Корсары Таврики - Девиль Александра - Страница 27

Ринальдо подумал о золотом медальоне, который мог озна­чать, что Вера — вовсе не бедная сиротка, но не стал привле­кать к этому внимание собеседника, а твердо заявил:

— Как бы там ни было, я не оставлю малышку, если только не найдутся ее родители. Да, ей не место среди корсаров, но я знаю, куда ее поместить. В крепости Монкастро девочка бу­дет в безопасности. Я между плаваниями буду ее навещать, а присматривать за ней попрошу Невену, тетку Стефана, она ведь служит в крепости поварихой.

— Тетка Стефана? Болгарка? Да ведь она не католической веры!

— Сразу чувствуется, что ты бывший клирик, — усмехнул­ся Ринальдо.

— А ты — безбожник, который и молитвы толком не зна­ет, — парировал Карло.

— Я знаю молитвы, но в вопросах веры терпим. Не тревожь­ся заранее о душе нашей новой Вероники: Невена позаботится, чтобы девочка была сыта и одета, а молитвам ее научит капел­лан, который есть в крепости. Сейчас главное — благополучно добраться до Монкастро, а там на месте я все решу. Эта девоч­ка слишком похожа на Веронику, чтобы я мог бросить ее на про­извол судьбы.

— Да, похожа... Но она другая. И неизвестно, какого роду- племени, — вздохнул Карло, отвернувшись от товарища.

Ринальдо положил руку ему на плечо и тихо сказал:

— Мы с тобой много горя хлебнули вместе, и я привык тебе доверять, как самому себе. Но другим я мало верю и не хочу, чтобы они узнали правду. Потому и прошу тебя молчать об этой девочке. Она — моя племянница, пусть будет так, и никаких со­мнений. Поклянись, что никому не выдашь эту тайну.

— Клянусь. — Карло перекрестился. — Ну а если к девочке вернется память и она сама поймет, что ты ей не родственник?

— Не будем загадывать наперед. Только Богу известны на­ши судьбы...

В этот момент вдали блеснула зарница молнии, прогремел гром и крупные капли дождя упали на землю, становясь с каж­дой секундой все гуще. Друзья поспешили в дом и, плотно прикрыв за собою дверь, пробрались между храпевшими матроса­ми поближе к тому углу, где сном ангела спала маленькая девочка.

Скоро и Карло погрузился в царство Морфея, а Ринальдо долго не мог уснуть и лежал с открытыми глазами, слушая, как дождь барабанит по крыше. Жизнь, еще пару часов назад казавшаяся ему пустой и ненужной, вдруг начала обретать для него новый смысл. Маленькое существо, внезапно ставшее для него родным, нуждалось в его защите, и ему теперь было ради кого жить и бороться в этом жестоком мире. Он уже обдумы­вал, как лучше устроить судьбу девочки, как позаботиться о ее благополучии и будущности. Почему-то Ринальдо был уверен, что само провидение послало ему встречу с Верой как раз в ту минуту, когда он, удрученный и разочарованный, готов был опуститься на самое дно жизни.

А еще он вдруг подумал о том, что хорошо бы в дальнейшем вовсе отойти от корсарства и жить честной торговлей. Но, вме­сте с тем, Ринальдо понимал, что ни матросы, ни даже верный друг Карло его в этом не поддержат, потому что без корсарских рейдов им, бесприютным странникам, не получить ощутимой прибыли.

Уже далеко за полночь, погружаясь в волны сна, он принял решение переименовать «Лобу» в «Веронику».

Утром, когда ночная буря сменилась затишьем, корабль от­плыл из бухты Рифуджио, но не в Кафу, куда следовал рань­ше, а совсем в другом направлении.

А вот Зоя, в отличие от корсаров, стремилась попасть в Кафу как можно быстрее. Ее пугали собственные предположения о возможной мести семьи Латино, считавших незваную гостью косвенной виновницей постигшего их несчастья. Но оправдать­ся перед ними она не могла, поскольку угрозы Нероне пугали ее еще сильнее. Приехав в Кафу, она обратилась за помощью к Евлалии, поведав ей ту версию исчезновения Примаверы, ко­торую уже изложила в поместье. Евлалия взялась помочь быв­шей сопернице, ибо уже не питала к той недобрых чувств, а, на­против, была готова объединиться с ней против Марины. Она пообещала, что ее отец, как генеральный синдик, возьмет Зою под защиту, если Донато и Марина будут мстить ей из-за не­счастного случая, в котором женщина не виновата. Заручив­шись такой поддержкой, Зоя немного успокоилась и поспеши­ла дать согласие на брак с корабельным мастером Орестом, чтобы, став замужней женщиной, иметь еще дополнительную защиту против каких-либо мстительных выпадов.

