Цветущий бизнес - Милевская Людмила Ивановна - Страница 51

Было очевидно, что пора выбираться. Но как? Не было никакой возможности. Я сидела на ступеньках и ломала голову, а пьяные братья мололи всякую чушь. В основном, конечно, молол чушь Мазик, но кому от этого легче. Беседа их была так уныла, что несколько раз я едва не заснула.

Когда стало очевидно, что Мазик решил основательно напиться, не выходя из холла, я отчаялась и перестала бороться со сном. Мне вдруг сделалось все так безразлично: и дом этот с подвалами его, и Мазик с секретаршами, и даже Володька со своею любовью и диким братцем. Я отправилась на второй этаж, внаглую залегла на самый мягкий диван и заснула таким крепким сном, каким не помню уже когда и спала.

Глава 27

Разбудила меня муха. Бог знает откуда она взялась, но жужжала и беспрестанно лезла в нос со всей мушиной наглостью. “Быть весне,” — подумала я и проснулась.

С удивлением обнаружив себя на чужом диване в чужой комнате, я испугалась и тут же вспомнила где нахожусь и почему. Выглянула в окно — солнце ушло из зенита, значит дело близится к вечеру.

“Сколько же я проспала?” — подумала я, отыскивая глазами часы. Стрелки моих ручных (с механическим заводом) остановились на двенадцати. Было очевидно, что сейчас значительно больше.

Я встала, прошлась по комнате и прислушалась. Тишина. Во всяком случае на втором этаже. О том, что было бы, найди меня Мазик на этом диване, думать не хотелось, и я подумала о Владимире. Чем-то он занимается? Так ждал свидания со мной и вот, бедняга, не дождался.

И тут я вспомнила: “У него же важная встреча! После обеда. Видимо здесь и должна происходить, если уже не происходит.”

Мне совершенно необходимо было незримо присутствовать, так как уверенность, что встречается Владимир с убийцей Верочки, Власовой, тети Мары, Павла и Моргуна, была слишком сильна.

Я выглянула в коридор и на цыпочках, соблюдая предосторожности, отправилась к лестнице. Голосов я не услышала, но по шорохам было ясно: в холле кто-то есть. Охваченная любопытством, рискнула спуститься на несколько ступеней, потом еще, и еще, потом легла, свесив голову вниз и заглядывая в холл. То, что увидела, потрясло, но не удивило: этого я и ждала.

Иванова в очках ко мне лицом сидела за столом и что-то быстро строчила на листе бумаги. Владимир сидел рядом, спиной к лестнице, и водил пальцем по тому же листу. Они были так увлечены своим делом, что я позволила себе сохранить полувисячее положение, только покрепче уцепилась за балясину перил. Висела и жадно впитывала в себя происходящее.

— И вот здесь подпишите, — подсказал Владимир, протягивая новый лист.

Иванова послушно застрочила и на том листе.

— И вот здесь, — указал пальцем Владимир. — И вот здесь, и вот здесь. Здесь тоже нужна ваша подпись. Важна предельная точность в оформлении документов, иначе придется заново начинать.

— Понимаю, понимаю, — не прекращая писать, бубнила Иванова.

Я сгорала от любопытства и тяжело переживала отсутствие бинокля. Как бы он мне сейчас помог. Просто до смерти хочется знать, что они там подписывают, и почему важна предельная точность.

— Это все? — спросила Иванова, ставя последнюю заковычку.

— Сейчас посмотрим, — сказал Владимир, собирая бумаги. — Нужно еще раз все тщательно изучить.

Изучал он долго, минут двадцать. Иванова не спускала с него глаз, ритмично барабаня пальцами по столу. Взгляд у нее был сосредоточенный.

“Налицо все признаки беспокойства, — подумала я. — Иванова нервничает, причем нервничает так, словно решается ее жизнь. Что же она там подписывала?”

— Ну вот и порядок, — резюмировал Владимир, складывая бумаги в папку. — Теперь все зависит от моих профессиональных качеств. Думаю, не подведу. А вам, Людмила Петровна, остается только ждать.

— Долго ждать? — спросила Иванова.

Меня поразило напряжение, сквозящее в ее голосе. Напряжение, не характерное для Ивановой, славящейся своей непробиваемостью.

