Тропа длиною в жизнь - Микулов Олег - Страница 107

«Ата, ты обманула меня! Ты уходила по Тропе Мертвых, а сейчас вернулась и снова с ним…»

Беззаботный смех; Аймик и не смотрит, спиной повернулся… Копье!..

Хайюрр почувствовал, как по его телу прошла короткая судорога, и проснулся. Вовсю светило солнце, и снаружи доносились голоса вернувшихся охотников. Вестник, уже готовый в путь, стоял во входе, с улыбкой поглядывая на своего друга:

– Ну, я готов!.. А говорят еще: «Стариковский сон краток». К тебе, я вижу, это не относится.

– Как это – «готов»? – пробормотал Хайюрр, все еще не опомнившись от своего сна. – А еда? А сын?

Они не успели начать прощальную трапезу, когда послышались уверенные шаги. – Отец! Нам сказали: у тебя гость… Вошли двое охотников. Сыновья Хайюрра – Сингор и Коур.

Они трапезничали вчетвером, и братья слушали отца, с удивлением и интересом посматривая на непонятного гостя в странных одеждах. А тот, в свою очередь, – на них. …Один, широкоплечий, чернобородый, точь-в-точь Хайюрр в молодости (неужели это малыш Курри?). А второй… поменьше ростом, светловолосый, сероглазый (в мать! И губы такие же, припухлые. Только сейчас они плотно сжаты).

Перед дорогой трапеза коротка: кто же отправляется в дальний путь с тугим брюхом? Встали. Настало время для прощальных слов.

– Ты, Коур, быть может, помнишь нашего гостя, хоть и был тогда Курри-несмышленышем. Ты же, Сингор, видишь его впервые. Знай: это Аймик, муж твоей матери Аты, человек, давший тебе жизнь. Его кровь течет в твоих жилах, Сингор! Не по своему желанию он покинул нас, даже не зная, что мать носит тебя в своем чреве. Такова была воля Могучих Духов. Твой отец побывал в их обители, говорил с ними и сейчас несет их Весть далеко на север, на свою родину. Он – Вестник и не может задержаться в нашем стойбище. Ты – его сын, Главный Охотник детей Сизой Горлицы. Пожелай же Вестнику легкой тропы!

Чернобородый Коур закивал в ответ на слова своего отца и даже подмигнул: мол, помню, как не помнить. Сингор же отдал гостю сдержанный поклон и еще раз не без любопытства смерил его взглядом. Ответил коротко, без обиняков:

– Если мой отец говорит, что этот человек – муж моей матери, то так оно и есть. Но мою мать я не знал никогда, а его вижу впервые. Тебя же, отец, я знаю столько, сколько себя помню. И Айюгу, твою жену, что матерью мне стала… жаль, что она уже не в нашем Мире. Братьев своих знаю, сестер. Я – сын Сизой Горлицы. И твой сын. Тропа же незнакомца мне неведома; могу лишь пожелать ему удачи… если ты, отец, пожелаешь того же.

Еще раз поклонился, обоим, и ушел не оглядываясь. У Главного Охотника много дел. Особенно накануне Большой Охоты.

Вестник смотрел вслед сыну Аты до тех пор, пока тот не скрылся в Общем доме. Как ни странно, он не чувствовал боли… разве что легкую грусть о том, что миновало навсегда. А ответ… что ж, ответ настоящего мужчины! Такой человек достоин быть вождем Рода. У входа послышалось женское покашливание.

– Войди! – сказал Хайюрр. – Чего тебе?

Старшая жена Сингора, не поднимая глаз на гостя, робко протянула замшевый сверток:

– Муж сказал: «У гостя обувь прохудилась, а путь его долог». Вот. Новые мокасины. Хорошие.

6

Хайюрр и Аймик прощались у северной тропы, той самой, боковой, что привела их когда-то в стойбище детей Сизой Горлицы. Их и Ату… Хайюрр явно медлил с прощальными словами, словно хотел о чем-то спросить, но не решался.

– Хайюрр, старый мой друг! Тебя что-то смущает? Или тревожит?

Преодолев колебания, Хайюрр решительно заговорил:

– Когда-то давно я знавал Аймика, ради женщины покинувшего свой Род, Аймика, спасшего мне жизнь. Теперь передо мной не постаревший Аймик, нет; передо мной – Вестник, единственный, кто сумел достичь Мира Духов не колдовскими, – земными тропами…

(Не единственный, нет. Есть Инельга. И был Дад. И другие…)

– …Достичь и вернуться назад. Позволено ли будет простому охотнику задать два вопроса Вестнику?

