Лиха беда начало - Михалева Анна Валентиновна - Страница 45

— Довольно грубо с твоей стороны, — обиженно крикнул ей Терещенко. — Ты же знаешь, что я не пью. А подозревать меня в остальном просто аморально. К шуточкам он сейчас не был расположен. — Ох! — Тут Кузьмин-Зорин понял, что увел разговор не в ту сторону, и счел нужным прояснить ситуацию:

— Вы — герой моего романа!

— Это уже слишком! — Вадим развел руками. К великому сожалению писателя, конфуз только усилился. Кузьмин-Зорин все-таки постарался оправдаться;

— Видите ли, я — автор рассказов. — Ну и что? — осторожно осведомился собеседник. Алена уже откровенно хихикала, что привело следователя в состояние крайней растерянности, готовой перейти в безудержный гнев.

— Так вот, я долго собирался написать что-нибудь стоящее: искал тему, думал над сюжетом, составлял характеры персонажей. И наконец меня осенило — теперь я пишу роман, в котором главное действующее лицо, не удивляйтесь, вы! Ну и Алена, конечно, — он небрежно махнул рукой в ее сторону. — Но вы ведь понимаете, женщина не в состоянии раскрыть преступление. Вернее, может, но об этом никто не станет читать. А посему не уделите ли вы мне несколько минут для общения? Не подумайте, я не какой-нибудь «самиздат». Я вполне уважаемый автор детективных рассказов, и меня много печатают, — гордо соврал под конец Кузьмин-Зорин.

— Что, прямо сейчас хотите, чтобы я начал уделять вам время? — недовольно переспросил Вадим, которого известие о том, что он стал чьим-то героем, похоже, совершенно не порадовало.

— Ага! — с воодушевлением подтвердил свои намерения писатель.

Алена, воспользовавшись удобным моментом, когда их с Терещенко разделяло не только добрых пять метров, но еще и преграда в виде плотной фигуры охранника, тихонько юркнула в дверь офиса.

Она успела пробежать довольно длинный коридор и, только достигнув обширной приемной, услыхала за спиной гневное обещание Терещенко, направленное скорее всего в лицо горе-писателю: «А вас я еще привлеку за соучастие! Зубы он мне вздумал заговаривать!»

— Да вовсе и нет! — растерянно пролепетал тот. Вадим ворвался в офис с готовностью к атаке, которая присуща разве что таксе, влезающей в лисью нору.

Его приближающиеся шаги ввергли Алену в нервный трепет. Не помня себя, она ринулась за огромный кожаный диван и там, осев в темноте, притаилась.

Следователь влетел в приемную, оглашая пространство нервным, прерывистым дыханием. Охранник предусмотрительно остался на улице, так что ждать помощи ей было неоткуда.

— Та-ак! — протянул Терещенко. — Значит, еще и в прятки будем играть.

Он медленно прошел в центр комнаты. Алена старалась не дышать, понимая весь идиотизм ситуации. Конечно, он не даст ей завершить операцию, но и выходить из своего укрытия почему-то не хотелось. Пока она сидела за диваном, судорожно соображая, как поступить, Вадим огляделся и вопросил в пространство лилейным голоском, подражая няне, которая решила поддержать игру зашалившегося малыша:

— А где же это наша Аленушка, где? Куда же она спряталась?

Ей очень захотелось встать и наградить его затрещиной, но она сдержалась. «Пусть измывается, идиот! Все равно я отсюда не уйду, а начнет силой вытаскивать, еще посмотрим, кто кого!»

Терещенко сделал еще один осторожный шаг в сторону дивана и замер. В это время в глубине коридора послышались приближающиеся голоса. Один из них принадлежал Кузьмину-Зорину, причем голос этот был крайне взволнованным:

— Да ты сбрендил! Приволочь сюда девицу!

— Отвяжись, — скупо ответил обладатель другого. — Ты меня за пивом отпустил? Отпустил. Я те пива принес? Принес. А остальное не твоя забота.

— А если кто заявится? — Зорин явно пребывал в состоянии крайнего отчаяния и едва сдерживался, чтобы не разразиться бурной истерикой.

— Да что с тобой?! — изумился его оппонент, наверное, весьма озадаченный такой реакцией. — В первый раз, что ли? Кому придет в голову припираться на работу в час ночи?! Кувалдину, что ли, или Прохорову? Да они уже десятый сон видят.

