Кикимора болотная - Милевская Людмила Ивановна - Страница 37

Она пропускала стопки парами, закусывая после второй.

— Опять? — спросила Татьяна, которая была в курсе моих проблем.

— Да, — кивнула я. — Стоит.

— Да что стоит-то? — заинтересовалась баба Уля. — Слово-то какое хорошее.

— Кто-то все время стоит у нее за спиной, — пояснила за меня Татьяна. — Она уже и к психиатру ходила.

Баба Уля отпрянула и внимательно посмотрела в мое лицо.

— Ой, девка, сглазили тебя. Дурные люди сглазили. Ты вот что, красавица наша, сходи к колдунье. Есть тут у вас колдунья одна. Со всего света к ней приезжают, а ты рядом живешь и дойти не можешь. Я уж всем еще в прошлый раз адресок дала. Все ту колдунью хвалят. Кому что надо — нашла, всех мужьев взад вернула и родовое проклятие всем сняла. Тань, ты своди ее потом, пусть полечит.

Вон Валентина ваша — на что дура, и та ее хвалит.

Я изумленно посмотрела на Татьяну.

— А Валентина — это кто?

— Да Старая Дева наша, — рассмеялась она.

— Надо же, у нее и имя есть, а я его совсем забыла, такой хороший она человек.

— Имя-то есть, а ума нет, — согласилась со мной Татьяна. — Представляешь, совсем спятила, уж и живет почти у той колдуньи. Может, и в самом деле сходишь? Хвалят.

— Да сходи, красавица ты наша, сходи, — чмокнула меня в щеку баба Уля.

— Я бы жить не смогла, когда кто-то за спиной.

— Схожу. Потом. Когда-нибудь. Сейчас мне не до того. Сейчас мне про кусты знать надо. Татьяна, я не поняла, в каких кустах кто лежал.

— Да мы сейчас пойдем и выясним, где кто лежал, — воскликнула баба Уля, вскакивая с места. — Правильно, Татьяна? Проветриться надо. Походим, песни попоем, протрезвеем. Сколько можно в избе сидеть?!

И глазом я моргнуть не успела, как вся компания дружно снялась с насиженных мест и шумно двинулась на улицу. Татьяна повела всех прямо к дому Жанны. К моему огромному удивлению, компания во главе с ней трезвела прямо на глазах, проявляя живой интерес к моей проблеме. Обогнув дом по широкой асфальтированной дороге, мы свернули на тропинку, ведущую к нашему дому, но уже к его фасаду.

Признаться, в тех краях я давно не была, пожалуй, со времен своего детства. Наш дом, имея Г-образную форму, одной стороной выходит на проспект, одной во двор, а другой смотрит на улицу и, соответственно, на остальные дома.

Попасть на эту сторону из нашего двора непросто, поскольку к дому прилепилось еще одно здание. Поэтому Татьяна и повела нас окольными путями. Так вот там, оказывается, есть тоже кусты, о существовании которых знают все собачники и понятия не имела я. В тех кустах и валялись наши любимые мужчины.

Видимо, они сошли на станцию раньше и пробирались к моему дому не с той стороны, с какой это обычно делают все жильцы.

— Но как получилось, что Евгений валялся один? — удивилась я.

— Это он валялся уже второй раз, — пояснила Татьяна. — Там его Старая Дева и видела.

И она повела всех на экскурсию к нашим кустам, в которых я раньше нашла его носовой платок. Воздух на улице был прохладен и свеж. Все замерзли.

— Вот, — сказала окончательно протрезвевшая Татьяна, показывая на кусты, — здесь Женька и лежал. Но недолго. Перед ним здесь полежал Серега. Он шел по аллее и вдруг упал. Потом поднялся и ушел в обратную строну. Я как раз бегала в «Двадцать четыре часа» за хлебом. Наш-то магазин уже закрыт был. Когда я вернулась обратно, во дворе стояла Старая Дева.

— С собачкой? — уточнила я.

— Да, с собачкой. Она рассказывала мне сплетни, которые узнала от соседки с пятого этажа. Пока мы разговаривали, высыпали твои гости, сели в машину и укатили. Тут-то и подошел Марусин Ваня. Я сказала ему: «Все только что уехали». Он повернулся и потопал по аллее и тоже завалился в кусты. Правда, тут же поднялся и пошел в сторону метро.

— А мой Евгений?

