А я люблю военных… - Милевская Людмила Ивановна - Страница 50

Голос Асано явственно, словно он находился рядом, зазвучал в голове Сумитомо.

“Тогда вся страна закипит. Надолго погрузится в смуту. Не выжить в этой круговерти Ёритору… Всему его роду. Я отомстил.”

Отзвуки голоса Асано продолжали жить в сердце Сумитомо.

Он встал. Помог подняться Тараокэ, подвел ему коня погибшего воина в черном. Сказал:

— Друг, до цели немного. Я больше не нужен тебе. Отправляйся один. У меня дела.

Тараокэ ускакал.

Сумитомо посмотрел ему вслед, не зная еще, что к тому времени, когда его друг вернется к товарищам, те уже будут пребывать в мире ином.

Упрямо будет надоедать сегунату просьбой о сэппуку честный Тараокэ, но его не пожалуют указом о смерти. Он будет жить еще долго. В монастыре.

Когда осела пыль из-под копыт коня Тараокэ, Сумитомо вновь опустился на землю. Вспомнил, что сказал ему сегодня погибший друг Асано, и пробормотал:

— Провидец.

* * *

“Бентли” мчал меня к Капитолине, я же, вместо того, чтобы продумывать серьезнейший разговор с подругой, вынуждена была отбиваться от притязаний Сергея. Он ни в какую не хотел отпускать меня одну. Все твердил:

— Софья, я за тебя боюсь, не успокоюсь, пока не узнаю куда ты собралась.

Я же все пыталась настроиться на Капитолину, он же все мешал и мешал.

— Да чего тебе бояться, Сережа? — наконец не выдержала я. — В квартиру генерала ФСБ собралась. Уж там-то в безопасности буду — не сдадут же друзья, лишь бы до этой квартиры добраться.

Сергей окончательно растерялся, что-то про мое бегство от ФСБ залепетал, про все опасности напомнил, но я его успокоила:

— Сережа, расслабься, там никто меня хватать не станет, потому что Капа, жена Коли, ну генерала, Николая Николаевича, в общем, моя Капа кого хочешь схватит сама. Это такая женщина! Такая женщина!

Для убедительности я закатила глаза и воздела руки, но, заметив скептицизм в сапфирах Сергея, отмахнулась и заключила:

— Короче, Капа не даст меня в обиду. Ее все сослуживцы мужа знают и боятся.

После отповеди такой Сергей последовал моему совету и немного расслабился, но в нравоучениях себя не ограничил. Исчерпавшись в нравоучениях, он раз десять напомнил, что я ему очень дорога, что должна быть предельно осторожна, а тут, слава богу, и дом Капы показался.

— Тормози! — радостно крикнула я.

Сергей покорно затормозил, я благодарно чмокнула его в щеку и торопливо покинула автомобиль, пообещав звонить прямо от подруги, конечно в том случае, если меня не арестуют.

Сергей, как и договаривались, сорвал свой “Бентли” с места и умчался, я же отправилась к Капе. Свернула в знакомый двор, ступила на зеленую аллею, ведущую к подъезду, и… вдруг чья-то рука легла сзади на мое плечо. Я вздрогнула, едва подавив крик.

— София, — услышала я сзади громкий шепот Харакири, — прости, что ослушался, но не мог пренебречь своим гири…

— А, чтоб тебя, — ругнулась я, испытывая невообразимое облегчение и одновременно чувствуя слабость в коленях.

— Как хочешь, София, но дальше чем на два шага от тебя не отойду, — торжественно изрек Харакири.

Такую твердость источали его изумруды, что я подумала: “Он не шутит.”

Подняла глаза на окна Капитолины, потом взглянула на Харакири и пригорюнилась: “Видно, придется эту гирю с собой таскать.“

— Ладно, пошли, — безнадежно махнув рукой, согласилась я. — Только сидеть будешь на кухне.

— Я тихо и незаметно, как ниньдзя, — обрадовался Харакири.

* * *

Капитолина, как я и предполагала, оказалась дома. Где ж ей утром в субботу быть?

Не стану рассказывать как она мне обрадовалась, потому что радость эта жила недолго — я тут же Капитолину и огорчила.

— У меня мелкие неприятности, — сказала я.

Капитолина ахнула и спросила:

— Какие?

— ФСБ подозревает, что я стреляла в президента, — с гордостью сообщила я.

Капитолина тут же, прямо при Харакири сделала стойку и, зверея, поинтересовалась:

— Они там что, все разом сошли с ума?

