил, как мимо пронеслась «Альфа Ромео».

«Опять не повезло,» — снисходительно усмехнулся, сидящий за её рулём элегантный мужчина.

Глава 22

Гоблины утихомирились, как только поняли, что мужья скрылись. К Тамаркиным бойцам они, похоже, не испытывали никакой неприязни, миролюбиво величали их братвой, призывали конкретно разобраться и выказывали всяческое расположение, но взаимности не снискали. Парни в униформе к ласкам остались равнодушны и в конце концов гоблинов повязали, уложили на поляне и принялись охаживать дубинками, честно зарабатывая себе на хлеб.

Мат поднялся невообразимый.

«Знали бы они, что со второго этажа виллы за ними дама наблюдает,» — с грустью подумала я.

Когда Тамаркиным бойцам прискучило пинать гоблинов, они отволокли их в дом и безжалостно бросили на пол. Мордами в кошачье дерьмо.

Только после этого командир отряда вздохнул и позволил себе расслабиться.

— Аудиатур эт альтэра парс, — сказал он и с чувством выполненного долга отправился звонить Тамарке.

«Следует выслушать и другую сторону,» — как человек учёный, перевела его фразу я и подумала: «Почему бы и мне не позвонить подруге? Пускай эта дурная Тамарка приедет и полюбуется на плоды своего ума. Пусть посмотрит, что сталось с моим „Мерседесом“, после того, как я послушалась её глупого совета и загнала его в гараж.»

Я тут же достала мобильный и набрала Тамаркин номер.

— Мама! Ты невозможная! — завопила она, едва услышав, что я хочу её видеть. — О чем ты шепчешь?

— Я не шепчу, а так ору, что у самой уши закладывает. Сейчас же приезжай! Что там «Мерседес», уже и я в опасности!

— Не поеду никуда! — отрезала эта бессовестная Тамарка.

Ну как тут не возмутиться? Ещё у кого-то язык поворачивается в склочности меня обвинять!

— Что слышу? — закричала я. — Помогаю тебе, и через твоих котов страдает мой новый «Мерседес», только что из ремонта вышедший, а ты никуда не поедешь? В своём ли ты уме?

— В своём! — заверила Тамарка и такой вздор понесла, что у меня возникли серьёзные опасения насчёт её психического здоровья.

— Да! Да! — вопила она. — Их надо срочно привезти сюда! Всех! Всех! Это люди Дурикова! Этот Дуриков не такой уж и Дуриков, как прикидывается!

«Совсем у бедняги крыша поехала с этим пресловутым Дуриковым, — в душе обливаясь слезами, подумала я. — Настоящая мания открылась, причём в самой острой форме.»

— Тома! — закричала я. — При чем здесь Дуриков, когда речь про мой «Мерседес»?

Но Тамарка словно оглохла, словно не слышала меня, все несла свой вздор и несла на самой высокой ноте. Раз двадцать я вопрос повторила, прежде чем до Тамарки докричалась.

— Пошёл бы к черту твой «Мерседес»! — наконец сказала она.

«Слава Богу, — обрадовалась я. — Хоть что-то услышала вразумительное.»

— У меня тут такие проблемы! — с напором продолжила Тамарка. — Такие проблемы! Моя дача — поле сражения! Короче, Мама, мне не до тебя! Займись лучше своими котами!

И она новый вздор понесла, ещё похлеще прежнего.

— Сколько? — вопила Тамарка. — Что вы говорите? Пять человек? Ох, Дуриков и подлец! Такую бригаду на меня натравил! Нет, я передумала! Не стоит их везти сюда. Лучше я сама к вам приеду. Там тихо, там их и допросим. Мама! Мама! Ты где?

— Да здесь я, Тома, здесь, — страдая за подругу, откликнулась я. — Ты, моя птичка, не волнуйся, черт с ним, с «Мерседесом», ты мне этой железки дороже.

— Конечно я дороже! — снова радуя меня, вполне разумно согласилась Тамарка. — И не только я, но и моя дача! И хватит, Мама, пойди котами займись. Да! Да! Что?! Снесли все ворота?! Ах они гады! Их лично пытать буду! Лично и очень жестоко! Без меня не начинайте! Ни в коем случае! Еду! Еду! — вновь впала в горячечный бред моя бедная подруга.

Я ужаснулась: «Куда она едет? Да что там с ней, черт побери? Не лихорадка ли приключилась?»

Терять любимую подругу я никак не была готова, а потому страшно разволновалась. Хоть бери и сама к ней несись, но на чем? Нет колёс у моего «Мерседеса»! Нет колёс!

Я пришла в такое неописуемое состояние, что тут же вспомнила про вендетту.

«А что это я тут сижу? — подумала я. — Тот рыжий козёл, простреливший мои „Мешлены“, связанный лежит внизу мордой в дерьме, а я и в ус не дую?!»

Вихрем снесло меня на первый этаж. Рыжий гоблин действительно лежал связанный в холле, где раньше жили коты. Весь в чешуе и дерьме, он имел очень жалкий вид. Но не на жалость я была настроена, зверски вцепилась…

Подробности не всегда украшают меня, но вцепилась я зверски!

Зверски!

Вцепилась и завопила:

— Зачем, сволочь, колёса прострелил? Зачем прострелил мне колёса?

Охваченная диким желанием это знать, я была сама не своя и так лютовала, что у гоблина на лоб полезли глаза, а кляп! Словно пробка из бутылки, из его отвратительной пасти вылетел кляп, и гоблин заорал дурным голосом!

Я думала, что он поспешит обстоятельно на вопросы мои отвечать, он же, смутьян, начал звать на помощь.

— Спасите! Помогите! — с такой немыслимой дикостью кричал этот нахал, что охрана Тамарки, уже явившая чудеса храбрости, вдруг струхнула и со всех ног убегать нацелилась.

Правда, культурный их командир бегство пресёк и, урок храбрости преподав, как русская женщина в горящую избу, бесстрашно в Тамаркину виллу вошёл.

А там я лютую, и рыжий гоблин на тот свет просится. Остальные гоблины лежат с кляпами во рту. Не имея возможности говорить, они тоже на тот свет просятся, но одними глазами.

Можно представить как растерялся командир, когда увидел меня — умницу и красавицу, в белой французской шляпе с чёрным страусиным пером, в белых кружевных перчатках, в английском джерси…

Люблю красиво одеться, куда бы ни шла!

В общем, несложно представить как потерялся командир увидев такую роскошную даму за совершенно непотребным занятием.

— Ки э ву? — с нервным трепетом спросил он.

— Жё сви мадам Мархалева! — не прекращая своего занятия и скромно потупившись, представилась я.