Сказки Амаду Кумба - Диоп Бираго - Страница 31

И птицы поспешили возвратиться на поля риса и проса, откуда еще не убрали весь урожай.

Только мухи еще долго-долго вились над Лёком-зайцем, быком и Буки-гиеной. Но и они в свой черед, устав летать и гудеть впереди, позади, под и над путешественниками, наконец повернули обратно — на поиски добычи, которую не так усердно стерегут.

— Дядюшка Буки, — сказал Лёк-заяц, — солнце спешит на покой, между небом и землей не осталось ни единой маленькой мушки. И если это из-за них нам пришлось уйти так далеко…

— Пошли дальше! — отрезал Буки, дернув быка за веревку.

Солнце закатилось. Настала ночь, взошла луна.

Лёк-заяц, семенивший за быком, который шел за Буки-гиеной, вытащил из котомки, болтавшейся у него на левом боку, свою однострунную скрипку рити, извлек из нее смычком три низкие ноты и запел:

Буки сразу остановился и дернул за веревку, а она дернула за морду испуганного быка.

— Ну-ка, повтори свою песню, — попросил Буки, приплясывая.

И смычок из конского волоса снова забегал по калебасу, обтянутому шкурой ящерицы.

— Пожалуй, ты прав, — прогнусавил Буки, — мы сейчас здесь совсем одни. Ну-ка, привяжи быка к тому дереву, а я пойду за хворостом. Не смей ни на шаг отходить от дерева! Отгоняй всех мух! Да продолжай петь и играть, чтоб я слышал тебя издалека!

И Буки побежал собирать хворост.

Лёк-заяц с минутку попиликал на рити, потом привязал к левой лапе веревку — и тронулся вместе с быком на запад (а Буки ушел на восток).

Ёк-бык был доверчив и глуп, как новорожденный младенец. Он спокойно шагал под песню Лёка, который теперь семенил перед ним, по-прежнему играя на скрипке и дергая привязанную к лапе веревку.

Устав идти, Лёк-заяц вскарабкался на спину Ёка-быка, подбадривая его музыкой и песней:

Долго-долго шли они под любопытным взглядом луны — та все гадала, куда направляется эта парочка и что делает далеко позади Буки-гиена с большой вязанкой хвороста, которая бьет ее по впалым бокам.

Но вот Лёк-заяц услышал — сначала издалека, затем ближе — вой гиены. Буки, задыхаясь, встревоженно кричал:

— Лёк! Ау! Лёк, куда ты запропастился с моим добром?

Вот голос Буки послышался совсем близко:

— Да где ты прячешься, сын зла?

Тогда Лёк-заяц остановил быка, соскочил на землю и привязал Ёка к дереву.

Тут подбежал Буки, сбросил вязанку и спросил:

— Почему ты не остался там, где я тебе велел?

— Как это не остался?

— Ты прав, — прогнусавил Буки. — Я отошел дальше, чем рассчитывал. Жди меня здесь и не спускай глаз с быка. А я пойду поищу посудину пошире да поглубже, чтоб сварить его целиком с головой и ногами. Да пой погромче, потому что я плохо слышал тебя.

— Ты просто отошел очень далеко — ты же сам это сказал, дядюшка.

— Возможно, — проворчал Буки, удаляясь. А Лёк-заяц снова запиликал на скрипке и затянул свою песню:

Потом Лёк отвязал Ёка-быка, который жевал под его музыку, и вскочил к нему на спину. Они сделали добрый крюк и вышли на дорогу, ведущую к дому Лёка.

Долго-долго шагал еще Ёк-бык.

И вот услыхали они вдалеке вой Буки, который вопрошал:

— Лёк, а Лёк! Где же ты с моим быком, сын зла?

Лёк слез с быка, и они ждали в тени дерева, пока не прибежал Буки — сильно рассерженный, с большущим котлом на спине.

— Почему ты не остался там, где я тебе велел?

— Как? — удивился Лёк-заяц. — Разве я не там, где ты нас оставил?

— Ты прав, — согласился Буки, — она не двинулась. Подожди меня здесь и не спускай глаз с быка. Я пойду поищу огня.

Буки пошел за огнем, чтоб сварить Ёка-быка, которого он украл неизвестно у кого и где.

А Лёк-заяц, распевая и наигрывая на скрипке, снова влез на быка:

И они ушли еще дальше, почти добрались до места, где испокон веков живут зайцы. И вот сперва где-то очень далеко, а потом ближе завыла гиена:

— Лёк, а Лёк! Куда запропал ты с моим добром, сын зла?

— Я все время здесь на старом месте, дядюшка, — крикнул Лёк-заяц и, спрыгнув с быка, сел у подножия дерева.

— Почему ты не остался там, где я тебе велел?

— Да ты нас здесь и оставил…

— Гм! Гм! — хмыкнул Буки.

— Но это правда! — настаивал заяц.

— Действительно, — согласился Буки, — она все время торчит над нашими головами. Ишь какая любопытная! И чего она сует нос в мои дела!

Буки положил меж трех камней горящие уголья, которые принес в глиняном черепке, бросил сверху охапку хвороста и начал раздувать огонь, поставив котел на камни. Огонь занялся, и пламя взметнулось выше котла.

— Отгоняй мух, если их увидишь, — приказал Буки.

— Да их нет ни одной, дядюшка. В этих краях мухи не летают по ночам, — пояснил Лёк-заяц.

— Это хорошо, племянничек, это хорошо! Ну, спасибо за то, что так усердно стерег мое добро. Теперь можешь идти. Я достаточно опытен и силен, чтобы самому управиться с ним.

И, взяв большую палку, он принялся колотить ею по котлу, распевая:

— Как, дядюшка? — удивился Лёк-заяц. — Ты меня гонишь после всего, что я сделал для тебя? Я тебя проводил сюда, я так хорошо охранял твоего быка — ты же сам это сказал — и чем только еще не помогал тебе!..

— Что это ты выдумываешь, грубиян? А ну, убирайся живо!

— Ах, дядюшка! — умолял Лёк-заяц, — ты же знаешь, я буду доволен, если разрешишь хотя бы посмотреть, как горит огонь, да понюхать запах, который пойдет из котла…