Корсары Таврики - Девиль Александра - Страница 24

К Ринальдо подошел Тьери — опытный моряк, отвечавший за оснащение корабля и постановку его на якорную стоянку.

— Капитан, пора нам в укрытие. Скоро ночь, и море неспо­койно. Не пропусти бухту возле Рифуджио.

— Сам знаю, — недовольно откликнулся Ринальдо и отдал приказ поворачивать к берегу.

А незадолго до того, как «Лоба» бросила якорь в укромной корсарской бухте, сюда же причалила лодка, в которой Неро­не и Бетто везли маленькую пленницу.

Весьма довольные тем, что успели приплыть в Рифуджио до начала бури, похитители поднялись по тропинке к дому, укры­тому между поросших дубняком гор и остатков древней стены. Нести Примаверу, а также заплечный мешок с едой и теплы­ми накидками пришлось Бетто, который недовольно ворчал по этому поводу, на что Нероне бодро ему объяснял:

— Ничего, за девчонку мы получим такой выкуп от ее роди­телей, что нам на всю жизнь хватит. Я ведь все это обдумал, я рисковал, а ты взамен должен помогать мне своим трудом. Ты же привык носить тяжести и лазать по горам, а я — нет. Ты бродяга, рожденный в Таврике, а я — благородный генуэзский дворянин.

Такие доводы убедили Бетто; особенно заманчивым для не­го было обещание большого выкупа за девочку. Он не догады­вался, что на самом деле «мессер Элизео» вовсе не собирается не только делиться с ним выкупом, но и оставлять Бетто в жи­вых после того, как отпадет надобность в сообщнике.

В этот вечер дом не пустовал: здесь нашли пристанище двое морских бродяг, чья лодка разбилась прошлой ночью о скалы. Они плыли сюда из самой Кафы, но что именно заставило их проделать долгий путь на довольно утлом суденышке, не ста­ли сообщать незнакомцам, прибывшим неведомо откуда, да еще с маленькой пленницей в руках.

Нероне тоже не понравились временные обитатели дома: один — смуглый коренастый бородач с кривым носом и серь­гой в ухе, другой — щуплый и юркий проныра с бегающими глазами и рыжеватой копной волос. Генуэзец сразу понял, что с такими надо держать ухо востро, и шепнул Бетто, чтобы тот молчал и не сболтнул лишнего.

Продрогнув, Нероне и Бетто изрядно хлебнули вина из фляги, и тут только вспомнили о Примавере, которая полдо­роги билась и стонала, пытаясь освободиться от пут, а потом затихла, словно уснула или лишилась чувств. Нероне поспеш­но снял мешок с головы девочки и развязал ей руки. В пер­вую секунду после освобождения малышка выглядела бес­сильным поникшим цветком, но, едва открыв глаза и увидев себя в незнакомом темном доме, да еще среди чужих и страш­ных людей, она тут же встрепенулась, вскочила на ноги и ста­ла громко кричать:

— Хочу домой! Отвезите меня домой! Вы плохие!

— Ишь ты какая горластая! А ну-ка замолчи! — прикрикнул на нее Бетто.

А бородач с серьгой полюбопытствовал:

— Кто такая эта бойкая малышка? Откуда вы ее привезли?

— Тебя это не касается, — буркнул Нероне.

— Но уж явно она не твоя дочь, — усмехнулся бородач. — Признавайся, чужак: ты эту девчонку хочешь продать туркам или вернуть за выкуп родителям?

— Не твое дело, — отрезал Нероне. — Я же тебя не спраши­ваю, откуда ты и зачем скрываешься в Рифуджио. В этом ме­сте у каждого свои секреты.

— Слышишь, Оттавио, не очень-то приветливые эти чужа­ки, — обратился бородатый к рыжему.

Но его спутник в это время заметил на шейке Примаверы краешек блеснувшей золотой цепочки и тут же, вытащив из- под рубашки девочки золотой медальон, воскликнул:

— Гляди, Чино, да они украли малютку не из простых! У нее медальон, как у маленькой герцогини!

Примавера, почувствовав, что чужие и враждебные люди посягают на то родное, что связывает ее с домом и близкими людьми, схватилась обеими ручками за медальон и закричала:

— Пусти, не трогай, это мое!..

Нероне и Бетто, попивая вино из фляги, не спешили защи­тить малышку от грубоватых моряков, но крик Примаверы услышал Ринальдо, который в этот момент поднимался по тро­пинке к дому. Юноша даже вздрогнул: ему показалось, что он слышит голос своей обожаемой племянницы Вероники. Она так же плакала и звала на помощь тогда, на турецкой галере, и ее голос до сих пор звучал у него в ушах.

