Корсары Таврики - Девиль Александра - Страница 70

— Да, синьор. — Аврелия, подняв голову, увидела перед со­бой мужчину лет тридцати пяти, высокого, статного, с благо­родным лицом и седеющими висками. Он сразу вызвал у нее доверие, и она поспешила пояснить: — Нас выкрали из Кафы. Мы с подругой и еще три девушки были заперты в каюте, остальные пленники — в трюме. Нам удалось вырваться на па­лубу, но один из бандитов ранил мою подругу.

В этот момент Родриго, охваченный азартом боя, с окро­вавленной саблей в руке, подбежал к Ринальдо с победным криком:

— Коршун смертельно ранен, а почти вся его команда сда­ется на милость победителя! Осталось только добить самых наглых!

Услышав знакомый голос, Аврелия посмотрела в его сторо­ну — и тут же встретилась взглядом с Родриго.

— Сеньорита, вы здесь?.. — В его глазах заплескалось ра­достное изумление. — Эти бандиты похитили вас и хотели про­дать в рабство?

— Да... — Аврелия слегка задохнулась от растерянности. — А вы спасли нас, синьоры, пусть вас Бог вознаградит... Но моя подруга ранена, ей надо остановить кровь...

Родриго взглянул на бесчувственную Кириену, платье ко­торой уже пропиталось кровью, и сразу же решил:

— Вам с подругой надо перейти на наш корабль, там лекарь ее перевяжет.

Он непроизвольным движением подался к девушкам и, ка­залось, если бы не пристальный взгляд Веры, сам доставил бы их к лекарю. Но тут Ринальдо подозвал здоровяка Джованни и велел ему перенести раненую на «Альбу». Джованни подхва­тил Кириену на руки, и Аврелия пошла следом, с ужасом пе­реступая через окровавленные тела и обломки снастей. Она чувствовала, что в спину ей кто-то смотрит, но не решилась оглянуться.

Джованни доставил девушек в каюту, где передал на попе­чение корабельного лекаря, и сразу же исчез.

По бормотанию, с каким немолодой и суровый с виду эску­лап склонился над Кириеной, Аврелия догадалась, что он грек, и поскольку она, как многие жители Кафы, знала несколько языков, то тут же заговорила с ним по-гречески:

— Господин, вы ведь спасете мою подругу?

Лекарь взглянул на девушку более приветливо, чем в пер­вую минуту, и сказал:

— Зови меня Филимон. Рана у твоей подруги сама по себе не смертельна. Я перевяжу ее и остановлю кровь. Но опасность со­стоит в том, что рана может воспалиться, начнется жар... — Он сосредоточился, капая какую-то жидкость в банку с мазью. — Однако будем надеяться на молодость и крепкий организм этой девушки.

Пока Филимон прикладывал к ране бальзам, останавливая кровь и облегчая боль, Аврелия напряженно вглядывалась в бледное лицо подруги. Наконец, когда рана была перевяза­на и боль, видимо, слегка утихла, Кириена очнулась и, глядя лихорадочно заблестевшими глазами на Аврелию, спросила:

— Где мы? Что со мной?

— Успокойся, Кириена! — кинулась к ней Аврелия. — Мы уже не на корабле Коршуна, а на другом! Угуччоне убит, а мы спасены! Тебя ранили, но ты поправишься!

— Если я умру, передай Роману, что я всегда его любила и буду любить даже на том свете!.. — взволнованно прошепта­ла Кириена.

— Он тоже тебя любит, и ты не умрешь! — воскликнула Авре­лия. — Господин Филимон — хороший врач, он вылечит тебя.

— А мы больше не пленницы? — спросила Кириена, обво­дя каюту воспаленным взглядом. — Нас не продадут в рабство?

— Я надеюсь, что те, кто нас освободил, — благородные лю­ди, сказала Аврелия и бросила вопросительный взгляд в сто­рону лекаря.

Он слегка ухмыльнулся и заметил:

— Благородство — редкий товар в наши дни, особенно сре­ди корсаров.

— Вы намекаете, что нас освободят за выкуп? — спросила Аврелия.

— Не знаю, что придет в голову моим хозяевам, — пожал плечами Филимон. — Может, они просто пожалеют таких юных и, кажется, образованных девушек. Ведь вы, похоже, из уважаемых семей? Как это ваши родители за вами не догляде­ли? Или бандиты-нехристи схватили вас где-нибудь в дороге?