— Гоша! Ты сильно рискуешь, — заметил ему писатель с придыханием. — Причем не только своей головой, но, извини, и моей тоже. — Я тебе уже сказал, отвяжись, — закончил спор его коллега по вневедомственной охране. — Не могу я всю ночь без бабы, понятно?

— У тебя же книжка есть! — взвыл Кузьмин-Зорин.

— Да пошел ты! — отмахнулся Гоша и крикнул на улицу:

— Маняша! Идем, лапуля.

Услыхав приближающиеся к приемной шаги Гоши и Маняши, Вадим прыгнул за диван и в прямом смысле свалился на голову Алене. Та, недовольно ойкнув, отползла в сторону.

— Вот чего ты добилась своим упрямством! — прошипел он.

— Это ты упрямился, — сочла своим долгом напомнить она. — Если бы мы сразу договорились, то уже нашли нужные документы и не сидели бы в пыльном углу в ожидании такого незабываемого эротического зрелища, как свидание охранника Гоши с его разлюбезной Маняшей.

— Ты еще вздумала обвинять меня?! — шепотом возмутился Вадим.

— А у тебя есть другие кандидатуры? — в тон ему ответила Алена. — Да если бы не твое…

Тут он зажал ей рот ладонью, потому что в проеме двери показались силуэты Гоши и его спутницы. Кузьмин-Зорин явно утратил контроль над ситуацией и позорно ретировался к выходу, предоставив оставшимся возможность разбираться без него. Алена его за это прокляла, про себя пообещав отомстить упоминанием в будущей статье. Причем весьма неприглядным упоминанием.

— Ax… — томно выдохнула Маняша и приняла изогнуто-зовущую стойку, навалившись довольно широкой задней частью на косяк.

— Пива? — галантно предложил Гоша и жадно обнял ее ягодицы.

— Ax… — снова выдохнула Маняша, объясняя, что пива ей сейчас хочется меньше всего.

Далее фигуры сплелись в темноте и в этом состоянии как-то очень быстро упали на тот самый диван, за которым предстояло страдать Алене и Вадиму. Спинка дивана тут же продавилась, окончательно вжав несчастных в стену. Алена весьма болезненно ударилась носом о собственную коленку, очередной раз пожалев, что так некстати ввязалась в политические игры. Сидела бы сейчас дома, писала бы статью о Василисе Жаховой, так нет же! Далась ей эта чертова фирма «Дом» со всей ее грязной рутиной! Вот всегда она так: впутается, а потом только думает зачем!

Видимо, под мерный скрип дивана Вадима посетили примерно такие же мысли. Он мужественно уперся лбом в стену и сурово молчал. Алена подозревала, что он еще скажет ей все, что думает по этому поводу, и настроение ее от этого не улучшалось,* * *

Стрелки часов приблизились к трем ночи, когда обессилевшие от любви и пива Гоша с Маняшей покинули приемную. Гоша потащился провожать свою зазнобу, оставив офис на попечение измученного страхом Кузьмина-Зорина.

Алена с Вадимом дождались, пока шаги в коридоре стихнут, и только тогда вылезли из своего укрытия..

— У тебя такой помятый вид, — хихикнула она.

— Молчи лучше! — рявкнул ее спутник.

— Хорошо, — не стала спорить она и быстро направилась к двери кабинета Кувалдина.

— Эй-эй-эй! Ты это куда?! Она нехотя обернулась:

— Я думаю, что для начала нужно посмотреть все там, а потом уже в приемной.

— Так! — Вадим подскочил к ней и, схватив за руку, потащил в коридор. — Ничего мы тут смотреть не будем.

Алена уперлась руками и ногами в косяк, кряхтя от натуги. Терещенко потянул сильнее, но и она не уступила. В общем, в проеме двери пара застряла, фыркая и посылая в воздух шипящие проклятия. Первым сдался следователь. Минут через пять безрезультатной борьбы он отпустил ее руку и выдохнул с каким-то даже восхищением:

— Ну и упрямая же ты!

— А то!

— Что, так и будем до утра в «тяни-толкай» играть? Он оглядел ее с головы до ног, словно решая, выдержит ли его организм такую физическую нагрузку.

— Есть иное предложение. — Алена сдула со лба, намокшую прядку. — Мы быстро проводим несанкционированный обыск… — Вот только не надо про несанкционированный. — Вадима перекосило. — У меня от этого слова во рту кисло делается!