Тропа длиною в жизнь - Микулов Олег - Страница 64

Дад, словно не замечая зятя, подошел к дочери и кинул к ее ногам мертвую птицу. Лебедя. – На. Сердце – для меня. Сырое. Вгляделся в лицо дочери: – Что это у тебя с губой?

(Заметил-таки.)

– А! – Она говорила равнодушно, продолжая рассматривать птицу. – Поскользнулась у реки, когда ходила по воду. Хорошо, зубы целы. Уже не болит.

– Ну смотри. А то я уж подумал… – И он удостоил зятя коротким злобным взглядом и даже добрым словом: – Если что… Ты у меня живым о смерти будешь молить.

Аймик, не поднимая глаз, занимался шитьем. («Может быть, показать, что испуган? Нет. Всегда держался, а тут вдруг ослаб ни с того ни с сего? Насторожит».)

Аймик не надеялся на успех. После всего того, что он узнал, сомнений не оставалось: те, кому служит его тесть, невероятно могучи. А как же иначе, если подманили, притянули его из такой дали? И ведь ни Армер, ни Великий Ворон не наставили его, не предупредили… Не знали? Сами были обмануты? Так, быть может, Хозяева Дада и впрямь – истинные Хозяева Мира?

«Нет! Нет! – убеждал он сам себя. – Ведь Армер, говоря о Могучих, уповал на кого-то другого; ведь в его песнопениях Предвечная Тьма порождала Врага, побежденного Первобратьями. И Великий Ворон… И песнопения Рода Тигрольва…»

Но в ответ словно въявь звучал холодный насмешливый голос:

«Ну и что? А почему ты решил, что те, о ком поется в ваших песнопениях, сильнее тех, кому служит твой тесть?»

Но даже это было не самое страшное. Самой нестерпимой была мысль, которая возвращалась тем настойчивее, чем упорнее Аймик гнал ее от себя:

А что если все, что он знал, чем жил до сих пор, – ЛОЖЬ? Что, если все великие колдуны, как и Дад, служат Тем, кто вышел из Предвечной Тьмы, а людям – лгут?

Но даже если это так… Аймик знал твердо: он не сдастся. Он не будет просить милости у страшных покровителей Дада и сделает все, чтобы спасти сына от уготованной ему участи. Пути и цели Властителей людям неведомы? Пусть так; значит, у него – свой путь.

Не для того шел он через реки и горы, чтобы пресмы каться перед Дадом и его Хозяевами. Не для того мечтал о сыне, чтобы отдать его Тьме. Они всемогущи? Пусть так! Они заберут его жизнь, но не… не то непонятное неназываемое, что для него дороже жизни.

Глава 15 ЗАГОВОРЩИК

1

Дни проходили за днями в привычном отчуждении. (Нет. Во вражде, маскирующейся под отчуждение).

Но теперь стало легче. Теперь Аймик был не один: их двое – он и Мада. И маленький, ничего не понимающий Дангор, по-прежнему пытающийся изо всех силенок «помирить» всех. Особенно отца и деда.

Когда они оставались втроем, все было хорошо, словно после долгих, беспросветных дождей внезапно наступало нежданное солнечное утро и ветер весело уносил прочь остатки разорванной серой пелены, еще вчера казавшейся неодолимой. Дангор, как и положено мальчишке, носился взад-вперед по склону, оглашая ущелье победными криками…

(Думалось: только бы Дад не услышал.) …С разбегу утыкался в материнский подол, катался на отцовских плечах. Они втроем ходили по воду, втроем собирали хворост, а когда Мада занималась едой, или кройкой шкур, или шитьем, – отец и сын пристраивались подле, и отец рассказывал. О своем пути сюда. О чужих землях, оставшихся там, за хребтами. О неизвестных здесь зверях – мамонтах, волосатых единорогах, бизонах – и о Больших и малых охотах. (У Дангора глазенки разгорелись, когда отец поведал ему о том, как с единорогом сразился.)

И еще Аймик снова и снова пересказывал то, о чем строго-настрого запретил говорить Дад. Враг, — теперь это ясно, – враг, победа над которым едва ли возможна.