Я пожала плечами, предоставляя ей возможность сделать вывод самой. На выводы моя энергичная Капитолина много времени тратить не стала. Она резко сорвалась с места и через секунду уже терзала свой телефон.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Дам этим нахалам разгон, — пояснила она, имея ввиду только своего мужа.

Капитолина никогда не упускала момента сделать наставление мужу, а так же дать ему понять как сильно он уступает ей в интеллекте.

— Совсем с ума посходили, — нервно набирая номер, возмущалась она.

Конечно же и на этот раз ввиду имелся только ее Коля, который, по разумению Капитолины, был ответственен за все плохое, происходящее дома и в стране.

Я хотела сообщить ей некоторые подробности из состоявшегося покушения, но поняла, что не время: все это понадобится позже, когда Капитолина как следует выругает своего мужа и начнет собирать информацию на следующий заход.

— Просто сборище кретинов, — рявкнула она, с психу бросая трубку, тут же поднимая ее и снова набирая номер. — Сборище кретинов, и мой Коля во главе. Как им только в то место, которое они головой называют, стукнуло тебя подозревать? Ха! Выдвигать тебе! Тебе! Такие обвинения! Ты? Стреляла? В президента?

Капитолина с добрым презрением посмотрела на меня; я выпятила грудь и с важностью произнесла:

— Из гранатомета.

Капитолина сдвинула домиком свои выщипанные брови и подслеповато прищурила глаза:

— Из чего, из чего?

— Из “Мухи”, — пояснила я.

Капитолина снова с жаром бросила трубку на аппарат и рявкнула:

— И теперь они хотят из этой “Мухи” сделать слона?! Как это похоже на моего Колю!

— Совершенно с тобой согласна, — вставила я. — Это на всю ФСБу похоже.

— Не бывать этому! — заключила Капитолина и с новой яростью начала терзать телефон.

Харакири смотрел на нее с восхищением.

— Иди на кухню и жди меня там, — строго приказала я.

Он нехотя поплелся, а Капитолина тем временем, видимо, дозвонилась до своего мужа, иначе на кого бы еще так орала она?

— Что я слышу, черт возьми! — задыхаясь от праведного гнева, вопила Капитолина. — Что я случайно узнаю?! Твоя фирма тиранит мою подругу, а тебе все трын-трава? В этом ты весь!

Далее последовала короткая пауза, в которую, думаю, Коле удалось вставить пару слов, но лучше бы он этого не делал — только взвинтил мою Капу.

— Как “кого”?! — яростно вопросила она. — Ты не в курсе?!

Бедная моя подруга едва не подавилась собственной слюной, грозно глянула на меня и, прикрыв микрофон, неистово сообщила:

— Слышала, не в курсе этот болван!

Болван видимо тоже не молчал, потому что Капитолине тут же стало не до меня.

— Да как ты можешь? — закричала она. — Как ты можешь нести такое, когда о нашей чокнутой Соньке идет речь? “О какой, о какой!” — передразнила она. — О Мархалевой, о какой же еще! Нет! Ну ты! Ха! Придумать такое! Сонька стреляла в президента! Да она и мухи не обидит!

— Но задолбу эту муху так, что та сама на меня набросится, — пообещала я.

Капитолина с удовлетворением положила трубку и, победоносно глянув на меня, сказала:

— Сейчас Коля все узнает и позвонит, — и, вздыхая, добавила: — Что бы он без меня делал?

— Умер бы, — сказала я и мысленно уточнила: “От счастья.”

— Да, умер бы, — охотно согласилась Капитолина и, сделав презрительный жест, небрежно бросила: — Что мы все о ерунде, рассказывай! Рассказывай об этом покушении!

И я начала рассказывать. Начала с самого начала, с того момента, как познакомила своего Евгения с Юлькой, подругой детства. Капитолина внимательно слушала, время от времени ахала и кивала.

— Черт возьми! — приговаривала она. — Какая ты дура!

— Да! Да! — исступленно подтверждала я, переходя к несчастливой женской доле Юльки.

Здесь мне было что сказать — информации бесчисленное множество.

— Ей с детства с мужиками не везет, — с фальшивым сочувствием сообщила я. — В детском саду, в старшей группе, эта Юся влюбилась в Артусика, так тот Артусик на нашу Розу запал. Представляешь, везде ей дорогу перешла наша Роза, сначала с Артусиком, потом с этим Ряшкиным. Юлька до одури любит Ряшкина, а Ряшкин до сих пор сохнет по Розе, а там и Розы той всего ничего, но сколько у Юльки от нее неприятностей! — едва ли не искренне загоревала я.