Тропа длиною в жизнь - Микулов Олег - Страница 78

(Вырезать бы их всех…)

Они видят, что вражеские стойбища живут мирной жизнью, в ожидании своих мужчин, ушедших за реку, в горы. Они ждут победителей. И никто не ведает, что мимо их стойбищ потаенными тропами идут мстители. К самому сердцу врага.

..Знакомое место, трижды проклятое место. Горит ненавистное стойбище, и мечутся ополоумевшие женщины, и причитают старики…

(«А вот это – не моя ли хибарка? Ненавижу! Огня!»)

…И знакомый (ну еще бы!) колдун! Голый, брошенный на колени, – все его колдовские обереги уже давно в огне. Но даже пляшущие отсветы пожара не в силах исказить спокойные, невозмутимые черты его лица… Молодец, не боится смерти. Даже горло сам подставил…

«К пытке!» – кричат победители. Но Айрита жестом останавливает сородичей и передает Аймику костяной кинжал. Северный Посланец, принесший долгожданную победу, должен сам умертвить того, кто посмел усомниться в его предназначении и нарушить Древнюю клятву…

Предсмертный хрип. И чудится Аймику – это он сам умирает и сипит сквозь кровь, пьющуюся из перерезанного горла: «Ненадо… Остальных… Пощадите!»

Победители возвращаются не таясь. Да и некому их остановить: лучшие воины лошадников – за рекой, в горах, и что-то уж больно долго нет от них вестей. Так долго, что уверенность в скорой победе сменилась тревогой. Теперь же, когда весть о разоренной обители Главного колдуна детей Пегой Кобылы разнеслась во все стороны, как на крыльях, когда появились словно из-под земли возникшие воины детей Мамонта, – стойбища лошадников охватил самый настоящий ужас. И пустели стойбища при приближении этих… – людей или демонов? – во главе с их бывшим пленником, теперь несущим на копье голову колдуна…

Сыновья Мамонта эти брошенные при их появлении стойбища не жгли и не грабили. Просто проходили сквозь них, как через пустые земли. И лошадников не искали. Зачем? Дело сделано, месть совершена, а старики, женщины и дети им не нужны. Мужчины? Если там и были взрослые охотники, то, бежав без боя от врага, они перестали быть мужчинами…

…А у пограничной реки сыновей Мамонта действительно встретили вражеские воины. Много. Лишь небольшая часть тех, кто много дней назад перешел эту реку, кто штурмовал перевал. И все же для Аймикова отряда их было слишком много. Однако воины детей Мамонта не замедлили шаг и даже не взялись за оружие. Словно перед ними был только пустой берег.

В сущности, так оно и было. Лица, окрашенные в белый цвет, распущенные по плечам волосы издали показывали: те, что стоят на берегу, хотя их много и они при оружии, – драться не будут. Сейчас это не воины, а ОТПУЩЕННЫЕ ИЗ МИЛОСТИ, и вновь обрести утраченное достоинство мужчины, охотника и воина они смогут лишь после того, как будет заключен мир.

Онгр, вождь детей Пегой Кобылы, предводитель этого похода, столь неудачно для них всех завершившегося, вышел вперед, и по его знаку лошадники молча расступились, освобождая путь своим врагам. Аймик, шедший впереди, замедлил шаг и, остановившись в четырех шагах от Онгра, сбросил с копья к его ногам голову колдуна:

«Забери. Его советы были дурны, и он за это поплатился».

И повел свой отряд дальше, к переправе. У воды пришлось задержаться. Кожаных челнов на берегу великое множество, и победители могут их брать без спроса, но… не так-то легко найти пустой челн: почти во всех – трупы лошадников.

5

Вождь детей Пегой Кобылы не отрываясь смотрел на голову того, кто попытался объединить три Рода исконных обитателей этого края и навсегда покончить с пришельцами.

«Твои советы действительно оказались дурны! – думал он. – Но поплатился не ты один. Все мы жестоко поплатились…»

…Они уже торжествовали победу. Стрелы летели все реже и реже, и однажды на передовой отряд, двинувшийся в ночную вылазку, не обрушился град камней. И тогда был подан долгожданный сигнал: «Перевал свободен!» – и воины всех трех Родов разразились ликующими криками. И до самого утра длилось ликование. А на рассвете они двинулись по следу побежденных, – так они все тогда думали…

След был ясен: сыновья Мамонта не отступают даже – поспешно бегут в глубь своих гор. Пытаются спастись… Не выйдет. Вначале лошадники еще соблюдали осторожность: шли не споро, внимательно осматривали скалы. Но засад не было, даже из самых удобных местечек не летели в них коварные стрелы или камни. Видно, враг бежит без оглядки, не думая больше о сопротивлении. Так скорее же!

