Лиха беда начало - Михалева Анна Валентиновна - Страница 61

— Недавно в одной германской газете было опубликовано признание известного российского предпринимателя Александра Сорокина. По его словам, ему приходилось «отстегивать» немалые суммы лично господину Горину за якобы поддержку его бизнеса.

На экране пошла картинка: какой-то дядька, по всей видимости, тот самый известный предприниматель Сорокин, выходит из своей машины и задумчиво топает меж зеленых, явно не российских газонов.

Изображение сменилось крупным планом Сорокина:

— Я возглавлял фирму «Росводы», и в наших ежемесячных расходах обязательно была статья под кодовым названием «Горин», — он невесело усмехнулся.

— А сколько вы платили? — живо поинтересовался журналист.

— Немало, — уклончиво ответил предприниматель и снова усмехнулся, теперь уже многозначительно.

Картинка снова изменилась. Теперь Алена увидела все тот же забитый журналистами коридор Думы.

— Что вы можете сказать о фирме «Росводы»? — выкрикнул Игорь Верзин и сунул микрофон в нос Горину.

Тот раздраженно передернул плечами:

— То же самое, что и о еще доброй тысяче подобных фирм — я никогда о такой не слышал.

— А Сорокина знаете?

— Понятия не имею, кто он.

На экране опять возник ведущий теленовостей:

— Похоже, у господина Горина возникло много проблем. И самая большая — это проблема с памятью. Но я обещаю, что непременно буду следить за ходом разворачивающегося скандала и, если смогу, попробую помочь Олегу Борисовичу вспомнить то, что напрочь вылетело из его головы. Я уже переговорил с известным гипнотизером, так что, господин Горин, если вам действительно понадобится досконально разобраться со своими прошлыми делами, обращайтесь. А теперь о других новостях.

В этот момент зазвонил телефон.

— Аленушка, вы смотрите новости? радостно поинтересовался Налимов.

— Да. И содрогаюсь.

— Мне кажется, пока все пошло хорошо. И ваша программа окажется в эпицентре всех разбирательств. У вас идет подготовка?

— Полным ходом, — упавшим голосом ответила она.

Ей стало жаль Олега Горина. Может, это было чувство справедливости, поскольку только что предложенные зрителю факты явно шиты белыми нитками. У нее не возникло уверенности, что хоть что-нибудь «раскопанное» является правдой. В основном потому, что ведущий вел себя слишком предвзято. Слишком старался отработать гонорар, который, видимо, ему заплатили за раздувание публичного скандала. И что это за еженедельник «Wееk-еnd»? Какая-то желтая пресса. А этот предприниматель Сорокин явно плохой актер. Но с другой стороны…

— Нам нужно встретиться, — посерьезнел Налимов. — Давайте прямо завтра.

— Хорошо…

Она положила трубку. «Информационная война, вот, значит, ты какая!»

Ничего себе, сила четвертой власти! Ведь большинство людей уже прониклись идеей, что Горин — политик «с душком». Тяжело ему придется, бедному. Права ли она сама, что влезла в эту войну? Справедливо ли поступает? Не тащится ли против совести? Ведь то, что она собирается делать, да, в сущности, уже делает, — это работа на общественное мнение. А тут нужно действовать, только четко сознавая свою правоту.

Ведущий новостей, конечно, хватил лишку. Но его можно понять — он выполняет заказ. У него свой интерес. И у Налимова тоже свой интерес: ему нужно сбросить с предвыборного эшелона Горина — для этого все средства хороши. У этих людей свои понятия о чести и достоинстве. А она-то тут при чем? Она влезла во все это дерьмо только для того, чтобы добиться справедливого возмездия. А справедливо ли оно будет?

Но она же своими ушами слышала (вернее, ушами Марины, а та явно не врала), как адвокат «Дома» Прохоров пригрозил Марининому Павлу господином Гориным, если тот затеет разбирательство. И Титов опять же… Конечно, Горин мог и не иметь никакого отношения к смерти Андрея, но он же, в конце концов, покрывает компанию «Дом» . Так что на руку он все-таки нечист. А значит, она — Алена — не сделала ничего плохого, разоблачив его.

