Закон крови - Микулов Олег - Страница 81

– Пусть сородичи не дивятся! – заговорил Колдун. – Да, это так! Их было две – изначально! Одна, хранящая сухую кровь – нашу жизнь и нашу связь с Первопредками, – передавалась от вождя к вождю, и о ней знали все. Всем известно: много общин детей Мамонта, и у каждой – свой вождь, но лишь один из вождей хранит Священную кость нашего Рода!

О второй кости, передававшейся из поколения в поколение самыми могучими колдунами детей Мамонта, только мы, колдуны, и знали – до сих пор! И до сих пор эта кость была пустой. И лишь сейчас настало время исполниться древнему завету: «Вторая кость наполнится сухой кровью Рода, когда пути детей Мамонта разойдутся навсегда. В этот день две кости должны разделиться, как разделится их тропа». Много раз расселялись общины детей Мамонта, – кто сочтет теперь всех наших родичей? Но ни один из моих предшественников не извлекал эту кость… А теперь я чувствую, знаю: срок пришел!

Края двух Священных костей соединились, и из той кости, что вместе с Арго отправится на север, часть сухой крови перелилась в ту, что отныне будет свято храниться и передаваться из поколения в поколение теми, кто уходит на юг.

Арго поднял Кано с колен и обнял молодого вождя:

– Хранитель Священной кости! Теперь ты ни в чем не уступаешь мне, кого всегда называл своим вождем! Теперь ясно: ты не ошибся в выборе новой тропы; сами предки подсказали тебе этот путь! Надеюсь, и мне тоже! Пусть же великие предки и духи-покровители не оставят тебя, Кано, великий вождь детей Мамонта, и твоих людей! Пусть приведут вас туда, куда должно!

В этот раз многие люди Арго покинули свое стойбище, правда недалеко и ненадолго: проводить своих сородичей, постоять у развилки, глядя им вослед до тех пор, пока тропа, знакомая до мелочей, до каждого корневища, каждой выбоины, не увела их вниз и направо, в сосняк. Сегодня они еще вернутся в свое (бывшее свое!) стойбище, чтобы завтра поутру покинуть его навсегда. А еще через два или три дня придет черед и людей Арго…

Солнце еще только-только поднималось, и над Большой водой не развеялся голубовато-серый туман, а люди Кано уже покинули свой обжитый мыс, уже похоронили свои очаги, но жар их несли, хранили в специальных плошках, прикрытых от ветра и сырости. Всегда можно добыть огонь, но важно сохранить его, пронести через многие и многие временные привалы до того места, где люди вновь обретут свой дом. Теперь община двигалась вдоль высокого берега, не спускаясь в речную долину. Вот уже и миновали Поляну празднеств. Солнце все выше, туман рассеивается… А по правую руку, в глубине лога, – дымки. Те, что подальше вглубь, – община Нерта, а чуть впереди – община Рама, детей Куницы…

Да, им, еще молодым, уходить легче. И все же… Тяжело идут жены, головы опустили, словно груз на волокушах непосилен, словно оттягивает шею меховой мешок, в котором гулькает младенец. В голос не плачет никто, но то одна, то другая невольно всхлипывает, слезы катятся по щекам, и не смахнуть рукой, а о плечо разве оботрешь?.. Что ни говори, а вся жизнь прошла здесь, и вся родня остается здесь… точнее, уже там, за спиной… Только одна дочь Серой Совы, живущая в общине Кано, покинула мужа ради своего Рода. Что ж, ей можно: два года бездетной оставалась! Может, мужей и еще кто-то оставил бы (а иная так с радостью!), но как оставить своих малышей, маленьких детей Мамонта?

Мужчины идут налегке. У них почти нет поклажи, только оружие да заплечные и поясные мешки с самым необходимым. То один, то другой подхватят мимоходом на плечо уставшую кроху (свой ли, чужой – разницы нет), – пока еще можно: еще утро, еще знакомые места. Но вскоре – устраивайся к уставшей матери на волокушу, просись на руки к старшему брату или сестре, а лучше всего терпи сколько можешь! У мужчин в походе задача одна – охранять! И сейчас нужно быть настороже, а дальше – тем более. В любой момент нужно быть готовым пустить оружие в ход – против зверя, а то и против двуногих!

