Лиха беда начало - Михалева Анна Валентиновна - Страница 63

«Как у тебя дела на работе? Что нового? Есть ли какое-нибудь интересное расследование в производстве?» Тщетно. Терещенко будто бы забыл, что служит в милиции, что по улицам бродят тысячи пока еще не посаженных преступников и что его святой долг бежать и ловить этих самых душегубов, а не нежиться в теплых лучах ее — Алениного — обаяния. «Как некстати он приперся со своей большой любовью именно вчера! — раздраженно подумала она к половине одиннадцатого. — Ну почему бы ему не подождать хотя бы недельку?!»

А к одиннадцати в ее душу закралось нехорошее подозрение, которое она решила незамедлительно проверить. Она подошла к нему в тот момент, когда он тщательно вытирал со стола, обняла и ласково промурлыкала:

— Знаешь, мне к двенадцати нужно быть в редакции.

Он посмотрел на часы и поцеловал ее в лоб:

— У меня совещание только в час, так что я тебя провожу. Ты не против?

Предположение подтвердилось — Вадим решил остаться рядом с ней навсегда. Ну почему это революционное решение должно воплотиться в жизнь именно сегодня?!

Она стиснула зубы, но ничего ему не ответила. Лишь одарила его ласковой, благодарной улыбкой. К двенадцати ей необходимо явиться в «Останкино» на последнюю перед съемками летучку, на которую, кстати, придут и представители двух враждующих партий. Там нужно будет вести тонкие дипломатические игры, дабы никто из партии Горина ни о чем не догадался. Ей бы сесть и продумать все заранее, а она тут ломает комедию с Вадимом. «Хоть бы только никто не позвонил, — взмолилась она. — Если Вадим узнает…»

* * *

— Куда ты так бежишь, тебе ведь только к двенадцати?! — изумился Вадим, переходя на рысцу, поскольку Алена продиралась сквозь толпу к выходу из метро с необычайной скоростью.

«К двенадцати! — Она его уже почти ненавидела. — Только в „Останкино“, а не на „Сокол“, идиот!»

— Ты знаешь, у меня тут случай интересный был…

— Да? — Она обернулась на ходу, изображая жуткую заинтересованность.

— Приехали мы на место преступления… «Значит, десять минут (если перейти на бег) от метро до здания редакции, пять минут на нежное прощание, еще пять — подождать, пока он уйдет, потом схватить машину… Нет, сейчас в центре пробки. А если через МКАД?»

— …Ты меня слушаешь? — Он дернул ее за рукав.

— Ну разумеется, вы приехали на место преступления…

— Да нет, — он ухмыльнулся (кривенько так, мерзко), — с места преступления к этому моменту мы уже уехали.

— Да, да, я поняла.

«Как же быстрее добраться? Может, все-таки на метро? Но от „Алексеевской“ ждать маршрутку — это минут десять, в лучшем случае. Или позвонить, предупредить, что опоздаю и чтоб начинали без меня? В конце концов, на кой черт я им там сдалась?»

— …Ты слышишь? — Он снова дернул ее за рукав. «До чего же навязчивый тип!»

— А почему ты спрашиваешь? — Она повернулась к нему, едва успев смести с лица следы раздражения.

— У тебя такой отсутствующий вид… «А у тебя вид полного кретина, который мучает девушку своими занудными рассказами!» Она растянула губы в улыбке:

— Хочешь, перескажу все в мельчайших подробностях?

— Не стоит, — буркнул он. — Я думал, тебе это интересно.

Тут ей пришлось остановиться, дабы не подрубить росток нового счастья под самый корень. Она обхватила его лицо ладонями и заглянула в его глаза с влажной нежностью (с такой, на которую только была способна, и в лучшем расположении духа):

— Милый мой! Я тебя очень люблю. Мне безумно интересно, что у тебя происходит на работе. Просто я ужасно спешу и в основном думаю о том, как объяснить своему главному редактору, почему у меня статья до сих пор не готова.

— Да? — совершенно некстати усомнился Вадим.

— Точно, — ей показалось, что разыгранная сцена выглядела необычайно правдиво. «Мне нужно идти в актрисы, — в который раз повторила она себе. — Причем сразу в великие!» — И если бы ты попрощался со мной прямо сейчас, то я перешла бы на спринтерский аллюр.

— Хочешь намекнуть, что я тебе мешаю? — Он только что оттаял и тут же снова приготовился обидеться.

