Альтернативная культура. Энциклопедия - Десятерик Дмитрий - Страница 87

Контратака хакеров в 1997 году — свободно распространяемая программа America-On-Hell. С ее помощью далее «чайник» смог подкладывать многомегабайтные послания в почтовые сервисы крупнейшего интернет-провайдера AOL. Сотни тысяч пользователей AOL оказались жертвами спаммерского наводнения. В итоге родилась новая каста хакеров-дилетантов («скриптовых детишек» — script kiddies), которые для своих пакостей пользуются чужими разработками.

Ближе к концу 1990-х годов хакерство закономерно пересекается с политикой. Во время обострения ситуации в Персидском заливе в 1998 году десятки компьютерных систем, принадлежащих Пентагону, подверглись атаке, которую заместитель министра обороны Джон Хэмр назвал самой хорошо организованной и методичной из всех, каким ранее подвергались военные компьютеры США. В расследовании задействовали спецслужбы. Оказалось, что всю кашу заварили два израильских тинейджера. Оба были арестованы и обвинены в компьютерном взломе, совершенном по предварительному сговору. После ядерных испытаний в Индии и Пакистане группа хакеров-пацифистов взломала их военно-ядерные сайты и опубликовала массу закрытой информации, а на взломанных сайтах вывесили антивоенные лозунги. В новом столетии развивается своего рода компьютерный антиглобализм: распределенные атаки парализуют крупнейшие сайты eBay, Yahoo!, CNN, Amazon, неизвестные хакеры крадут из корпоративной сети Microsoft и публикуют исходные коды последних версий Windows и Office, в 2001 году происходит масштабный взлом корневых DNS-cepверов Интернета, в итоге многие сайты остаются недоступны для пользователей от нескольких часов до двух суток.

Перспективы хакерства противоречивы. Евгений Касперский, руководитель известной антивирусной «Лаборатории Касперского», стращает общественность грядущей веб-мафией, которая монополизирует политический и промышленный кибершпионаж, спамминг и даже займется кибертеррором. Вполне возможно, что так и будет. Однако к хакерам как таковым это не будет иметь никакого отношения. Мафия — это уже корпорация, а для настоящего X. нет более ненавистной структуры, нежели корпоративная. Ведь в самой основе хакерства заложен потенциал бескорыстного своеволия, свойственный, скорее, искусству. Важны виртуозность, мастерство, оригинальность самовыражения — и не ради каких-либо краткосрочных целей наподобие наполнения карманов. Основная цель, отстаиваемая X., — свобода, чьим единственным прибежищем остается Сеть, а стратегия — бунт, разжигаемый умелым аккордом на клавиатуре. Недаром уже есть термин — веб-анархизм, и рождаются новые околосетевые жанры наподобие флэшмоба. Мир будет ловить X., но никогда не поймает его.

[Д. Десятерик]

СМ.: Вирус, Киберпанк, Сеть, Флэшмоб.

Хиппи

ХИППИ — движение вольнолюбивых бездельников обоих полов, зародившееся в Хайт-Эшбери, Калифорния, США, в конце 1950 — начале 1960-х годов, и в следующем десятилетии заполонившее весь мир вплоть до СССР. Прообразом можно считать странствующую общину «Перелетные птицы» в Германии начала прошлого века.

Впрочем, на родных черноземах патлы у школьников и недоучившихся студентов особенно интенсивно стали расти в середине 1980-х годов, тем быстрее и длиннее, чем больше об этом писали газеты. Результатом стало то, что к началу 1990-х годов возрожденная система включала в себя почти всю более-менее мыслящую советскую молодежь. Толпы нестриженых, пестрых и экзотичных голодранцев ловили дальнобойщиков на обочинах трасс, плели фенечки из бисера на прокуренных квартирах, основывали коммуны на Алтае,тусовались возле кафе в центрах всех более-менее крупных городов, получали по морде от не столь продвинутых, но тоже юных гопников и каждое лето забивали своими прекрасными нагими телами дикие бухты Крыма.

