Закон крови - Микулов Олег - Страница 144

И вот – последнее, самое важное. Колдун осторожно взял с груди молодого вождя Священную кость, наполненную сухой кровью Рода, и засыпал дно меньшей ямы. Затем так же бережно вернул ее на место. Сухой крови требовалось много, и запас ее был принесен в двух вместительных кожаных мешочках. Но первая порция должна быть взята из Священной кости – осколка бедра их далекого предка, передававшегося из поколения в поколение на протяжении не сотен, многих тысяч лет! Колдун пел заклинания, обильно усыпая смертное ложе кроваво-красным порошком. Затем обратился к тому, кто был готов занять свое последнее в этом Мире пристанище.

– Арго, ты ушел последним, вслед за своими сыновьями. Но сейчас мы первым проводим тебя, великий вождь, спасший свой народ от нежити! Ты достойно завершил свой путь – здесь. Ты уходишь в Землю сновидений – к Первопредкам, к Началу Начал. Скажи им: по их воле меняем мы Имя и встаем на новую тропу. Но закона мы не меняем!.. Теперь и твоя тропа, Арго, – иная, и знать ее мы не можем. Удачи тебе на твоем новом пути. Доброй охоты!

Вуул и старый Гор опустили тело в могилу. Арго уходил в своем парадном наряде, с бивневыми, кожаными и бусинными браслетами на руках – каждый из них отмечал какую-то веху его долгого земного пути, – но безо всяких инструментов и без оружия. Все это брали с собой последний вождь общины детей Мамонта, Дрого, и его верный брат Анго… Лишь несколько кремней и осколок кости, случайно задетые концом лошадиной шкуры, упали на дно могилы, перед тем как в нее лег на спину тот, кто ценой своей жизни смог победить нежить.

И снова – сухая кровь… Вдруг послышался испуганный ропот. Колдун оглянулся. Ола, обряжавшая Арго, забыла надеть последнюю деталь его одежды: короткий плащ, расшитый крупными бивневыми бусами!.. Колдун принял из трясущихся рук меховую накидку, бережно, как одеялом, укрыл ею тело и еще раз посыпал сухой кровью.

И раздался еще один голос – далекий, идущий с самого неба. Люди подняли головы. Большая птица, распластав свои мощные крылья, одиноко кружила высоко в небе. Невозможно было ее не узнать, хотя в ослепительных лучах солнца она казалась не белой – черной. И крик был иной: громкий, трубный, не похожий на привычное «клпип-анг»… Айя все же прилетела – то ли проститься со своим мужем, то ли сопровождать его на ледяной тропе …

Мужчины начали сыпать землю лошадиными лопатками и по знаку останавливались, ожидая, пока Колдун, не прерывая пения, рассыпал красный порошок. Кровь предков, возрождающая покойного к жизни в ином мире, должна пропитать всю могилу насквозь… Не засыпав яму до конца, работы остановили по новому знаку и перешли ко второй могиле.

Покрыв ее дно сухой кровью, Колдун обратился к последнему вождю общины детей Мамонта и его брату:

– Дрого! Ты и Анго замкнули Круг. Дальше пути расходятся, но ты, Дрого, последний вождь нашего прежнего Рода, стоишь и у Конца, и у Начала. Дрого, сын Арго! Идя своим путем, ты будешь и с нами, на нашей новой тропе.

На груди юного вождя висел охотничий амулет: плоская фигурка жеребой кобылы – та самая, что была дана Колдуном в день, когда Дрого, пройдя Посвящение, вернулся в свой дом. Теперь Колдун достал еще один амулет – вырезанную из бивневой пластины фигурку мамонта – и положил ее под плащ, на левое плечо покойного:

– Поблагодари Великого Мамонта и Первопредков за то, что нас не бросили, не оставили сиротами, но показали новую тропу. Скажи Великому Мамонту: пусть не забывает своих бывших родичей! Пусть посылает для них своих детей, как посылал их детям Куницы!

– Анго, Найденыш! – продолжал Колдун. – Мы не ошиблись, приняв тебя в наш Род. Ты был верным другом своему обретенному брату. В том, что случилось, твоей вины нет.

Он немного помолчал.