Ринальдо буквально ворвался в дом и увидел возмутившую его картину: девочка лет пяти кричала, топала ногами и судо­рожно прижимала к груди украшение, которое двое оборван­цев пытались то ли сорвать с нее, то ли просто рассмотреть.

— Сию же минуту отпустите ребенка! — приказал Ринальдо и, оттолкнув грубиянов от девочки, с удивлением вгляделся в их лица. — Чино? Оттавио? Вы что, уже стали воровать де­тей, да еще издеваться над ними?

— Это не мы, это вот они привезли девчонку, — угодливо пояснил рыжий и кивнул в сторону Нероне и Бетто.

Ринальдо и похитители Примаверы обменялись взглядами, в которых сквозила неприкрытая ненависть.

— Значит, вы сбежали с «Лобы», чтоб заняться воровством детей? — мрачно заметил Ринальдо. — Грязные скоты!

— Эй, ты, потише, юнец! — с угрожающим видом сказал Не­роне. — Это моя малышка, и тебе нет никакого дела до нее!

Он схватил Примаверу за плечо, желая спрятать ее позади себя, но девочка с отчаянной силой рванулась от него и, под­бежав к Ринальдо, обхватила его ноги обеими ручонками и за­кричала:

— Дядя, дядя, спаси меня!

Снизу вверх на юношу смотрели огромные глаза цвета мор­ской волны — почти такие же, как были у Вероники. Темные кудряшки облаком разметались вокруг испуганного детского личика. Ринальдо наклонился, поднял малышку на руки и вдруг, неожиданно даже для самого себя, объявил:

— Эта девочка — моя племянница, которую я когда-то по­терял! И никто не смеет ее тронуть!

— Врешь! — Нероне кинулся к нему, пытаясь вырвать из его рук Примаверу. — Эта девчонка тебе никто!

Ринальдо, сообразив, что его кафинские знакомцы Чино и Оттавио скорее помогут ему, чем чужаку, быстро передал де­вочку бородатому и, заслонив к ней путь разъяренному «мес­серу Элизео», спросил:

— Где ты нашел малышку, негодяй? Откуда ее вывез?

— Не твое дело, гаденыш! — прорычал Нероне, смелость ко­торого подогревалась выпитым вином. — Девчонка принадлежит мне, и не смей ее трогать, паршивый молокосос! А если ты вздумал украсть мою добычу, то тебе придется иметь дело со мной!

И, видя, что противник не отступает, Нероне бросился на него с кулаками, но Ринальдо увернулся от удара и в свою оче­редь с такой силой оттолкнул генуэзца, что тот свалился на пол, разбив при падении губу об острый край скамьи. Не ожидав­ший подобного отпора Нероне пришел в бешенство. Он тут же вскочил на ноги, и в его руке блеснул нож. С быстротой мол­нии генуэзец кинулся на Ринальдо, но юноша успел перехва­тить запястье Нероне, пытаясь заставить его выронить оружие.

Чино и Оттавио, не принимая участия в драке, наблюдали за всем происходящим из угла, а Примавера, видимо, догадав­шись, что ее спасителю грозит опасность, громко заплакала.

Оставался еще Бетто, который, хоть и был пьян, но сообра­жал, что дело принимает опасный оборот, и, не зная, как себя вести, неловко топтался на месте.

— А ты чего ждешь, увалень, помоги! — рявкнул на него Не­роне.

Бетто попытался сбоку подступить к Ринальдо, но юноша ударом ноги отбросил его в сторону. Нероне, воспользовавшись тем, что противник на мгновение отвлекся, сделал внезапный выпад ножом. Однако Ринальдо был начеку и столь резко вы­вернул руку генуэзца, что тот напоролся животом на собствен­ный клинок. Удар получился опасным, но не смертельным.

Согнувшись пополам и отступив на два шага, Нероне про­хрипел своему сообщнику:

— Прикончи его!

Бетто, не решившись близко подойти к Ринальдо, издали метнул в него нож, однако юноша успел отклониться в сторо­ну, и лезвие, пролетев мимо, полоснуло шею Нероне, который теперь уже замертво рухнул на пол. Бетто, испугавшись всего содеянного, кинулся к двери, но Чино подставил ему поднож­ку, и, когда сообщник Нероне упал, Оттавио поспешил вон­зить нож ему в спину.

— Что ты сделал, болван?! — напустился на убийцу Риналь­до и, приподняв голову Бетто, с досадой выдохнул: — Мертв...