Им, мужчинам, тоже невесело, тоже родичи за спиной, а кое у кого из безбородых и другая причина для грусти. И все же они меньше сожалеют о прошлом. Они понимают: останься их община на прежнем месте из милости – и жизнь стала бы невмоготу… Все равно пришлось бы уходить. Нет, что ни говори, их вождь – настоящий, правильный вождь; он не смалодушничал в решающий час, и он не свернул вслед за Арго – избрал свою тропу! Недаром именно он, Кано, стал вторым хранителем Священной кости их древнего Рода!

И как бы ни саднило сердце от свершившейся разлуки, новая тропа всегда притягательна для настоящего мужчины. Особенно если ты молод и смел, если ты веришь: весен и зим впереди больше, намного больше, чем осталось за твоими плечами…

Кано подошел к своей жене – желтоволосой остролицей Лайне. Четырехлетний сынишка удобно пристроился на волокуше, на шкурах; второй, годовалый, высунув из мешка головенку, на ходу сосал материнскую грудь.

– А ну-ка… – Кано подхватил на плечо своего старшего. – Не грусти, Лайна! Все хорошо будет, – сами предки дали нам знать об этом! Там, – он, не оборачиваясь, мотнул головой назад, – там и Зло осталось; я чувствую, оно не пойдет за нами! Наша тропа – чиста! Не грусти.

Жена улыбнулась в ответ, правда сквозь слезы.

– Онго, – Кано хлопнул по плечу молодого безбородого охотника, – не знаю, многому ли выучил тебя старый Колдун, – скоро узнаем! Но поёшь ты хорошо. Спой! Сейчас самое время, а то загрустили наши женщины!

Прошли еще немного, и Онго запел:

Раздвоилась тропа, наши братья уходят на север,

Уходят на север!

Раздвоилась тропа, мы уходим в края наших предков,

В края наших предков!

Нас Большая вода уведет за леса и за Белые горы,

За Белые горы.

Мы увидим Великую воду,

Великую воду!

Мы увидим широкие степи,

Широкие степи!

Наши предки и духи укажут нам место,

Укажут нам место,

Где поселимся мы, чтобы Род наш продолжить,

Чтобы Род наш продолжить…

Чистое горловое пение, отраженное Большой водой, разносилось далеко окрест.

На краю мыса, откуда широко открывается речная долина, стояли два человека, слушали песню и смотрели вслед уходящим.

– Йормер, – заговорил Рам, вождь детей Куницы, – я знаю, ты в эти ночи не раз обращался к духам. Все ли мы сделали как нужно?

Йормер – таково имя молодого колдуна-Куницы. Его знают очень немногие, в том числе вождь. Произносят крайне редко, даже наедине. Сейчас обращение по имени означало: вопрос очень и очень серьезный.

– Да, – ответил Йормер. – Ото всех духов после великой катастрофы я всякий раз слышал только одно: «Пусть уйдут те, кто нарушил Закон крови! Пусть уйдут и уведут за собой Зло!» Колдун детей Мамонта слышал то же самое. И не скрыл, не промолчал.

– Да, – только и произнес Рам в ответ и сам замолк, прислушиваясь к замирающей вдали песне уходящих изгнанников.

– Вождя что-то сильно тревожит?

– Тревожит. Сильно. А что – и сам не пойму. Все сделано как должно, ни себя, ни их упрекнуть не в чем. А у меня бессонница. Кажется, не отвели мы беду от себя тем, что сделали.

Уходящие скрылись за дальним мысом. В последний раз донеслось:

Наши предки нас не оставят,

Нас не оставят!

– А у них все будет хорошо, у людей Кано, – произнес Рам.

– Да, это так, – согласился Йормер.

– Скажи… – На этот раз вождь не произнес имени своего собеседника. Называть его нужно как можно реже! – Скажи, а не с нашими духами ты не пробовал общаться?

– О ком же говорит великий вождь? – спросил колдун, не скрывая удивления.

– Конечно не о Тьме. О Тех, кто поставил вас, Стражей.

Колдун печально покачал головой:

– Нет. Их ведь не призвать, как наших духов. Здесь я бессилен. Не знаю, как спросить, как получить ответ. И наставник мой не знал. Быть может, потерялось знание, ведь мы, сам знаешь, осколки… Отскочивший отщепок… А может быть, и никому это не было ведомо. Сами придут, сами скажут, – если нужно, если захотят.