И Аймик хотел, чтобы сын его запомнил – как можно больше, как можно лучше запомнил то, что особенно ненавистно Врагу: повествования об Изначальном. О Первопредках-Устроителях, принесших людям огонь, научивших колоть кремень и резать кость, мастерить копья и ножи, выделывать шкуры, и шить одежду, и строить жилища. О героях, сразивших чудовищ, порожденных Тьмой…

Дангор не уставал слушать. Не перебивал, почти не задавал вопросов – только слушал. И лишь однажды у него вырвалось тихое:

– А дед говорит не так…

Очень хотелось спросить: а как же говорит дед? – но Аймик сдержался. Накрыл ладошку сына своей широкой шершавой ладонью и сказал:

– Ты помнишь, о чем мы договаривались? Если хочешь слушать мои рассказы, деду о них ни слова.

В ответ последовали решительные кивки.

Но главное начиналось, когда Дад забирал внука с собой и они оставались вдвоем с Мадой. То, о чем Дангор ничего не должен знать, чтобы не проболтаться ненароком. Изготовление своего дротика.

Аймик прекрасно знал: любое оружие хорошо слушается только одного хозяина. Или того, кому хозяин его передаст с надлежащим заклинанием. Тем более колдун-ское оружие. Нечего и думать о том, чтобы обратить копье, принадлежащее тестю, против него самого; Мада уже пыталась. Недаром Дад, против всех обычаев, так упорно запрещал зятю делать свое оружие. Значит, нужно нарушить и этот запрет.

Как убить черного колдуна? Просто придушить или ударить дубиной? Нечего и думать: он, слышащий мысли, неизбежно почует своего убийцу. Единственная надежда: дальний удар. Лук? Это было бы самое лучшее оружие, но, подумав, Аймик с горечью отказался от такой мысли: хороший лук изготовить нелегко; одни только поиски подходящего куска дерева для его основы займут много времени. А тетива? Пока он будет со всем этим возиться, Дад может все разнюхать. Нужно оружие попроще. Значит – короткое копье. Дротик.

Но даже смастерить дротик оказалось намного сложнее, чем думал Аймик. Конечно, опытному охотнику изготовить такое оружие довольно просто… если все необходимые материалы и инструменты под рукой и ни от кого не нужно скрываться. Но сейчас каждый шаг давался с большим трудом.

Проще всего было подобрать древко. В первый же день он сломал четыре подходящие палки-заготовки и припрятал в куче хвороста. Очаг обычно кормит Мада; она их не тронет. А дальше начались трудности.

Прежде всего следовало подумать о наконечнике. Сделать кремневый, вроде тех, какие в ходу у детей Тигрольва или детей Волка? Исключено; для этого требовался хороший кремневый скол, и желательно не один. Но все запасы кремня – у Дада; Аймик здесь ни разу отбойником по желваку не ударил: тесть не велел, видите ли заботился. Возьмешь – сразу заметит. Да и колоть опасно: при изготовлении таких наконечников остается много отходов – их тоже заметить нетрудно, коль скоро они здесь одни. Значит – костяной, такой, как у степняков. Правда, Аймик, хоть и знал все основные приемы – и насмотрелся, и сам пробовал мастерить костяные наконечники, пока жил у людей Ворона, – но, конечно же, изготовленные им изделия были далеки от совершенства. Что ж, сделает, как сумеет.

Но и здесь начались трудности. Питались в основном косулями да козами, их рога для хорошего наконечника не годятся: у косули слишком малы, а у козы они вообще полые, пригодны лишь на то, чтобы воды зачерпнуть. И другие кости не подходили; Аймик все свежие отбросы без толку переворошил. Все мало-мальски пригодное для поделок забирал Дад и хранил у себя. Аймик с завистью поглядывал в тот угол, где черный колдун хранил свои запасы. Там были и великолепные оленьи рога, и даже куски бивня (интересно, где он их взял?). Только теперь стало понятно, почему Дад запретил зятю заниматься обычным ремеслом охотника. Не запрети – волей-неволей пришлось бы сырьем делиться, выходы кремня показывать, и было бы сейчас у него, Аймика, свое, не колдунское оружие.

В отчаянии Аймик был готов и на кражу, если бы не понимал, что это бесполезно. Любую пропажу черный колдун обнаружит немедленно и сразу же узнает, для чего понадобился его зятю роговой отросток; тут и помощь его Хозяев не потребуется, догадается сам.