— А Женька уже после. Не знаю, как он туда упал, не видела, разговаривала со Старой Девой. Я долго с ней разговаривала. Она тоже не видела, увлеклась. Потом я простилась с ней и пошла домой, а Старая Дева пошла по аллее. Еще и лифт не успел спуститься, как она ворвалась в подъезд и завопила, что твой Женька лежит в кустах, и потащила меня смотреть.

Я зашла в тупик. Если в кустах не было Жанны, значит, она к тому времени уже подверглась нападению и успела до меня дойти. В противном случае наши мужчины не пропитались бы запахом ее духов, попеременно падая в кусты. Но тогда не ясно, почему Старая Дева перед прогулкой видела мужа Розы входящим в мою квартиру. Ведь это было задолго до того, как в кустах оказалась сама Жанна.

Пришлось поделиться частью информации с Татьяной.

— Ты что, не знаешь нашу Старую Деву? — рассмеялась она. — Я же сказала, она общалась с соседкой с пятого этажа. Вышла из своей квартиры, села в лифт, доехала до пятого этажа и застряла там на час, а может, и больше. Она вышла на прогулку уже тогда, когда я купила хлеб и возвращалась назад. Поверь мне, было уже темно.

Когда приехал муж Розы, темно еще не было, но быстро стемнело потом.

Все правильно. Старая Дева ввела меня в заблуждение. Иван Федорович не имеет к этому изнасилованию никакого отношения — в тот момент он спал в других кустах.

Мой Евгений спал в подъезде. Ха, выходит, он спал в чужом подъезде. Как это приятно. Сергей тоже где-то спал, потому что появился в наших кустах незадолго до выспавшегося Ивана Федоровича.

— Кстати, — вывел меня из задумчивости голос Татьяны, — в эти кусты падали не только они.

Я насторожилась.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что на следующий день в них шарил какой-то мужчина. Видимо, что-то там потерял. Мы с Земфирой, что с третьего этажа, проходили как раз по аллее. Я встретила ее в нашем магазине, куда ходила за продуктами.

— Как выглядел этот мужчина? — с тревожно бьющимся сердцем спросила я.

Татьяна пожала плечами.

— Я видела его со спины. Заметив нас, он поспешно вылез из кустов и быстро пошел в сторону дороги, сел в машину и уехал.

— Ты запомнила марку автомобиля?

— Нет. Дорога далеко и за кустами плохо видно. Может, Земфира запомнила, она выше меня. А что случилось? Почему тебя это интересует?

— Потом расскажу, — отмахнулась", рассчитывая на ее занятость.

Баба Уля с печалью сообщила, что никогда не была так трезва, и неожиданно грянула песню, вставляя в нее слова, что пора, мол, опохмелиться.

Остальные дружно согласились с ней и, невзирая на ранний час, дружно подхватили песню. Горизонт окрасился рассветом. Я вспомнила про Евгения, охнула и побежала домой.

— Красавица, не забудь сходить к колдунье! — крикнула мне вслед баба Уля.

— Обязательно схожу, — пообещала я, не собираясь этого делать.

Глава 23

Жанна еще не пришла. Евгении на кухне жарил яичницу. В этом деле он был большой специалист.

— Ты уже проснулся? — удивилась я.

— Не могу спать, когда тебя нет рядом, — пожаловался он.

— А как же ты спишь, когда спишь не у меня? — ехидно поинтересовалась я.

— Совсем не сплю, — серьезно ответил он и добавил:

— Надо с этим делом завязывать и сходиться для нормальной жизни. Вот Жанну выдадим замуж, и я перееду к тебе, хотя лучше бы ты ко мне.

— Это — тема для обсуждения, но перенесем его на другой день. Сегодня я не в форме. Такое о ваших художествах узнала, до сих пор шерсть дыбом стоит.

Евгений вздохнул и сказал:

— А моя шерсть уже давно дыбом не стоит, потому что вся вылезла, так с тобой нелегко. Я рассмеялась.

— Так зачем же ты хочешь ко мне переехать, если я такая плохая?

— Затем, что Маруся еще хуже, — философски ответил Евгений. — Вы, женщины, или Соньки, или Маруси, или Тамары, или Елены.

Мне не хотелось выглядеть умной, но пришлось.

— Ты не прав, — сказала я. — Женский мир значительно обширней и разнообразней. Есть еще Тоськи, Людмилы, Розы, а также Алисы, Венеры, Ольги, Ирины и бесконечное множество имен и характеров.

— Да, есть, — согласился Евгений, перекладывая яичницу на тарелку и подвигая ее мне, — но, видимо, мне больше подходят Соньки. Уж такой я непутевый парень. Кофе будешь?