— Долго ли ждать? Точно сказать не могу, — ответил Владимир. — Многое зависит не от меня. Со своей стороны могу обещать лишь одно: сделаю все, что в моих силах, чтобы не было затяжек.

— Ясно. Надеюсь на вас. Ну,.. так все? На этом можем расстаться? — Иванова поднялась со стула, протягивая для пожатия руку.

— Надейтесь, не подведу, — ответил Владимир, поднимаясь со стула и тряся ее руку. — Приятно было познакомиться. Координаты мои у вас есть, звоните, если будут вопросы. Буду держать вас в курсе. Сумма, о которой шла речь, понадобиться через два месяца. Будьте готовы.

— Так нескоро? — ужаснулась Иванова.

На лице ее появилась растерянность.

— Увы, раньше вряд ли получится, но буду делать все, что в моих силах.

— Да, да, конечно, спасибо, — забубнила Иванова, направляясь к двери.

— Не за что. Это моя работа, и мне за нее неплохо платят, — ответил Владимир. — Был рад встрече.

Я, уползая наверх, негодовала.

“Как же это? Что же это? Неужели так и расстанутся? А я? Я же ничего не поняла.”

Было досадно, что я проспала. Проспала такой важный разговор, дающий ответы на все вопросы. И теперь не ясно успею ли узнать… Вдруг Владимир останется в доме. Как я тогда выберусь?

— Подвезу вас? — предложил Владимир, радуя меня своей любезностью со всех сторон.

— Не беспокойтесь, уеду на попутке, здесь не далеко, — ответила Иванова.

“Ну что ломается, дура! — внутренне возмутилась я. — Уж ехала бы, раз предлагают.”

— Какое беспокойство; мне тоже в город, — пояснил Владимир и Иванова согласилась:

— Благодарю.

“Как она, оказывается, бывает воспитанна, — изумилась я. — Ну просто леди.”

Я дождалась, когда закроется входная дверь, и спустилась вниз. Выглянула в окно. Иванова садилась в “Мерседес”, подогнанный Владимиром. Он вышел из машины и пошел открывать ворота. Я сгорала от нетерпения. Мне нужно было добраться до Ростова раньше Ивановой, иначе все пропало. Вещей с ней нет, значит она не сразу поедет на вокзал. Есть надежда.

Я выскочила из дома, едва “Мерседес” отъехал от ворот, и помчалась к трассе. На дорогу выскочила чуть ли не под колеса автомобиля. Водитель с трудом успел затормозить, крича и нецензурно ругаясь.

— Миленький, спасай, — взмолилась я, придавая лицу самое обворожительное выражение.

Хорошо, что выспалась, иначе у меня ничего бы не получилось. Водитель смягчился, спросил:

— Чего под машину-то лезешь? Машина не мужик, может и задавить.

— Мне срочно нужно в Ростов, — сказала я, игнорируя его плоский юмор и артистично заламывая руки.

— Очень срочно? — поинтересовался он, не без удовольствия глядя на мои старания.

— Срочней не куда. На поезд опаздываю. Заплачу, сколько скажешь.

— Тогда что же тянешь, садись. Прокачу с ветерком.

Я прыгнула на переднее сиденье, и мы поехали.

— А что это за “Три кота”? — спросила я, когда мы поравнялись с клубом.

— Что? Да гнездо воротил наших.

— Новых русских?

— Ну да. Здесь обычным людям даже останавливаться запрещено. Видала знак?

— А дачи там виднеются чьи?

— Да все их же. Растут, как грибы после дождя. И что б им не расти, когда поливают-то нашими денежками, гады.

— А клуб этот долго строили? — поинтересовалась я, без особой надежды на ответ.

Но водитель вдохновился и выдал мне полную информацию. Я узнала, что клуб строился три года, причем началось строительство с того, что вся строительная площадка была обнесена высоким забором из бетонных плит. Что делалось за тем забором никто не знал, но техники было пригнано много, и вся импортная. По слухам строительство велось какой-то турецкой компанией. Построили и уехали к себе в Турцию. Правильно, зачем Мазику нужны свидетели.

— А когда забор снесли, — продолжил водитель, — тут все и ахнули. Посреди колхозного поля стоит вот этот клуб, а за ним громадный дом, целый дворец. Сначала туда и близко подойти нельзя было, а потом охрану сняли и понеслись остальные дворцы расти. И вот, глядишь, целый город.