Теперь Онгру казалось: его словно кольнуло что-то, когда он увидел это узкое ущелье, куда уводил такой ясный, такой несомненный след панически бегущих врагов. Может быть, так оно и было. Может быть, не его одного кольнуло дурное предчувствие. Иначе едва ли хоть кто-нибудь из воинов, разгоряченных преследованием, услышал его предостерегающий крик, подхваченный Креоном, молодым вождем сыновей Сайги:

«СТОЙТЕ!»

Крик был услышан, но не всеми, не всеми. Должно быть, свыше половины воинов уже вошло, почти вбежало в ущелье, и его стены многократно отражали их победный клич. Но те, кто услышал, остановились, в недоумении глядя на своих предводителей. «Верните их! – закричал Онгр. – Вер…» Он не успел даже отдать приказ. Иной клич – тот с которым идут в бой сыновья Мамонта, – раздался с вершины ущелья, и через мгновение все остальные звуки заглушил грохот камнепада…

…Из тех, кто вошел в предательское ущелье, назад к Онгру вернулось едва ли два десятка воинов, – окровавленных, покрытых пылью, с остановившимися от ужаса глазами. Апобедные крики сыновей Мамонта уже звучали со всех сторон… в том числе и оттуда, со стороны перевала. Потом настала тишина, и в этой тишине отчетливо прозвучал голос Данбора:

«Онгр! Великий вождь сыновей Пегой Кобылы! И все вы, пришедшие на нашу землю! Согласны ли вы принять нашу милость и стать отпущенными или предпочтете разделить участь своих собратьев?»

Онгр огляделся.Да,надежды никакой. Им не прорваться с боем туда, вниз, к берегу реки, где остались их кони и челны. Их слишком далеко заманили; оставшиеся не дойдут даже до перевала…

Он первым переломил копье, вынул костяную заколку, стягивающую волосы на темени в пучок воина, и тряхнул головой, рассыпая их по плечам. Затем зачерпнул из поясного мешочка горсть смешанного с жиром мела и принялся медленно растирать его по лицу, скрывая боевую раскраску под сплошной белой маской.

Война окончена, и лишние жертвы ни к чему. Нужно подумать о будущем: эта война – не последняя…

Еще два дня ушло на то, чтобы собрать тела павших. Воины детей Мамонта справились с этим быстрее: их потери были гораздо меньше. Но несмотря на все усилия и их помощь, завал в ущелье разобрать не удалось.

«Ничего не поделаешь, – сказал Данбор. – На Совете Мира мы договоримся о том, когда вы сможете прийти сюда и справить тризну. А для нас это место станет табу».

Уже прощаясь, он как бы мимоходом заметил: «Должно быть, на обратной тропе вы встретите наших воинов». Онгр молча кивнул. Он понял.

«Вот и встретились!» – думал он, глядя на уже почерневшую мертвую голову.

6

Аймик шел, не замечая тропы, не слыша разговоров, не чувствуя холода. Он был не столько здесь, сколько там, в недавнем прошлом.

Да, в те жаркие дни и ночи Аймику не было дела до того, по праву ли его зовут Северным Посланцем или нет. А о бессмертной Инельге он и вовсе забыл. Сомнения вернулись позднее. Всего несколько дней назад, когда был заключен очередной мир.

…Он, Аймик, сидит на одной шкуре с Данбором. Как Северный Посланец, принесший детям Мамонта невероятную победу.

Два вождя друг против друга: Данбор и Онгр – тот, кто по велению уже мертвого колдуна пытался вытеснить ненавистных пришельцев в Другой Мир. В тот, что за Тропой Мертвых… Вожди других Родов рядом, но поодаль. «Земли за рекой – не наши земли! – в который раз увещевают сыновья Мамонта своих собеседников. Побежденных, но сильных. —Нам не нужны чужие земли. Но стада, пришедшие на эту сторону, – наши стада. И наши охотники могут преследовать их и за рекой… Так?»