Кто хочет спать с миллионером? - Милевская Людмила Ивановна - Страница 55

– И поэтому вы разработали план, как его убить, и вошли в сговор с Жилиным?

Самохина отшатнулась, изумленно воскликнув:

– Вы и про Жилина знаете?

– Он погиб, – сообщила Далила.

– Я к этому не причастна! – испуганно взвизгнула Яна.

– Знаю. Шульгин ему угрожал. Жилин вынужден был отдать чертежи, которыми шантажировал Шурочку. И в это же утро Орлов на него навалился с угрозами. Короче, Жилин запаниковал, помчался к жене за советом, а жена была занята. Он в ужасе выбежал из больницы и попал под машину.

Самохина горько вздохнула, но упрямо сказала:

– Жилин сам виноват. Да, я его попросила подстраховать меня с Иваном во время того Нового года. И потом, когда Иван женится на Делягиной, Жилин обещал мне помочь засадить за решетку Шурку, а уж как заставить Ивана жениться на мне, я знала. Но после смерти Делягина все изменилось. Я передумала и решила отказаться от нашего плана, я отступного ему дала, приличную сумму. Жилин уперся. Не пойму почему. Я ему обещала гораздо больше, чем он мог потянуть с Делягиной.

Далила уверенно сообщила:

– Жилин рассчитывал, что Шуру посадят, а вы с Иваном поженитесь.

– Он что, собирался нас до конца наших дней шантажировать? – поразилась Самохина.

– Выходит, что да.

– Видите сами, я не виновата ни в чем. Жилин против моей воли начал Делягину шантажировать. Вот и добился, что Орлов затеял расследование. Если бы не жадничал, не попал бы под машину. Кстати, вы не в курсе, кто акции мне подкинул?

Далила горестно усмехнулась:

– Конечно, в курсе.

– И кто же?

– Александра Делягина.

Самохина покачала головой:

– Крепко Шурка втрескалась в моего Ваню.

– Он уже не ваш, – ядовито возразила Далила.

– Нет, Ваня мой, – упрямо повторила Самохина и спросила:

– Вы верите, что я не хотела никого шантажировать?

Далила кивнула:

– Верю.

– Так или иначе, – продолжила Яна, – а денежки я получила. Бабушка моя говорила, что жадность до добра не доводит. Все так и получилось. Если бы Жилин не влез со своим шантажом, все жили бы себе спокойно, а теперь он сам же первый и пострадал. И у меня неприятности. Что мне теперь будет?

Далила раздраженно ответила:

– Не хитрите, сами знаете, что ничего вам не будет. К сожалению, ничего. Шульгину невыгодно признаваться, что вы его подстрекали. Кстати, а почему вы отказались от затеи засадить за решетку Шуру Делягину и выйти замуж за Ивана Орлова? Вы его разлюбили?

– Эхе-хе-хе, – задумчиво вздохнула Самохина, – что мне проку теперь от Вани? Знаете, когда появляются денежки, как-то начинаешь ценить свободу. Я же не из внутренней потребности в рабство-то шла к мужикам. От нужды шла в неволю. И когда план свой разрабатывала, не подозревала, что мне акции эти подвалят.

Осмелев, она вдруг спросила:

– А что, неплохой я разработала план? А меня все считают дурой. И, что удивительно, план почти удался, а ведь до последнего я не была уверена, что Шульгин решится Делягина пристрелить. У мужиков кишка тонка. Здорово пришлось его постыдить. И днем и ночью не оставляла его в покое, все звонила, звонила. Я отлично придумала, но вы не похвалите. А могли бы и похвалить. Чем умнее мой план, тем вы сами умнее, раз его разгадали.

«Еще немного, и она в подруги ко мне начнет набиваться», – ужаснулась Далила и, не желая выдавать оценку Самохиной, торопливо спросила:

– А если бы Шульгин не решился, кто пристрелил бы Делягина? Жилин? Был пистолет в сейфе у Шурочки или не было?

Яна кивнула:

– Был, иначе как бы потом он ее шантажировал. Я же не дура. Уж если на аферу пошла, так должна была точно знать, что засажу за решетку Ванькину Шурочку.

Далила проникновенно взглянула на Яну и даже не поинтересовалась, не предположила, а сказала уверенно:

– У вас ребенок от Ивана Орлова.

– Да, – просветлела Самохина. – Мальчик. Красивый такой, вы бы видели.

– А почему Иван об этом ни слухом ни духом? – удивилась Далила.