Эти размышления ее немного успокоили. Тут телефон зазвонил снова.

— Видела новости? — с придыханием вопросил Катерина.

— Ну…

— Не ну, а круто!

— Ничего крутого не вижу, — ворчливо отозвалась она.

— Да что ты! Это же телевизионный взрыв! Такая смелость в эфире. Такой разгром. Ведущий просто супер! — Ведущий просто подлец, вот и все. Раньше я ему верила. Когда он так же нападал на Сохина — помнишь, министра, я ему верила. А теперь сильно сомневаюсь, права ли я была.

— Да брось ты! — отмахнулась Катька. —Я про саму программу. Улет! Какая эстетика! — Извини, но как раз эстетики я не увидела.

— Потому что ты бумажный червь. Тебе никогда не понять телевизионную эстетику.

— Знаешь, можно возгордиться тем, что я всего лишь бумажный червяк. — «Дать бы ей телефонной трубкой по башке!»

— Ну и черт с тобой! Ты хоть представляешь, на какой волне пройдет наша программа?!

— А Горин не откажется участвовать?

— Да ты спятила?! — хохотнула Катерина. — Нет, ты совсем ничего не смыслишь в информационных делах. Из его пресс-центра нам уже два раза позвонили и подтвердили его участие. Ему сейчас каждая минута эфира — на вес золота. Нам бы слупить с него побольше денег, но директор наш — перестраховщик, побоялся.

На канале все уже в эйфории — предрекают нашей программе шквальный успех. Даже спонсоры нашлись, ты не представляешь, это на пилотную-то передачу!

— А если Горин что-то заподозрит?

— Это уже не важно.

— Он что, идиот, головой в вулкан броситься?

— Наша программа для него — возможность ответить на обвинения, поддержать свое достоинство, если хочешь. Ты ведь видела, что творится.

Журналисты дуют в свою дуду, а его зажали в коридоре, и его ответов никто не слышит. Даже если он поймет, что мы готовим для него подвох, он все равно придет в надежде отлаяться. Тем более оппонент выбран на редкость удачно — «Демократическая свобода» для Горина словно красная тряпка для быка. К тому же ему доподлинно известно, кто начал информационную войну против него. Я думаю, он тоже заготовил немало компромата на твоего Налимова и его сотоварищей. Так что нам это все еще разводить в прямом эфире придется, чтобы не скосило в другую сторону.

— У меня такое чувство, — невесело подытожила Алена, на которую энтузиазм Катерины произвел обратный эффект, — что мы оказались в эпицентре урагана, и этот ураган может запросто смести нас, как пыль с дороги.

— Так это же здорово!

— Не уверена.

Глава 25

Странно, но уже спустя три дня Алена начала замечать перемены в собственном сознании. И немудрено — о нечистоплотности Олега Горина говорили на всех углах (в буквальном смысле): даже в магазинах, даже в вагонах метро первым вопросом случайно столкнувшихся знакомых был: «А ты слышал? Ну, то, что Горин…» Вторым, разумеется: «И как тебе?» Алена поначалу относилась к информации так, как должен относиться к ней человек, который сам является ее распространителем: отстраненно и рационально. Но потом сила четвертой власти взяла верх. Она вдруг поверила. Поверила, хотя, по логике, не должна была верить. Но количество в данном случае перешло в качество, и частота повторений словосочетания «Горин — плохой» вдруг проникла в ее мозг в виде истины.

Понятно, что в редакции все стояли на ушах: Бакунин вообще спятил — с пеной у рта доказывал, что общался с предпринимателем Сорокиным и даже видел напиток боржом с этикеткой компании «Росводы». Да что там видел, пил этот боржом и находил его очень даже приличным. Были у него и оппоненты. В лице Борисыча, например, который грудным голосом заявил, что лично знаком с господином Гориным, а также с господином Налимовым, что оба они — сволочи, и если затеяли публичную склоку, то интереса от этой склоки как от собачьих боев, много крови — мало толку. Все, что они валят друг на друга, — сплошное вранье.

Измочалятся, потом выпьют вместе водки, разделят голоса избирателей и, «помяните мое слово, сядут рядышком в Государственной думе».