Тем временем обитатели Подере ди Романо думали не о ме­сти, а лишь о поисках исчезнувшей Примаверы. Марина, чуть оправившись после родов, велела позвать отшельника Симо­не, который был не только знахарем и врачевателем, но имел также славу прорицателя и чуть ли не колдуна. Когда-то он спас Марину, умиравшую от смертельной раны, а теперь мо­лодая женщина надеялась, что он сможет распознать, жива ли ее дочь. Симоне долго бродил в одиночестве, перебирая свои магические четки из горных самоцветов, и наконец сказал, что душа девочки не перешла в иной мир, а это означает, что При­мавера жива. В тот же день в поместье вернулся Донато, и по­иски Примаверы возобновились с новыми усилиями. Были опрошены все окрестные жители, все рыбаки побережья, — но никто из них не видел исчезнувшую девочку. Лишь один из рыбаков вспомнил, что в тот злосчастный вечер заметил непо­далеку какую-то незнакомую лодку, но девочки в ней не бы­ло. Круг поисков замкнулся.

По всему выходило, что Примавера упала со скалы, ударилась, захлебнулась, и ее унесло волной — тем более что ночью был шторм. Так шептались между собой слуги, сочувствуя хозяевам.

Но Марина, Донато и Таисия верили словам Симоне, утверждавшего, что девочка жива. В конце концов, отчаявшись ее найти, они пришли к печальному выводу, что Примаверу могли украсть татары для продажи в рабство. Однако Симоне уверял, что чувствует другое: девочка не в рабстве и даже не не­счастна, она в руках друзей, а не врагов.

— Может быть, ее взяла себе какая-нибудь бездетная се­мья? — предположила Таисия.

— Но как же нам ее найти? — заметалась Марина. — Хотя я готова в этих поисках объехать всю Таврику!

— Ее могли увезти и за пределы Таврики, мир велик, — вздохнула Таисия.

Марина с надеждой взглянула на Симоне, но знахарь опу­стил глаза. Его магии не хватало на то, чтобы распознать, в ка­ком месте находится девочка.

Донато подумал, что, может быть, Симоне просто утешает женщин надеждой на спасение Примаверы. Мысленно Дона­то корил себя за то, что уехал из имения перед родами Мари­ны. Ему казалось, что, будь он на месте, все могло бы сложить­ся по-другому. Сдерживаясь внешне, чтобы лишний раз не растревожить убитую горем жену, он в душе переживал не ме­нее остро, чем она. Ведь малышка Примавера, в которой уже начала проявляться личность, была для него не просто первен­цем; по-мальчишески резвая и бойкая, она напоминала Дона­то самого себя в детстве.

— Неужели Бог допустит, чтобы мы не нашли нашу девоч­ку?.. — прошептала Марина, тронув мужа за плечо.

— Мы будем искать ее всю жизнь, — глухо ответил он, и желваки на его скулах заходили.

В комнату вошел Роман и прижался к отцу, словно утешая. Донато поднял сына на руки и подошел с ним к окну, скрывая от женщин подозрительно заблестевшие глаза.

И тут подала голос крошечная Аврелия, напоминая о том, что в семье Латино, несмотря на внезапное несчастье, появи­лась и новая жизнь.

Часть вторая

Примавера

Глава первая

К концу апреля весна так полно вступила в свои права, что даже самые черствые и угнетенные печалью сердца не могли не откликнуться на это яркое и пышное цве­тение природы, особенно ощутимое после изнурительно-за­тяжных зимних холодов. Обитатели крепости Монкастро радо­вались, что удалось пережить зиму, избежав голода, повальных болезней, татарских набегов и прочих бедствий.

Вместе со всеми радовалась и Примавера, для которой кре­пость Монкастро уже десять лет была основным местом оби­тания. Девушка давно забыла свое настоящее имя, как и свое детство в родительском доме, откликалась лишь на «Веру» и считала, что ее полное имя — Вероника, и это в честь нее на­зван корабль, которым командует дядя Ринальдо и его первый помощник Карло.