— Ну что ты! — слишком горячо запротестовала Алена. — Мы можем понестись вместе. Как два гнедых в одной упряжке.

— И все-таки я доведу тебя до редакции. — Он решительно потянул ее за руку.

Странно он себя ведет. Определенно! Неужели подозревает?! Но откуда…

И вчера так неожиданно появился, словно знал, когда самое время. Аккурат под съемки! Интересно, а все ли прослушивающие устройства сняли с ее телефона, когда поймали того маньяка в ее квартире. Или кое-какие оставили? Тогда бы все объяснялось просто. В этом случае стало бы понятно, почему Вадим появляется всегда в тот момент, когда ему нужно.

У проходной она слегка притормозила, повернулась к нему и постаралась вложить во взгляд как можно больше трогательной надежды:

— Увидимся сегодня? — «Скажи, нет! Скажи, что у тебя дела, что ты никак не можешь!»

— Конечно. Когда тебя встретить? «Черт! Тысячу раз — черт! Да что у тебя, своих дел нет?!»

— В шесть… А знаешь, давай лучше созвонимся. Может быть, я дам тебе ключи от дома?

«Господи, а если позвонит Налимов и Терещенко ему ответит? А если Катька или Леха Коновалов, которому вообще ничего не стоит рассказать о съемках первому встречному?!»

— А вторые у тебя есть?

— Нет.

— Тогда лучше созвонимся. Но мне бы хотелось тебя встретить. У меня на вечер большие планы. Я хочу пойти в кино.

— В кино?! — Она поперхнулась и побледнела.

— Я думал, ты тоже хочешь пойти в кино.

— Давай созвонимся, — сил на продолжение спектакля у нее не осталось.

Да и времени тоже. Алена чмокнула его в щеку, сделала было шаг вперед, но потом раздумала, вернулась и на радость охранникам прильнула к его губам долгим чувственным поцелуем.

Теперь у него не останется сомнений в ее искренности. Он не забудет их прощание и весь день проживет в ожидании новой встречи. И, будем надеяться, не станет звонить ей каждые пять минут в редакцию дабы узнать, как у нее дела.

«Интересно, пяти минут достаточно, чтобы он скрылся за поворотом?» Алена осторожно приблизилась к большому окну вестибюля. Вадима она не увидела.

Поэтому понеслась что было сил к дверям, чуть не сбив вертушку проходной со стальной основы, вырвалась на свободу, глубоко вдохнула… а выдохнуть уже не смогла, потому что натолкнулась на знакомый взгляд ехидных глаз. Вадим стоял рядом с дверями, так что из окон здания его видно не было.

— Ну? — Он развел руками, видимо, предлагая упасть в его объятия, и усмехнулся. — Тебе все еще требуется провожатый?

— Ах ты лживый, изворотливый, хитроумный сукин сын! — Она выдавила кислую улыбку, подошла и легонько стукнула его кулачком в грудь.

— На себя посмотри! — Он поймал ее руку и галантно тронул ее пальцы губами.

— Хочешь сказать, что знал все заранее?

— Я и сейчас ничего не знаю. Только предполагаю.

— Предполагаешь что? — Ее глаза наполнились паническим ужасом, но Алена уже ничего не могла с этим поделать.

— Предполагаю, что тебе не нужно в редакцию. А куда тебе на самом деле нужно — для меня секрет. А у меня, как у всякого следователя, сама знаешь, какое отношение к чужим секретам.

— Значит… — Алена потянула паузу, причем уже не нарочно. — Все, что было до этого, совершалось только для того, чтобы разгадать мой секрет?

Он открыл рот. Потом закрыл, потом покраснел как рак и неловко усмехнулся:

— Ну знаешь! Вот это женская логика!

— Отвечай! — сурово потребовала она.

— Да кто ж в таком признается? — Он постарался стать веселым.

— Перестань! — Алена резко повернулась и пошла прочь по направлению к дороге.

— Эй! — Разумеется, он кинулся следом. Когда догнал, то схватил за плечи и развернул к себе. — Ты не представляешь, что у меня был за месяц. Я столько узнал…

— И для полной картины тебе не хватало только моей маленькой тайны?!

Поэтому ты устроил всю эту комедию со сложными отношениями, страстным признанием в любви и хризантемами. Ты даже был готов сочинять стихи! Вадим, неужели тебе непонятно, как это мелко?!