– Аймик не исчез. Он здесь, и он по-прежнему твой друг. Спрашивай.

Хайюрр пожевал губами. (Знакомый жест; у кого-то он его видел… Только не у Хайюрра, это точно… Ах да. Так делал колдун Рода Тигрольва, внушая молодому Аймику покорность и отсылая его на ту проклятую охоту…)

– Тогда я не чувствовал себя виноватым. Тогда мне казалось: я делаю все, как должно. Потом тоже. Но вот подошла старость; Тропа Мертвых уже совсем рядом. И чем ближе она, тем виноватее чувствует себя Хайюрр. И перед Аймиком, и перед Атой… Скажи, Вестник, может ли старый сын Сизой Горлицы надеяться на прощение?

(На это ответить нетрудно.)

– Ни Аймику, ни Ате нечего прощать Хайюрру. В том, что случилось, его вины нет. Аймик… Он сам нуждается в прощении… быть может. Пусть его друг Хайюрр доживает свои дни в мире, пусть со спокойной душой вступит на Тропу Мертвых. Как знать? Быть может, там его ждет Ата.

Кажется, послышался вздох облегчения.

– Тогда – второй вопрос. – Хайюрр задумался, видимо подбирая слова. – Скажи, Вестник, если только духи поведали тебе об этом… Что нас ждет? Что будет с нами со всеми?

– С детьми Сизой Горлицы?

– Ну… Совсеми! — Хайюрр обвел руками. Теперь его взгляд был по-настоящему тревожен. Казалось, Хайюрр мучительно ждет и столь же мучительно страшится ответа.

(«Да! Я понимаю тебя, старый вождь… Хоть ты бывший вождь, но… Только напрасно ты задумался о таком… Такие вопросы лучше не задавать. Ответы слишком печальны».)

Вестник призадумался. Там, среди теней, осевших на каменные своды, было много ответов даже на незаданные вопросы. И на этот – тоже. Вот только…

Наконец, приняв решение, он заговорил – как Вестник: внушительно и властно.

– Духи не любят, когда люди их вопрошают о скрытых путях. Но Хайюрру будет дан ответ, ради всей его жизни, прожитой достойно. Вот он: ВЕЛИКИЕ ПАСТБИЩА МАМОНТОВ БУДУТ ПРИНАДЛЕЖАТЬ ТЕМ, КОМУ МАМОНТЫ ПО ВОЛЕ ДУХОВ И ПРЕДКОВ ИЗДРЕВЛЕ ОТДАЮТ СВОЕ МЯСО, ШКУРЫ, ЖИЛЫ И КОСТИ. ТАК БЫЛО, И ТАК БУДЕТ… ДОКОЛЕ НЕ ИСЧЕЗНУТ МАМОНТЫ.

И по тому, как просветлело лицо Хайюрра, Вестник понял: его слова восприняты именно так, как он и хотел. В самом деле: разве могут исчезнуть мамонты?

Они положили руки на плечи друг друга и сказали прощальные слова. И тот, кто был Аймиком, задержал свои руки и взгляд чуть дольше, чем должно. А потом повернулся и побрел вниз по тропе, ведущей в речную долину. Не оглядываясь. Как тогда.

7

Хайюрр стал возвращаться, когда фигура Вестника окончательно скрылась из глаз. Это случилось слишком скоро: глаза уже не те… И ноги не те, думал Хайюрр, вспоминая, как, бывало, взбегал он по этой тропе вверх к стойбищу. Легко, словно на крыльях. Не то что сейчас…

…Шум, встревоженные голоса, даже плач… Что случилось?

Сингор почти бежал ему навстречу:

– Отец! Отец! Твой гость, он… ЖИЛИЩЕ РУХНУЛО!

Хайюрр содрогнулся:

– Чье жилище?

– То, пустое. Где моя мать…

…Да, жилище, простоявшее вопреки всем ожиданиям долгие годы и принявшее напоследок под свой кров Вестника Могучих, теперь представляло собой лишь груду костей и присыпанных землей шкур, из которой торчали обломки деревянных опор. Люди столпились на почтительном расстоянии, не решаясь подойти. Хайюрр шел и чувствовал, как сородичи отстраняются от него, не столько из почтения, сколько из страха.

Странный чужак, принятый Старым как дорогой гость, принес-таки несчастье.

– Что скажешь, отец? – Голос Сингора звучал растерянно.

(Такие дела – не Главному Охотнику разбирать, а колдуну. Но колдун сказал: «Об этом спрашивай у Старого. Его тропа – ему решать». И вот теперь…)

Хайюрр, не отрываясь, смотрел в самую сердцевину развалин. На что-то, ведомое ему одному.