Почем фунт лиха - Милевская Людмила Ивановна - Страница 66

Евгений подъехал как раз в тот момент, когда Нелли вытащила тетушку из машины и, оставив там дядюшку, облила «Жигули» бензином. Предварительно она съехала с обочины и поставила машину так, чтобы ее легко можно было покатить. Дальше оставалось ждать, когда взорвется бак с бензином.

Как раз этому и помешал Евгений. Он вытащил из своей «Тойоты» огнетушитель и… Именно в этот момент у Нелли не выдержали нервы, и она набросилась на Евгения с кулаками.

Огонь привлек внимание проезжающей мимо «Волги». Она остановилась, оттуда высыпали люди. Потом подъехала Алиса…

Все произошло очень быстро. Когда Нелли увидела, что окружена народом, она вырвалась из рук Евгения и побежала. Он не придал этому значения: куда на трассе можно убежать? Пока он тушил огонь, Нелли добежала до моста. Алиса погналась за ней, но было поздно. Нелли успела спрыгнуть.

Так трагически закончилась эта история, которая, не случись нескольких счастливых совпадений, вполне могла закончиться еще более трагично.

Глава 35

Когда я закончила свой рассказ, Алиса зябко поежилась и сказала:

— Разве возможно было о таком даже подумать еще каких-нибудь десять лет назад?

— Нет, десять лет назад нашей Нелли не пришло бы в голову убивать близких людей ради наживы, — подтвердила я.

— Почему же теперь жизнь человека не стоит и ломаного гроша? Что с нами случилось?

Я пожала плечами. Много ответов было на такой вопрос, а много — это то же, что ничего.

— Так, значит, и мой Сибирцев еще тот фрукт? — запечалилась Алиса.

— Уж прости, но это так, — вынуждена была подтвердить я.

— Значит, ты и меня подозревала?

— Да, и Нелли всяческими психологическими штучками немало в том способствовала.

— А кто же принес Марусе ореховый ликер?

— Да мало ли кто, разве это важно?

— А почему Нелли не боялась, что ее увидят соседи Клавдии?

— Наверняка боялась и, думаю, предприняла для этого меры. Поэтому она надела и кофточку, зная, что у Клавдии есть точно такая же. Достаточно на голову повязать платок, как любила это делать Клавдия, и в этой кофточке издалека Нелли вполне можно было принять за покойную. Полнота выдавала ее, но если подогнать такси вплотную к подъезду, а я уверена, что Нелли приехала на такси, то можно запросто проскочить в дом незамеченной. А выйти обратно не проблема. Все столпились под балконом, рассматривая тело Клавдии.

— А почему она второй раз пришла в белом халате?

— Потому что не имела времени на переодевание. Ей очень нужно было застать меня на месте трагедии и со мной поехать в больницу. Она хотела убедиться в том, что Клавдия умерла. К тому же белый халат хорошо отпечатается в сознании окружающих. Отвлекающий маневр идеальный. Ты никогда не обращала внимания, как меняет людей белый халат?

Алиса призадумалась.

— Да-а, умнющая все же была Нелька, — вздохнула она. — Так все продумать! Мне кажется, что милиция ни за что не разгадала бы всех ее трюков.

— А я просто уверена в этом, — подтвердила я.

— Слушай, — встрепенулась Алиса, — вроде все мне теперь ясно, на все ты пролила свет, а как же скрип?

— Что «скрип»? — удивилась я.

— Ну, тот скрип полов, про который ты всем прожужжала уши. Откуда он взялся? Я улыбнулась.

— Как откуда? Закон физики: от холода тела сжимаются, от тепла расширяются.

Алиса с недоумением уставилась на меня своими огромными прекрасными глазами.

— И все? — спросила она.

— И все, — подтвердила я, мучительно чувствуя, как я ее, дурочку, люблю. — Алиса, смотри, не вздумай убивать меня, — на всякий случай предупредила я.

— Что я, дура? — с чувством превосходства ответила она. — Да и деньги я привыкла отбирать у мужчин.