Яна устало провела по виску прозрачными пальцами и призналась:

– Да с него, с ребенка, все и началось. Когда я узнала, что беременна, захотела сделать аборт, но врачиха моя воспротивилась. Я уж наделала этих абортов выше крыши. Короче, она мне и говорит: «Все, девка, допрыгалась. Теперь выбирай: или рожай, или навсегда откажись от материнства». Я решила рожать. Послушайте, а как вы догадались, что у меня есть ребенок от Ваньки?

Далила безрадостно сообщила:

– Это было нетрудно. Вы же сами сказали, что Иван ваш, значит, вас что-то с ним крепко связывает. А что может крепко связать женщину с мужчиной, который, по сути, ей вовсе не нужен?

– Да, только ребенок, – горестно согласилась Самохина. – Но я не жалею. Это счастье родить от Вани. Ваня добрый, честное слово, он не плохой. И красавчик. Вы сами видели. Сейчас я радуюсь, что родила от Вани, а тогда была в панике. Сначала хотела подсунуть ребенка Делягину.

– Даже так? – поразилась Далила.

– Да. Твердой уверенности не было, что Делягин женится на мне из-за ребенка, но надежда была. У них с Шуркой детей-то не было. Я почти уже Делягину и соврала, все намеками, мол, у нас, возможно, будет ребенок, а тут мне Иван говорит, что Шурка беременна от него, но хочет делать аборт. Я ему посоветовала спихнуть все на Делягина, а Орлов: «Делягин не может иметь детей, но Шура от него это скрывает. Жалеет его, хочет, чтобы он считал себя стопроцентным мужчиной». Шурка-то добрая баба, хоть я ее и не люблю. Короче, я как о бесплодии Делягина узнала, тут же привяла. Раз он бесплодный, как я потом докажу, что ребенок его? Тогда мой план и созрел.

– Вы так мне и не ответили, почему Иван до сих пор не знает, что у вас общий сын?

– Сначала я родила тайком от Вани ради безбедного будущего. Узнай он про ребенка, на мне и женился бы. Он же, козел, благородный, и плакали денежки Шуры. А потом, когда акции я получила, отпала нужда сообщать. Зачем я с кем-то буду сына делить? Деньги есть, сама воспитаю. Вы же ему не расскажете? – испуганно спросила Самохина.

– Не расскажу, – пообещала Далила.

Глава 42

Ангелина радостно ползала по полу, разбирая игрушки – крестная принесла их много, не поскупилась.

Далила уже наплакалась и затихла на плече у подруги. Галина, матерински прижимая Далилу к себе, тоже загоревала. Долго молчали, не замечая веселого гомона Ангелины. Первой молчание нарушила неожиданно поумневшая Галина.

– А знаешь что! – воскликнула вдруг она. – Лизка права, вправляя мозги нам, бабам!

– Ты о чем? – удивилась Далила.

– Да послушала я твой рассказ о Самохиной и подумала: что-то с обществом нашим не то, если мы, женщины, пускаемся во все тяжкие. Сама посуди, до чего матери докатились: торгуют своими детьми, прикидывают, как себя подороже продать. Боже ты мой! И все отчего? От безысходности! От нищеты! Вот ты, самостоятельная женщина, сама себя обеспечиваешь, ни к кому в рабство не лезешь и потому легко держишь любой удар. Шульгин тебя обманул, ты на плече у меня поплакала, и все. Хватит. Сейчас оденемся и пойдем с Линкой гулять.

– Точно! – радостно согласилась Далила. – А плакала я не из-за Шульгина. Я про него и забыла.

– Забыла? Ты же рассказывала только что про него, – удивилась Галина.

– Он для меня персонаж истории, а не мужчина. И я очень рада, что Шульгин притворялся. Теперь меня никто не будет гнать замуж. Во всяком случае, я сильно на это надеюсь.

– А меня не будут упрекать моими пороками, я тоже сильно надеюсь.

– Какие пороки? – испугалась Далила. – Ты же замуж выходишь за Ванека.

– Ну да, а люблю-то Граблина, – плаксиво призналась Галина и безрассудно добавила:

– Я вся в тебя: с мужиками полный завал, то густо, то пусто.

– Ну, спасибо! – возмутилась Далила. – Я денно и нощно нравственность свою блюду, а все за тем, чтобы ты могла всуе со мной сравниться?

– Куда мне до тебя! Я все жду, когда ты возьмешься за ум и осуществишь свои угрозы. Они так мне понравились!