– Ваш новый путь для нас закрыт: тропы мертвых – не наши тропы. Но знаю: по этому пути ты и Дрого пойдете нераздельно!

И нераздельно, голова к голове, легли они на красное, словно залитое их собственной кровью, ложе. Дрого, как и его отца, положили головой к ручью, на север, ногами на юг, откуда все они пришли в этот край. Ноги его брата-девочки, так и не прошедшего полный обряд Посвящения, обращены в противоположную сторону. В эту общую могилу были положены богатые дары. Прежде всего – два тяжелых копья из распрямленного бивня: большее – у Дрого, меньшее – у Анго, – те самые, которыми был убит тигролев… Его когти – знак победителя опасного хищника – оставались при них, вместе с остальными амулетами: два у Дрого, один у Анго. Кроме копий, в дорогу были даны бивневые и деревянные дротики и надежные костяные кинжалы. Отец Дрого отправился в путь налегке, но следовало позаботиться и о нем: никто не знает, что может приключиться на неведомой тропе, ведущей к Первопредкам, в Землю сновидений. Дополнительное оружие – четыре дротика и запасной кинжал – было поручено Анго.

Ни один охотник не покинет стойбища без инструмента, которым можно при необходимости поправить оружие. Два выпрямителя древков дротиков – куски оленьих рогов с отверстиями необходимого размера – были даны Анго: его не по годам сильные руки хорошо справятся с этой работой. А кремневые ножи – Дрого: он лучше знает, как ими пользоваться, и обучит своего брата в дороге… Один такой нож Колдун вложил ему в правую руку, второй, запасной, – в накладной карман, нашитый на обувь.

Последней в могилу, рядом с Дрого, легла Священная кость, вновь наполненная свежей сухой кровью. Знак Рода, вместе с его именем, навсегда уходил туда, откуда он пришел, – к Первопредкам.

И вновь, перед тем как сыпать красный порошок и землю, прозвучали традиционные слова прощания:

– Удачи вам на новом пути. Доброй охоты!

И эта могила не была закрыта до конца. Предстояло еще одно, последнее дело. Колдун распорядился:

– Принесите голую лашии.

Ее тело никто не готовил в последний путь. С раной в груди, нанесенной ударом Арго, почерневшей и уже облепленной мухами, лежало оно там, куда было брошено накануне.

Тропы мертвых и тропы живых в этом мире не должны пересекаться. Когда такое случается – нечасто, гораздо реже, чем об этом шепчутся ночами, в уютных отблесках костра, – плохо бывает и живым, и мертвым. Даже если эти мертвые – друзья, ушедшие без зла, без желания мстить. Убитый враг тем более опасен. И хотя перемена Родового имени должна помешать голой лашии отыскать тех, кому она захочет мстить… Колдун еще ночью, беседуя с посланницей, понял, что он должен сделать сейчас.

Читая заклинания защиты, он положил шею лашии на специально приготовленный камень и тем же самым Девственным кинжалом, которым она была убита, отрезал голову. Крови не было, это хорошо. Две части тела должны быть похоронены порознь. Голова, вместилище зла, даже отделенная от рук и ног, более опасна – ее следовало зарыть первой, усилив защиту. Колдун, работая тем же кинжалом и бивневым инструментом, похожим на клевец, отделил нижнюю челюсть вместе с языком, выбил верхние зубы и вместе с нижней челюстью положил их в почти опустевший кожаный мешок с остатками сухой крови. Это будет храниться особо, в его жилище. Из второго мешка, где содержимого было побольше, он рассыпал три горсти красного порошка на поверхность незаполненной до конца могилы Арго. На кроваво-красное пятно легли верхняя часть головы и камень. Под пение заклинаний могила была закончена. Затем Колдун сам, без чьей-либо помощи, перенес обезглавленное тело во вторую могилу и положил его на спину, ногами к ручью… Из внезапно разжавшейся руки выпала нитка бус, сорванная с груди Дрого во время схватки. Сюда же был брошен бивневый клевец. Кинжал Колдун забирал с собой: после очищения это оружие по-прежнему останется Девственным кинжалом, приобретшим новую, дополнительную силу. Когда и вторая могила была завершена, Колдун высыпал остатки охры, обозначив оба погребения на поверхности красными пятнами.