Этой ночью я совсем не могла уснуть. Решалась самая главная в моей жизни проблема: что делать с Санькой?

Алиса считала, что его должна забрать она и воспитывать так, как обещала Нелли. Я же ясно видела, что она к этому не готова. Она еще вообще не готова к материнству. Так бывает. Иногда женщины старость и зрелость встречают одновременно. По иронии судьбы чаще это счастливые женщины.

— Ты счастлива и так, — сказала я Алисе. — Саньку заберу я. Мы уже с ним скентовались.

— Что ты?! — пришла в ужас Алиса. — Он вырастет и все узнает. Матери он тебе никогда не простит.

— Что значит «не простит»? — возмутилась я. — Мне, что же, надо было прикинуться дурой и дать убить себя, а заодно и всех родственников? Простит — не простит. Пусть сначала вырастет, а потом посмотрим.

Алиса пожала плечами, не стала со мной спорить, только сказала:

— Если хочешь, бери, воспитывай.

— Беру, — сказала я и крепко задумалась. Думала я всю ночь. Могу ли я взять на себя такую ответственность? Быть для маленького человечка всем: и стеной, и тараном, и последним пристанищем. Ведь если задуматься: что такое мать? Это начало и конец. Последняя кочка перед пропастью и все такое прочее. Дальше, там, за матерью, нет больше ничего. Чего не может она, уже никто не может.

Нет, мать — очень тяжелая, непосильная обязанность. Дать то, чего нет, и тогда, когда не можешь, вот что такое мать. А я научилась только отбирать.

Вот Нелли как старалась ради своего Саньки? Время сейчас такое, что без денег человек никто, просто ничтожество. А она Саньку очень любила, она уже сейчас страдала, что ее Санька никогда не сможет ездить на «Мерседесе». Да, ради сына Нелли пошла на разбой. Она, несомненно, волчица. Нина Аркадьевна тоже мать. Вырастить детей и похоронить…

«Я куплю, конечно, Саньке „Мерседес“, — в конце концов решила я, — но все же постараюсь, чтобы он при этом не описался от радости. Надеюсь, и от меня, его матери, зависит, какие у него будут радости».

Мне сразу же захотелось быть лучше, чище, умней, честней, благородней и добрей. Кажется, я начала понимать, что такое мать.

Прошел месяц. Евгений уговорил меня поехать с ним на рыбалку. Несмотря на раннюю осень, дни стояли теплые, солнечные. Мы прекрасно провели время за городом и уже возвращались: Санька, Евгений и я. Ехали, довольные, в «Тойоте» и хором пели: «Трасса Е-95!» Вдруг Евгений остановился.

— Сьто такое? — удивился Санька.

— Колесо спустило, — поморщился Евгений.

— Тогда не будем даром терять время, — сказала я и отправилась с Санькой на обочину.

Там, в кустиках и на травке, отыскав местечко поудобней, мы сделали все свои делишки и выбрались на дорогу. Я заправила в Санькины штанишки рубашечку, поправила курточку и отпустила его на волю.

— Ой! Ямашечка! — закричал он, увидев цветок, напоминающий ромашку. — Я сойву, мозно?

— Можно, — сказала я, и он побежал рвать. Евгений, заметив мое томление, крикнул:

— Погуляйте, пока колесо поменяю.

— Хорошо, — сказала я и побежала к Саньке. Мы насобирали целый букет и уже направлялись к Евгению, который знаками давно подзывал нас, когда мимо промахнул на бешеной скорости белый «БМВ». Память услужливо вытолкнула картинку: знакомый двор, белый «БМВ» и шагающий к нему Дмитрий.

Я мысленно поздоровалась с Дмитрием. Улыбнулась. Он улыбнулся в ответ и сказал:

— Здравствуй, принцесса.

Призрачным взглядом издалека взглянул на моих мужчин, ремонтирующих «Тойоту». Спросил:

— Ну что, нашла ты своего принца?

— Нашла, — ответила я и, чувствуя в груди приступ острого счастья, посмотрела на Саньку.