Кириена начала было с жаром рассказывать, как их обма­ном выманили из Кафы, но лекарь тут же заметил, обращаясь к Аврелии:

— Твоя подруга слишком возбуждена, ее надо успокоить. К тому же ей вредно говорить. Пусть уснет, а ты мне все рас­скажешь.

Он дал Кириене какого-то лекарства, и вскоре она, затих­нув, погрузилась в глубокий сон.

Аврелия же поведала Филимону историю их с Кириеной по­хищения и пребывания на корабле работорговцев. Выслушав ее, лекарь горько усмехнулся:

— Что же обвинять турок и татар, если христиане сами им помогают? Похоже, что алчность правит миром, а вера для многих — только прикрытие.

— Неужели ваши хозяева такие же? — осторожно спроси­ла Аврелия. — То есть, я хочу сказать... они честные корса­ры или...

— Честность не бывает абсолютной, дитя мое. Но, во вся­ком случае, работорговлей ни синьор Ринальдо, ни синьор Ро­дриго не занимаются.

— Расскажите мне о них, господин Филимон, — попросила Аврелия.

— Прежде выпей вот это, тебе тоже надо успокоиться и при­ободриться.

Он дал Аврелии какой-то настойки, имеющей винный при­вкус, и, напившись, она уже через несколько секунд почув­ствовала прилив энергии. Но собственное состояние интере­совало ее не так сильно, как личности людей, на корабле которых она оказалась.

— Значит, ваших хозяев зовут Ринальдо и Родриго? — снова обратилась она к Филимону. — Но Родриго — имя испанское.

— Да, Родриго Алонсо де Кампореаль — испанец. Он из тех арагонских переселенцев, которые давно уже обосновались в Афинском княжестве и в Константинополе. А Ринальдо Сан­тони — генуэзец.

— А кто капитан этого судна?

— Родриго. Он владелец и капитан «Альбы». А у Ринальдо — другой корабль, тоже довольно большая галера. Он назвал ее «Вероника» в честь племянницы.

— Вероника? — сразу же насторожилась Аврелия. — Это та красивая девушка с пышными темными волосами? Не ее ли называют Вероника Грозовая Туча?

— Да, говорят, именно из-за волос ее смолоду так и прозва­ли. О ней, конечно, много лишнего болтают, людская молва горазда на вымыслы. А наверняка можно сказать лишь то, что Вероника — отважная девушка, не хуже других корсаров. Она даже однажды командовала кораблем, когда Ринальдо был в отъезде, а его помощника ранили.

— Какая странная девушка... — пробормотала Аврелия. — И что же, она все время живет среди корсаров? А как же семья?

— У нее нет семьи, она сирота. Ее с детства воспитывал дя­дя, а он — морской бродяга, так уж сложилась его судьба.

— А муж или жених у нее есть? — Аврелия с трудом реши­лась на этот вопрос.

— Да как тебе сказать, девушка... — Филимон усмехнулся. — Она ни с кем не обвенчана, но, кажется, собирается замуж за Родриго. Во всяком случае они давно уже вместе.

Аврелия ожидала подобного ответа, и все же после слов Фи­лимона ее словно что-то царапнуло изнутри. Конечно, Родри­го и Вероника — любовники или будущие супруги, а потому темноволосая красавица имеет на него право. И она не из тех, кто уступит своего возлюбленного каким-то случайным дев­чонкам. Но, не показывая Филимону своего невольного уны­ния, Аврелия бодрым голосом сказала:

— Буду надеяться, что ваши хозяева достаточно благородны и освободят пленников. А когда нас с Кириеной доставят в Ка­фу, наши родители, конечно, отблагодарят синьоров. Только бы Кириена поправилась...

— Может, она и поправится, но не думаю, что вы скоро по­падете в родной город. Кафа отсюда далеко.

— Далеко?.. — растерялась Аврелия. — А где же мы оказа­лись? У западных берегов Таврики?

— Нет, Таврика отсюда — на восток. Ближайшие гавани — возле Ликостомо и Монкастро. Слыхала о таких?

— Да. Я знаю, что там есть генуэзские крепости.

— Есть крепости, и консул есть, только самих генуэзцев очень мало, — усмехнулся Филимон. — Да ведь и в Кафе их не­много, зато они правят... по договору с татарами. Так вот, сейчас мы, девушка, направляемся скорее всего в Монкастро. Там у мессера Ринальдо есть дом. Я думаю, он разрешит вам с по­другой пожить в этом доме, пока она не поправится. А после сможете добраться до Кафы на попутном корабле.