Всякий расцвет, как известно, — преддверие конца. После распада СССР движение, вместе с сопутствовавшим ему роком пошло на убыль. Кто-то погиб, как правило, от наркотиков. Большинство же вместе с волосами избавилось от идеалов и вернулось туда, откуда в свое время ушло — на поля социума, чтобы делать карьеру, зарабатывать деньги, жениться (как правило, неудачно), растить детей и т. п. Лишь единицы остались верны себе прежним, но превратились в полных изгоев. Сегодняшняя поросль X. представляется более инфантильной, декоративной и благополучной, привязанной к семейным очагам. В любом случае, это новая история, и она только начинается.

Как заметила весьма популярная в «системе» блюзово-роковая певица Умка (Аня Герасимова), любая попытка официального описания X. неизбежно оборачивается профанацией явления. Действительно, здесь тот случай, когда абсолютно отсутствуют признаки, за которые мог бы ухватиться официализирующий дискурс. По сути, X. — это беспримесная асоциальная энергия, без структуры и стойких идей, с основным вектором вдохновения — прочь, на обочину, в состояние вечного поиска. Цели не локализованы, лозунги («занимайтесь любовью, а не войной») трогательно наивны. X. вне пространства и времени, вне индивидуальности и группы. Его (их) бесконечный маршрут не имеет остановки, не предполагает конечного пункта. Ничего своего, ничего чужого: ни семьи, ни дома, ни привычек, ни ритуалов. X. может курить марихуану, баловаться винтом или крепко выпивать, а может быть трезвенником и вегетарианцем, может ходить в лохмотьях — или одеваться подчеркнуто чисто, предаваться групповому сексу или обретаться послушником при монастыре. Любовь, о которой так много говорят в связи с X., — не способ отношений на манер «свободной любви», скорее, тональность мироощущения, сквозной мотив всех передвижений и порывов.

X. глядит на реальность сквозь анфиладу распахнутых дверей восприятия (The Doors — обожествляемая хиппарями легендарная рок- группа 1960-х годов). Расстояние от порога до порога преодолевается лишь для того, чтобы войти в абсолютно неведомое пространство. Транспортными средствами могут служить попутные грузовики, наркотики, музыка, фольклор, медитация, изыскания Кастанеды, любая эзотерика и религиозная практика — кришнаитская или индейская, христианская или буддистская.

С другой стороны, социальная оптика X. — оптика соскальзывания, уклонения, ухода. Их невозможно ни во что вовлечь, ими достаточно трудно манипулировать. Общество не может сфокусироваться на них и потому приходит в ярость, прибегая к репрессиям, совершенно не сопоставимым с маргинальностью X. Вышеупомянутая агрессия гопников — одно из подобных проявлений. Известны случаи, когда милиция сознательно провоцировала массовые избиения X. силами гопоты или люберов. Особенно частыми и вопиющими такие инциденты были на переломе 1980-1990-х годов. Если добавить к этому прямые действия самой милиции, остракизм со стороны старших поколений, то очевидным становится постоянно поддерживаемое и достаточно высокое напряжение вокруг неподконтрольной страты. Тревога социума, очевидно, происходит от понимания того, что проект X. в первую очередь направлен на безосновное, массовое и спонтанное преодоление полос отчуждения, которые социум воспринимает как залог стабильности. Дистанция между поколениями и само понятие поколений, институты брака и работы, имущественная и культурная иерархия, — X. не выступали против этого на традиционно революционный манер. Они всего-навсего стремились снять ограждения между отчужденными территориями, позволить селиться всем — везде, «залюбить систему насмерть».

Большая система, как известно, выстояла, в отличие от системы волосатой. X. уже никогда не будут настолько влиятельными, как в США в 1960-х годах или в СССР — в 1980-е. Но мультикультурность нынешних мегаполисов, анти-иерархическая работа постмодернизма в искусстве,легализация легких наркотиков в ряде стран Европы, стойкие пацифистские настроения части общества, внимание к далеким этносам — во многом их заслуга.